Холодная вода тут не поможет

      Наруто помогал Сакуре переодеваться. Где-то глубоко внутри, подвывало беспокойство, что он всё делает неправильно, а ещё Саске совершенно точно этого бы не одобрил. Но, Учиха был мёртв, как, впрочем, и Сакура, в окровавленном свадебном платье. Наруто не знал, сколько людей помогали ей наряжаться, но подозревал, что уж как минимум человек пять, и мужчин среди них не было. Не знал он, и почему Сакура появилась именно в его сне, плача и истерично требуя, чтобы он помог ей избавиться от платья, раз уж оно так безнадёжно испорчено.       — Я хотела, чтобы всё было идеально, а эти пятна уже не отстираются, — в гневе кричала она, словно Наруто был в этом виноват. И, как это всегда бывает во сне, страхи, которые ему успешно удавалось побороть в жизни — страх разозлить Саске или его батюшка с пугающей физиономией, и уж конечно боязнь огорчить Сакуру — брали над ним верх, заставляя суетиться и паниковать, отчего толку было мало.       Он искал на платье сзади молнию или пуговицы, но спина Харуно – то расплывалась мутным белёсым пятном, то вспыхивала кроваво-красным, и разглядеть на ней что-то не оставалось никакой возможности. Тогда он просто сорвал с неё платье, про себя удивляясь, как легко поддалась на вид плотная ткань, и как мало у Сакуры на теле следов от пуль, всего несколько маленьких дырочек, однако же это оказалось смертельно для неё. Такая хрупкая и одновременно такая громкая.       Плач не прекращался, хотя он давно избавил её от платья и забросил его куда-то в тёмные задворки сновидений, где клубился густой дым, скрывая всё нежелательное.       — Сакура, мне так жаль, — искренне сказал Узумаки. — Тебе больно?       — А ты как думаешь? — огрызнулась она, обхватив себя руками, чтобы скрыть грудь, хотя всё ещё стояла к нему спиной. Нижняя половина её тела, тоже обнажённая, Сакуру не беспокоила, став такой же расплывчатой, какой в снах Наруто становилось всё, на что он не смотрел пристально. — Вообще-то... — добавила она, чуть подумав, уже более спокойным тоном, и повернулась к нему лицом, — ты знаешь, странно, но нет. Мне уже не больно. Только обидно. И стыдно.       — Почему это?       — Глупый ты, Наруто, — сказала она, почти как прежняя, живая Сакура, только очень грустно. — Перед тобой стыдно. Ты не должен видеть меня голой. Представляешь, что бы подумал Саске?       — Да это ладно. Вот что бы он сделал... — по её лицу он понял, что шутка не удалась, поскольку оба знали, что Учиха уже ничего не сможет сделать. Нечасто златоглавому приходилось разговаривать с мертвецами во сне, и это никогда не было легко, но с розоволосой почему-то выходило труднее всего. Впрочем, она и при жизни не отличалась лёгкостью в общении, почему теперь что-то должно было измениться?       Он снял с себя футболку и как можно деликатнее, едва дотрагиваясь до Сакуры, помог ей одеться. Маленькая невеста утонула в его белой футболке, как в ещё одном свадебном платье не по размеру. Но возражений не последовало. Теперь, когда с паникой и неловкостью покончили, дымная расплывчатость сна вокруг потихоньку стала приобретать очертания сада возле Храма, откуда он украл для неё чёрную орхидею. Только на сей раз монахи куда-то подевались, и туристов с фотоаппаратами тоже не было видно. Сакура взяла Наруто под руку, и они медленно пошли по дорожке.       — Как думаешь, это — наказание? За то, что я украла цветок из Храма?       — Во-первых, цветок украл я. А во-вторых, этого просто не может быть, ну не соответствует наказание преступлению. Сакура горько хмыкнула.       — Это жизнь и смерть, а не юридические прения. Кто сказал, что должно соответствовать?       — По крайней мере, мне хотелось бы в это верить. И я не думал, что ты вообще веришь в наказание.       — Я и не верила. Но теперь думаю... лучше уж так. Тогда во всём этом будет хоть какой-то смысл.       — Мы поэтому в саду оказались? — в какой-то момент ему почудилось, что он действительно там, и это не сон, до того реальным всё ощущалось, до таких мелочей, как плеск воды в фонтане и хруст камешков под ботинками, но он посмотрел на босые ноги мёртвой невесты, переступавшей по камешкам без всяких неудобств, и уверился в нереальности происходящего.        — Я-то откуда знаю? Это же твой сон, ты и скажи, что мы здесь делаем. Наверняка считаешь, что я всё это заслужила, потому что отправила тебя за дурацкой орхидеей, да и вообще? Небось убегал от монахов и думал: «Будь оно всё проклято, а в первую очередь — эта взбалмошная невеста...» От внезапного напора, с которым Сакура снова его атаковала, он растерялся и не сразу смог перебить её, остановить поток гневных обвинений. — Нет, я никогда не проклинал тебя, даже в мыслях, — твёрдо сказал он, радуясь, что можно быть честным хоть в этом. И, подумав, добавил: — Взбалмошной, кстати, тоже не считал. Только немного помешанной, как все невесты... Ай!        Он получил ощутимый тычок от Сакуры и потёр плечо, решив на будущее аккуратнее выбирать выражения. Даже для шуток. — ...и от монахов я не убегал, а наоборот, навалял им как следует. Нет, Сакура... Лично я не вижу ничего плохого в том маленьком приключении. Даже весело было.       — Ты мне не говорил, что навалял монахам. Наруто и Сакура осторожно спускались по длинной каменной лестнице, чтобы выйти на улицу. В сумерках, парк казался тёмным, а во сне просматривался ещё хуже, чем в жизни, и они не стали там задерживаться.       — Парни не хвастаются такими вещами. Но раз уж ты считаешь, что огрёб я, то я просто обязан оправдаться.       — Тогда тебе повезло, что я появилась, — заявила она. — А то умерла бы, так и не узнав правды.       — Ну... наверное, — Наруто покосился на неё, не понимая, какой реакции она ожидает — что он опечалится из-за её безвременной гибели или будет смеяться над её шуткой. Харуно улыбалась уголком прелестного рта, и запёкшуюся кровь у неё на лице невозможно было перепутать с грязью. Узумаки вздохнул, стараясь сделать это как можно незаметнее, и в который раз подумал, что Саске повезло... с невестой, но не со свадьбой, конечно.       — А как насчёт торта? — спросила она, когда мимо них по улице, больше похожей на извилистую реку, только вместо воды в русле с шумом проносятся всполохи света, неоновые потоки рекламы и пятна указателей, очертания машин и мотоциклов, пролетел фургон, очень похожий на тот, в который Узумаки запрыгивал на полном ходу, чтобы не упустить идеальный свадебный торт Сакуры.       — А что насчёт торта? — глупо переспросил он, уже догадываясь, что.       — Может, я виновата, что покусилась на чужой торт? Разрушила чью-то свадьбу. И из-за этого моя собственная превратилась в резню.       — Сакура, ты не разрушала чью-то свадьбу, — Наруто не стал говорить, что вряд ли другая чокнутая невеста, выпрыгнувшая из захваченного им фургона на полном ходу, пережила тот момент; с другой стороны, если она погибла — то он и так говорит правду, поскольку свадьба не состоялась и разрушать было бы попросту нечего. — Тем более, разве не ты кричала, что это твой торт?       — Да, но тогда... я просто не знаю, — вздохнула она. — Почему всё так обернулось? Я так старалась, чтобы всё было идеально... Восемь месяцев подготовки... и всё пропало. Наруто пристально покосился на неё, усомнившись, а осознаёт ли Харуно вообще, что умерла, за всеми этими стонами по загубленной свадьбе. И тут же решил, что это неважно. Вспоминая о том, что безупречного торжества не получилось, эта помешанная невеста выглядела скорее угрюмой, нежели печальной, но Наруто легче было видеть её хотя бы такой.       — Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми, — сказал он, ожидая, что Харуно ответит язвительно или сердито, но она ничего не сказала, только кивнула, и они молча пошли дальше вдоль дороги — единственной светлой полосы в кромешной тьме, которая во сне Узумаки представляла собой ночь. В жизни он никогда не видел таких ночей — там даже облака над городом становились цветными от электричества, но его фантазия по части деталей сильно уступала реальности, и всё, на что способен был сон Наруто — один маленький лоток торговца едой на обочине, из тех, что вечно встретишь по пути куда угодно.       — Не хочешь перекусить? — предложил он, радуясь, что можно сменить тему. Сакура сморщила нос.       — Уличная лапша? Ты в своём уме, Наруто?       — А что? Она вкусная и питательная. Честно говоря, в последнее время только ей и питаюсь. Харуно поцокала языком.       — Совсем одичал от холостяцкой жизни. Говорила же, надо тебе с хорошей девушкой познакомиться. И жениться на ней...       «Зачем, чтобы её тоже застрелили?» — чуть было не спросил Наруто, но вовремя прикусил язык. Впрочем, судя по тому, как сникла Сакура, она подумала если не о том же, то о чём-то похожем. Чтобы отвлечь её от грустных мыслей, он подошёл к тележке и, поскольку продавец отсутствовал, сам взял миску и стал накладывать лапшу.       — Вот, я специально для тебя побольше лапши положил, — сказал он, припомнив, как не раз слышал это от продавца лапши. И хотя Узумаки явно не нуждался в бесплатной добавке, он вообще мог с одинаковой лёгкостью купить или разнести эту лавочку, от неподдельного дружелюбия продавца на душе становилось светлее, и лапша казалась вкуснее. Он улыбнулся, протягивая Сакуре миску, и та с лицом «ну ладно уж» приняла её. Обочина преобразилась и уже превратилась в чуть ли не живописный сквер у причала со множеством скамеек и очертаниями чего-то наподобие яхты вдалеке. Впрочем, в этом Наруто сомневался. Яхты он никогда не рассматривал внимательно и затруднился бы в деталях описать одну, если бы его попросили. Может, это была старая рыбацкая лодочка. Или пароход на тысячу пассажиров. Из-за тумана рассмотреть загадочное судно не представлялось возможным. Они сели на скамейку, и, поскольку он забыл про палочки, Харуно ухватила горсть лапши прямо пальцами. И поднесла к его рту. Он послушно раскрыл рот и съел всю лапшу, немного смущаясь от прикосновений её пальцев — но, в конце концов, это было не интимнее, чем то, как он сдирал с неё свадебное платье.       — Но почему ты не хочешь попробовать? — спросил он.       — Не в этом дело. Я не могу, — пояснила она, показывая на свой живот. Через футболку проступила кровь, отчётливо красная на белом. Тут уж не скажешь, что, может, просто соус от лапши и ничего серьёзного. Самая настоящая кровь.       — Мне так жаль, — повторил Наруто. Вместо ответа, Сакура сунула ему в рот очередную порцию лапши и продолжала его кормить, пока вдали не замаячила неровная полоска — в жизни это был бы рассвет на горизонте, во сне же больше напоминало ломаную светящуюся линию на тёмном экране, показывающую состояние пациента в больнице, но означало то же самое.       Когда Наруто всё съел, Харуно изящно встряхнула руку и спросила: — Значит, ты считаешь меня хорошим человеком? По тому, как она посмотрела на него, Узумаки понял, что Сакура всё знает: то, как он не хотел с ней встречаться, до последнего откладывая эту просьбу, надеясь, что Саске передаст его кому-то другому; то, как с готовностью и даже весело выполнял любую её прихоть, но когда она попыталась поговорить с ним по душам о семейных делах, мысленно заскрипел зубами — мол, не ей, бандитской подружке, вести с ним такие разговоры; и даже то, кто он на самом деле — точнее, на кого работает, поскольку кто он — Наруто толком не знал и сам, но... Всё-таки она не отвернулась и продолжала смотреть на него. Возможно, это была ненастоящая Сакура, которая только во сне знала всё, что знал он. Или это ему лишь померещилось. Или вовсе не имело значения.       — Я не считаю, что даже плохой человек заслуживал бы того, что случилось с тобой, — медленно произнёс он. Сакура нахмурилась. Кажется, она начала что-то подозревать. Или Наруто просто не угадал с ответом, потому что она ждала более точного.       — Помнишь, как я сказала тебе, что если ты слишком долго будешь жёстким, то просто разучишься быть мягким?       — Конечно.       — Это всего касается. Например, честность. Если много врать, особенно себе, легко запутаться, и постепенно забудешь, кто ты... Просто заблудишься в своём вранье, понимаешь, Наруто?       — Да, — у него было ощущение, что это же ему говорил учитель боевых искусств. Ну, может, выражался более витиевато. Так или иначе, но простые истины, высказанные ею, почему-то совсем уже не бесили, как в жизни, хотя она по-прежнему пыталась их ему навязать. Она огляделась вокруг в поисках урны, чтобы избавиться от миски, но урн во сне Наруто не было. Он даже не думал о них, поскольку сам никогда ими не пользовался. Не найдя ничего лучше, Сакура отдала миску ему, а он незаметно закинул куда-то, и она исчезла. Она уже и думать о ней забыла, мечтательно говоря: — В свадебное путешествие я хотела поехать в круиз. Но Саске сказал, что не может оставить дела даже на три дня... Так что, вместо круиза мы решили ограничиться тем, что прокатимся вокруг острова на яхте. Я подумала и решила, что это даже лучше... Ведь интереснее, чем увидеть новые места, может быть только взглянуть на старые, с совершенно новой точки зрения, правда? Наруто начал понимать, к чему у причала стояла та яхта. Или всё-таки пароход?       — Может быть. Но ведь теперь... вы и в круиз можете поехать?       — Хм, а действительно. Ну что ж... хоть какая-то радость во всём этом, а, Узумаки?       — Ещё какая.       Ломаная светящаяся линия впереди совсем исчезла, став частью одного сплошного цвета, неба и моря, такого светлого, что почти белого. Ему даже показалось, будто кто-то вдруг включил освещение в тёмной комнате — так резко ночь сменилась утром. Сакура встала, но ему небрежным императорским жестом велела оставаться на месте, не провожать.       — Ну, а мне ты нравился, Наруто, — сказала она. — Конечно, сначала — потому, что нравился Саске, но постепенно я и сама тебя разглядела. Хоть ты и не говоришь прямо, что ты обо мне думаешь.       — Ты мне тоже нравилась.       — Ещё бы. Разве могло быть иначе? — Харуно самодовольно усмехнулась. Наруто покачал головой.       — Теперь мне осталось неясным только одно. Как ты объяснишь Саске, когда увидишь его, что одета в мою футболку на голое тело?       — Глупый ты, Наруто. Я не собираюсь встречать его в таком виде. А футболку я тебе верну, не беспокойся.       Провожая её взглядом, Наруто понимал, что смотрит на неё и не видит её толком, не может понять даже, во что она одета теперь, одета ли во что-нибудь. Он даже лицо её с трудом различал. Сакура удалилась бесформенным и почти бесцветным облачком, но лёгким, не держа на него зла и больше не переживая из-за того, что её идеальная свадьба сорвалась. Ну, или она просто нашла в себе силы двигаться дальше.       Проснувшись, Наруто почувствовал в комнате чьё-то присутствие, и почти сразу хлопнула дверь. Он схватил с тумбочки пистолет и вскочил с кровати, осторожно обошёл все комнаты, выглянул в коридор. Никого не было.       Показалось, решил он. Да никого и не могло быть, ведь он не приводил гостей в эту квартиру. Единственный человек, который здесь бывает, кроме него самого — приходящая домработница, через два дня на третий. Эта женщина убиралась очень тщательно, стирала и гладила его вещи, и она всегда оставляла на шкафу висеть свежевыстиранную белую футболку, как бы демонстрируя высокое качество своей работы. Как будто ему было не плевать.       Но, когда он вернулся в комнату, то впервые обратил на неё пристальное внимание. Футболка висела на прежнем месте, конечно, он не надевал её на свадьбу — разве бы она подошла? Он отчётливо помнил, что она оставалась обычным белым пятном посреди комнаты, когда он ложился спать. Теперь же футболка была вся в крови.