По дружбе?

Вы подходите слишком близко. Грудным, низким голосом произносите моё имя, словно просите. Избегаю ваших горящих глаз и горячих пальцев. Они легко касаются моих губ или, даже, души. Мне кажется, это риск. И не ей, тонкой сердцевине, страшно сломаться, расколоться на тысячи, сотни тысяч осколков. Мне… Это мне страшно вам поддаться или не поддаться. Я дышу глубоко, как едва не повешенный месяц назад. Брат говорит, это все юношеский максимализм. А я не верю ему, потому что знаю, что это вы — вы причина моей бессонницы и рассеянности, вспотевших ладоней и учащенного сердцебиения. Да как же вы могли?! Вы, не спрося меня, ворвались в мою жизнь и все перевернули с ног на голову. Бессовестный. Прошу… Не бросайте меня в свои страсти бешеные. Не играйте. Вы из меня выберетесь, а я увязну. Утону в вашем светлом образе, навсегда желая остаться рядом. Ещё брат всегда говорит, что болезнь можно предупредить. И раз вы моя болезнь, то почему я не могу отступиться и перестать думать о вас. Почему я не могу перестать желать болеть вами. Сейчас мои мысли спутанные и речь несвязная, а вы целуетесь сладко и мучительно вязко. Дыхание сбито к черту, губы искусанные, пульсируют. Я нахожу себя очень голым и разложенным прямо на вашем столе и почти протестую, но взгляд цепляется за нежную улыбку. И я уверен, такой улыбке сдаются без боя. Внутри меня стихли залпы и бойцы сложили оружия. Я от вас совсем скоро взвою! Ваши руки… Они не там, где им быть положено. — Что я делаю, Боже! Почти задыхаюсь, пока вы, пронзая меня взглядом, медленно снимаете свой плащ хокаге и откидываете в дальний угол. Туда же летит остальная одежда. Смотрю с любопытством и волнением, робко провожу языком по пересохшим губам. Ты… Вы идеальны. В синих глазах как будто было сжигающее пламя, искусанные губы припухли и горели алым, волосы, взъерошенные, выглядели подобно лучам утреннего солнца. Тело покрылось испариной и в тусклом теплом свете выглядело, словно медовый леденец, который когда-то спасал меня от кашля. Я зажмурился и помотал головой. Это нереально. Я молился Богу, но кто есть Бог, если не вы. В вас воплощение божественной красоты. Элегантная эротика — два слова, описывающие всего вас. Я же подобен дьяволу, что так хочет коснуться светлого и недостижимого. И меня разорвёт на куски, если я не исполню свое желание. Вы словно читаете мысли. Или чувствуете меня своим нутром. Потому что в тот же миг, забираетесь на стол и прижимаетесь всем своим телом к моему, плавным движением, но ощутимым, что кружится голова и мерцает в глазах. Ладони потеют сильнее, прижатые к крышке стола, не в силах оторваться и коснуться. Вы такой горячий. И вновь обрушаетесь на меня поцелуями. Я не оказываю сопротивления, не стесняясь, отдаюсь твоим… Вашим… К черту! Отдаюсь твоим ласкам. Поцелуй получается глубокий, взаимно проникающий. Подушечки пальцев мягко прикасаются к щеке, скользят вдоль шеи, опускаются на грудь, ты проделываешь такой же путь губами, иногда прикусывая, иногда полизывая и всё теснее прижимаешься, что-то шепча про сладкое юное тело. Вылизав почти всю мою шею и грудь, ты спускаешься ниже и тебе приходится слезть со стола, чтобы продолжить мучить меня. Я капризничаю и не узнаю себя. Не хочу терять с тобой связь. Не хочу, чтобы ты останавливался. Взглянув на меня снизу вверх и чему-то ухмыльнувшись, ты поворачиваешься и… уходишь? Я теряюсь, не понимая твоих действий. Резко сажусь и прикрываюсь руками, в тревоге не замечая ничего вокруг. Мне бы не разреветься и отыскать свои вещи, чтобы поскорее отсюда убраться и никогда не видеть тебя. Мотаю головой в попытке успокоиться, когда твои пальцы, зарывшись в мои слипшиеся волосы, слегка тянут и ты прижимаешь меня к своей широкой груди. Я слышу твоё сердце, чувствую его буквально на своих губах и судорожно выдыхаю. Ты целуешь меня в лоб и слегка отстраняешься. В твоей руке я замечаю бутылек с маслом, которое ты тут же выливаешь в другую ладонь и растираешь. Я завороженно смотрю на плавные движения рук и даже не представляю, что они смогут сделать с моим телом. Спустя время твои руки пускаются в путешествие по моим сомкнутым бёдрам. Я так и не сдвинулся с места. Они двигались сначала сверху, потом по бокам и на третий раз, опрокинув меня на стол, ты провел руками уже снизу, невольно очерчивая и задницу, задевая сжатое колечко мышц. Это третье движение вызывает у меня ощущение неуютности. Ты чувствуешь моё смущение и специально задерживаешь руки в этом положении. Затем медленно твои пальцы скользят снизу вверх от кольца по яичкам и, наконец, обхватывают истекающую плоть. Мои коленки невольно сжимаются, но встречают препятствие в виде тебя. Я, почему-то испугавшись этого движения, чуть отпрянул назад. Ты сердишься, но действуешь сдержанно, подхватываешь мои ноги под коленками и мягким настойчивым движением просишь вернуться на место. И я занимаю прежнее положение. Ты благодарно целуешь коленки. И вновь улыбка трогает твои губы, а в моих глазах смущение и виноватость. Это побуждает тебя к действию. Ты тянешь меня за руку, заставляешь повернуться спиной и встать на колени. Меня заливает краска стыда, почему-то именно сейчас, когда я стою с оттопыренной задницей на твоём столе, вижу буквально всю деревню из окна здания и… Жду, когда ты продолжишь делать то, что задумал… Чем бы это не было. Растираешь мою прогнувшуюся спину оставшимся маслом, выводишь непонятные узоры. Меня это расслабляет так, что я даже не замечаю, когда это прекращается, а моего прохода касается что-то скользкое и мокрое. Оно постепенно проникает внутрь, глубже и глубже. Моё дыхание сделалось более частым, когда я понял, что двигалось внутри меня. Я слегка повернул голову, но увидел лишь крепкие руки на ягодицах. — Хокаге-сама… Простонал я и подался назад, в надежде получить больше. — Зови меня по имени, Саске. — Да, хо… Наруто-сама. В тот же момент ты добавил к языку два маслянистых пальца и быстро протолкнул внутрь. Они двигались подобно змее, ловко, проворно. И это было так хорошо, что я затрепетал всем телом, насаживаясь на них сам. Я стонал и звал. Боже! Я звал тебя хокаге в бреду и ты шлепал меня по ягодице за непослушание. Но мне было приятно. Мне хотелось больше и сильнее. Наруто… Ты рвешь меня на куски похоти и желания. Что же ты со мной делаешь… Что же ты делаешь… Пальцы сменяются пустотой и я не выдерживаю, переворачиваясь к тебе лицом, призывно раздвигаю ноги, чтобы ты взял то, что тебе принадлежит по праву. Чтобы ты взял все, что только можешь взять. И я благодарно впиваюсь в твои губы поцелуем, когда ты подтягиваешь меня к себе и несколькими толчками входишь по самое основание. Из моих глаз текут слезы, мне приходится оторваться, чтобы не прокусить твои губы насквозь. Рваное дыхание застряло где-то внутри меня и вырвалось только когда ты сделал пробный толчок. Это больно и приятно. Я схожу с ума, потому что не могу насытиться тобой. Ещё чуть-чуть и я начну кричать от безысходности. Как же я люблю тебя. Как же я хочу быть с тобой. И обладать тобой также, как и ты мной обладаешь. Ты плотоядно смотрел на меня и ускорялся, облизывая губы. Я ярко ощущал, как член раздвигает внутренние стенки, как до напряжения натягивается внешнее колечко, дрожал всем телом, закусывал кожицу на руке, мычал, плакал, тяжело дышал и метался. Ты склонился к моему лицу, прекратив толчки и опустив мои затекшие ноги. Твои руки стёрли слезы с моего, вероятно, красного лица. Я лежал неподвижно, все также кусая руку, почти до крови и, видимо, именно это тебе не понравилось. Ты вышел из тугого отверстия под мои протестующие мотания головой. И мне показалось, что без тебя внутри гораздо больнее. Ты отдернул мою искусанную руку в сторону, легко коснулся губами и запрокинул вверх, повторяя это со второй рукой, намекая держаться за крышку стола и не сметь менять это положение. — Кричи моё имя, Саске. Я хочу слышать. Я вскрикнул, когда ты снова вторгся в тело, положив мои ноги на свои плечи. Я блаженно зажмурился, ощутив на своём члене большую, мозолистую от работы руку. Тут же эта рука сжала основание, заставив меня вздрогнуть и сжать до хруста край стола. Я хотел кончить. Сильно этого хотел. Но и ненавидел это желание, потому что тогда все закончится. Ты входишь активными фрикциями, грубыми и равными, повторяешь круговое движение бёдрами, будто пытаешься что-то найти внутри меня. Твоё тело начало наливаться напряжением. Ты уже ничего не мог контролировать. Твоё тело будто двигалось само по себе, соразмеряясь только со своими собственными желаниями. Ощущения нарастали, пока яркая вспышка не заставила твоё тело замереть на мгновение, а затем дрожь, пробежав по позвоночнику, отпустила всего тебя на свободу, выбрасывая горячую субстанцию и опустошая. Я видел как твои синие горящие глаза закатились в удовольствии и желал испытать тоже блаженство, но твоя рука продолжала сжимать основание, запрещая моей любви вырваться наружу. Я всхлипнул, поразившийся увиденным. Отпустил крышку стола и дрожащими руками притянул тебя ближе. Ты отчего-то не прекращал двигаться внутри, делая плавные, короткие толчки. И тогда я подумал, что ты ждёшь чего-то от меня. Тянешь время, чтобы я понял, что именно. Зарывшись в твои волосы, впиваюсь в опухшие губы, вылизывая рот языком. Ты водишь руками по талии, груди, царапаешь выступившие соски и неизменно двигаешься. Твой член снова набухает и я чувствую это внутри себя, как он скользит с хлюпающим звуком в растраханной дырочке и становится больше. Мой собственный член изнывает, болит и жжётся, скрученный тугим комом страсти внизу живота, и не имеющий возможности освободиться. Ты замечаешь боль и просьбу о помощи в моих глазах, слегка отстранившись. — Скажи мне. Я вновь мотаю головой, стряхивая слезы. Всё тело сейчас такое чувствительное, я будто лежу на иголках. — Чего ты хочешь, Саске? Я так люблю, когда ты произносишь моё имя. Оно звучит с хрипотцой и заставляет меня таять. Зачем?.. Для чего ты затеял эту игру? Неужели тебе нравится смотреть, как я сгораю от твоего вида, от своих чувств к тебе. Я схожу с ума. В моих глазах плывёт твой размытый светлый образ и я, кажется, истерично кричу, потому что ты крупно вздрагиваешь и напрягаешься. — Я люблю вас! Боже, как же я вас люблю! Я не слышу собственного крика. А в твоих глазах выгляжу бешено, безумно и пугающе. Как спятивший душевнобольной. И мне кажется, что ты уйдёшь немедля, оставишь меня здесь одного умирать в собственном крике, в разъедающих чувствах. Но ты просто смотришь в мои глаза сломавшиеся, меняющиеся с чёрных на красные, с красных на чёрные. Смотришь долго, пока я снова не начинаю кричать. — Сделайте же что-нибудь с этим! Прошу, сдела-йте… Моя фраза обрывается, заглушенная твоим гортанным рыком. Ты, подобно хищному зверю, впиваешься в мою шею зубами и возобновляешь толчки, сменив угол проникновения. Я выгибаюсь в спине, запрокидывая голову назад, чем ты бессовестно пользуешься, искусывая больше и больше, и больше. Глаза закатываются от испытываемого мной наслаждения. Внутри что-то искрит, пульсирует, взрывается при каждом твоём толчке. Я срываю в конец голос и по-страшному выворачиваюсь в твоих руках, когда плотный комок больше не связывает моё нутро и рассеивается где-то глубоко внутри, а затем вырывается наружу, даря чувство полёта. Я вижу перед собой белую вспышку, отдалённо напоминающую твою улыбку и тёплый взгляд. Перед тем, как провалиться в неосязаемую темноту, я и сам оставляю на своём лице короткую и счастливую улыбку. Ты стоишь надо мной, как над пропастью, уже давно готовый броситься.