Unplanned Falling

      В последующие дни мысли о Минхо и Мэттью не покидали Чана. Он не был уверен, что стоит делать, но одно знал точно: он не может потерять ни одного из них, хоть это эгоистично с его стороны. На следующий день он встретил Мэттью в компании; тот выглядел задумчивым, но, завидев Чана, улыбнулся. — Прости, я не должен был оставлять тебя одного в тот день, — Мэттью выглядел виноватым.       Чан тихо усмехнулся: — И ты меня прости. Мне не стоило злиться на тебя. — Я могу подвезти тебя сегодня после работы, если ты не против, — робко предложил старший, а Чан с радостью согласился.       Машина припарковалась у подъезда. Чан смущённо посмотрел на Мэттью и спросил, не хочет ли он зайти к нему и выпить чаю.       Чай они так и не выпили. Как только они оказались на пороге чановой квартиры, Мэттью прижал парня к себе и страстно поцеловал, мгновенно врываясь внутрь языком. Старший был очень высоким, поэтому Чану пришлось встать на носочки и обнять парня за шею. Поцелуй был горячим и отличался от того нежного, которым Мэттью одарил его в тот день у кафе. Чан невольно подметил, что поцелуй сильно отличался и от поцелуев Минхо. Он всё ждал приятных ощущений в груди и бабочек в животе, которые появлялись постоянно в присутствии Минхо. Мэттью разорвал поцелуй, тёмным, страстным взглядом смотря Чану в душу, и младший повёл его в спальню. Ким снова страстно поцеловал Чана и повалил его на кровать, проскальзывая ладонью под майку младшего, чтобы погладить разгорячённую кожу. Чан охотно отвечал на поцелуй, но не переставал думать о том, что чувства, которые он ощущает сейчас с Мэттью, даже и близко не такие сильные, как с Минхо. Быть с кем-то счастливым — не означало любить его.       Чан не понимал, почему он не мог полюбить Мэттью, такого чудесного, милого парня, готового сделать ради него всё, что угодно. Его отношения с Минхо, наоборот, были словно американские горки, но с Минхо всё было особенное. Малейшее прикосновение, каждое слово, каждый вздох: всё пробуждало глубочайшие чувства в душе. Да, они не раз ругались, Минхо его сильно обидел, но теперь Чан знал историю младшего, лучше его понимал, знал, что Минхо никогда не притворялся. Теперь это в разы всё усложняло.       Мэттью был больше другом, нежели любовником. Чану он сильно нравился, но чувства к Минхо были сильнее. Наверное, его больше тянуло к Минхо, потому что Чану хотелось помочь парню. Чан любил его, ему казалось, что страсть к нему угасла, но ошибся. И Чан понимал, что это несправедливо по отношению к Мэттью. Он заслуживал всего и даже больше, а Чан отдал своё сердце другому.       Не в силах совладать с потоком мыслей Бан отстранился от Мэттью и сжался в комочек, пытаясь сдержать слёзы. — Так не правильно, — бормотал Чан, комочком качаясь взад-вперёд. — Чани… всё в порядке? — испуганно, но нежно спросил Ким, пододвигаясь ближе и пытаясь успокоить. — Я слишком тороплюсь? Ничего, я могу уйти.       И слёзы предательски потекли вниз. Мэттью был таким понимающим, добрым, милым, но Чан не мог думать ни о ком, кроме Минхо. — Мэттью, прости. Это неправильно с моей стороны, — наконец выдавил из себя младший. — Ты мне правда нравишься, очень, но я так не могу больше. Ты не заслуживаешь этого. — Чан… ты о чём? — взволнованно спросил Ким. — Это… это насчёт Минхо? — догадался он.       Сердце Чана забилось чаще, и вместо ответа он всхлипнул, подтверждая опасение Мэттью. — Ты говорил, что это не серьёзно. Что я не должен волноваться насчёт него, — напомнил парень. — Боже, ты любишь его, да? — поражённо прошептал он. Привычное спокойствие с каждой секундой покидало его. — Ты соврал мне. Вы встречались? Я тебе нужен был, чтобы отвлечься? Или заставить его ревновать? — Это не так! — возразил Чан. Меньше всего он хотел ранить важного ему человека. Он хотел сохранить их взаимоотношения, но подумал, что это, должно быть, невозможно, судя по взгляду Мэттью. — Мэттью… ты мне очень нравишься, и я не использовал тебя. Это долгая история, но мы с Минхо были друзьями с привилегиями. Чувства между нами были под запретом, но… в итоге я влюбился в него. Это все закончилось ужасно. Мои чувства были невзаимными, по крайней мере, я так думал. — Чан умолк, чтобы подготовиться к худшей части, и смотрел вниз, избегая взгляд Кима. — Но недавно он признался мне в любви.       Мэттью ошарашенно сел на кровать. Лицо не выражало никаких эмоций, Чан ненавидел себя за это и прижал колени к груди. — Он признался тебе, а ты не рассказал об этом мне, — тихо сказал Ким. — Когда я говорил, что атмосфера была такая, будто ты готов прыгнуть к нему в объятия, я был прав? — печально предположил он. — Прости, Мэттью, — в груди росла жуткая неприятная боль оттого, что он ранит другого человека. — Чан… — начал Мэттью. — Ты не должен извиняться, мы ведь не встречаемся, — безэмоциональным голосом сказал он. — Ты мне очень нравишься, и мне кажется, я бы смог лучше позаботиться о тебе, но сердцу ведь не прикажешь, — он выдавил горькую улыбку. — Это очень эгоистично по отношению к тебе, но я хочу, чтобы ты был моим другом. Ты мне помог пережить трудное время, я не хочу тебя терять, — Чан наконец взглянул на Мэттью, который выглядел грустным и подавленным. — Он сказал, что любит меня, и я… не знаю, что мне делать. — Чани… — голос Мэттью был наполнен горечью. — Скажи мне одно, пожалуйста: если бы ты познакомился со мной раньше, чем с Минхо, всё было бы иначе?       Чан внимательно посмотрел Мэттью в глаза, а спустя несколько долгих секунд кивнул. Если бы он не познакомился с Минхо, Мэттью мог бы стать его единственным. Может, их с Минхо встреча была предначертана звёздами.       Мэттью тяжело вздохнул и сказал: — Мне нравилась твоя компания. Может быть, мы сможем остаться друзьями, но я не могу это гарантировать.       Чан прикрыл глаза, чувствуя, как слёзы текут с новой силой, а затем ладонь нежными прикосновениями утёрла их. — Я ненавижу видеть тебя таким расстроенным, — грустно хмыкнул Мэттью, аккуратно вытирая влагу с лица Чана. — Есть в тебе что-то, Чани. Этот Минхо — удачливый сучёныш.       Чан несмело улыбнулся и открыл глаза: — Прости. Терять тебя в мои планы не входило. — Хватит извиняться. Ты вообще меня видел? Я могу покорить любого парня или девушку, если захочу, — уверенно и бодро проговорил Ким, но Чан знал, что парень пытался скрыть истинные эмоции. — Спасибо, что подарил мне этот прекрасный месяц. Надеюсь, ты найдёшь счастье, которого заслуживаешь, — грустно закончил Ким и вышел из комнаты.       Чан услышал, как закрывается входная дверь, и укутался в одеяло, сворачиваясь в клубок. Он был удивлён сам себе, так как не ожидал, что чувства к Минхо были такими сильными. Он думал, что был готов двигаться дальше. Но Чану нужен был Минхо и только Минхо.

***

      Чан до сих пор не рассказал друзьям о признании Минхо, не захотев ввязывать их в эту путаницу. Но рассказал, что они с Минхо поговорили, со всем разобрались и стали друзьями. Также оповестил и о Мэттью, но умолчал о деталях; просто сказал, что у него нет сильных чувств к Мэттью, поэтому решил не продолжать это и не мучать себя и его. — Друзья? — неверяще переспросил Джисон, повышая тон голоса. — Вы с Мэттью? После всего, что было между вами? Дружба? — Я просто не хочу терять его, — задумчиво вздохнул Чан. — Неожиданно. Я думал, ты был с ним счастлив, — Чанбин приподнял бровь, чуя, что его лучший друг чего-то не договаривает. — Я был счастлив, но не хочу отношений с ним. Кажется, его чувства были намного сильнее, чем мои, и это нечестно по отношению к нему, — объяснил парень и тяжело вздохнул. — Наверное, я не заслуживаю любить и быть любимым.       Феликс успокаивающе похлопал по плечу: — Или, может, судьба уже определила твою половинку, но, для того чтобы это понять, требуется время. — Жизнь была бы намного проще, если бы я встретил Мэттью раньше, — Чан прижал ладони ко лбу, чувствуя пульсирующую боль в голове. — Такова жизнь. Никто не говорил, что будет легко, — задумчиво произнёс Хан. — Если бы мне год назад сказали, что я останусь со сломанным сердцем и сломаю ещё чужое сердце, я бы посмеялся тому человеку в лицо. Забавно, что и те, и эти отношения закончились провалом, хотя не были полноценными.       Чан волновался о состоянии Мэттью. Он скучал. Мэттью так больше не писал, и Чан подумал, что тому стоит дать больше времени. — Твоей вины в этом нет, Чан. Ты всегда ставишь себя на последнее место, настало время делать то, что делает счастливым тебя, — посоветовал Джисон. — Но вот, что странно. Как только вы с Минхо помирились, ты сразу отшил Мэттью. Может, что-то ещё случилось, Чан? — спросил Феликс, взглядом словно добираясь до души. — Нет, но наш разговор заставил о многом задуматься, — тихо ответил старший, чувствуя, как накатывает грусть и тоска. — Кажется, я заслуживаю быть вечно одиноким. Ладно, не хочу грузить проблемами. Как у вас дела?       Чан заметил, что Феликс и Джисон неловко поёрзали на стульях, и он понял, что что-то не так. — Что у вас двоих, — всё же спросил он, попеременно смотря то на одного, то на другого. Феликс неловко взглянул на Джисона, который избегал зрительного контакта, и, вздохнув, ответил: — Ничего особенного.       Чан видел, что они лгут, но решил не давить. Может, в один день, когда им будет комфортно, они сами расскажут, что между ними. — Ты ни в коем случае нас не нагружаешь, Чани, — нежно успокоил друга Чанбин. — Ты весь год проходил через ад, поэтому перестань думать, что мешаешь нам, рассказывая о проблемах. Мы любим тебя, ты заслуживаешь всего лучшего.       Чан слабо улыбнулся, чувствуя огромную благодарность в душе за то, что имеет рядом таких прекрасных друзей.

***

      Вскоре сорока на хвосте принесла новости о прекращении каких-никаких отношений Чана и Мэттью всей небольшой группе друзей, и тогда Минхо стал заметно чаще писать Чану.       Ли писал даже слишком часто, и старший временами игнорировал его, чтобы не привязываться слишком быстро, как было до. Если бы кто-то спросил Чана, кто для него Минхо на тот момент, Чан бы не смог ответить. Формально они были друзьями, но Чан понимал, что они никогда не смогут быть просто друзьями. Между ними всегда была искра, превращающаяся в пламя.       Все были заняты работой и личной жизнью, из-за чего долго не могли нормально собраться все вместе, поэтому решили устроить марафон кино с ночёвкой. Они уже были староваты для подобных ночных посиделок, но идея звучала весело. Хёнджин с радостью предоставил свою большую квартиру для весёлой ночки.       Чан упаковал сумку с необходимыми вещами, не забыл про пижаму, которую представляли обычные шорты и укороченная майка. Снаружи уже ждал микроавтобус Хёнджина, где сидели все кроме Минхо. Чан сел возле Чанбина, который почти сразу прошептал ему на ухо: — Мы заберём его позже, он сейчас в приюте для сирот. — Я не спрашивал, — сказал старший, пытаясь совладать с голосом. — Да, конечно, — ответил Чанбин, довольно ухмыляясь.       Вскоре автобус остановился у приюта. — Может кто-то позвать его? — громко спросил Хёнджин, оглядываясь через плечо. — Чан-хён… ты сидишь ближе всех к выходу, — сразу ответил Чонин, поторапливая друга похлопыванием по плечу.       Чан был готов задушить эту заразу, но, поворчав под нос, слез. Внутри здания кругом бегали детишки. Из одной разноцветной комнаты доносились особенно громкие крики и смех детей, везде были разбросаны игрушки, а посередине сидел Минхо. Двое маленьких детей сидели на его бёдрах, а один лез на спину, пока Минхо пытался научить их рисовать.       Сердце Чана растаяло от этого вида, он решил понаблюдать за картиной со стороны. Минхо широко улыбался, а одной рукой нежно придерживал ладошку ребёнка, обучая его рисованию и всячески хваля его за старания. В голове сразу всплыли слова Хёнджина: «Он не по наслышке знает, какого это чувствовать себя одиноким, поэтому старается убедиться в том, что мы не одиноки».       Минхо не получал любви ни от матери, ни отца, а сейчас сидел окружённый детьми и дарил им свою любовь и внимание, чтобы они знали, что не одни.       Эти мысли очень расчувствовали Чана, но он собрался и прочистил горло, чтобы позвать младшего.       Минхо вскинул голову, удивлённо смотря на окликнувшего его Чана: — Чан? Подожди секунду, я почти закончил.       Старший показал ему рукой, что, мол, может не спешить и решил занять себя телефоном, чтобы обращать меньше внимания на самую милую, тёплую картину перед глазами. Минхо наконец закончил и встал, когда один из детишек подбежал к нему, дёрнул за руку, чтобы тот наклонился, и чмокнул в щёчку, а затем помахал на прощание. Чан изо всех сил пытался сдержать улыбку. — Почему именно ты пришёл позвать? — улыбаясь, спросил Ли, когда они вышли за входную дверь. — Я ближе всех сидел к двери, — безразлично ответил Чан, стараясь на обращать внимание на вид сразу расстроившегося Минхо.

***

      Квартира Хёнджина была огромной и шикарно украшенной, повсюду висели дорогие картины, а на одной из стен висела плазма. С потолка свисала большая люстра, из-за чего комната выглядела куда дороже. Чан оглядывался по сторонам с удивлённо раскрытым ртом. Квартира Минхо тоже была шикарной, но довольно скромной в плане украшений по сравнению с хёнджиновой.       Минхо прошёл мимо и сел на диван, расположенный в другом конце комнаты. Хёнджин и Сынмин готовили закуски и напитки на кухне. Атмосфера была намного спокойнее и комфортнее нежели в день рождения Феликса, когда Минхо с Чаном даже находиться в одной комнате не могли. — Слезь с меня, — проворчал Чонин, когда Джисон лёг на него. Хана угрозы младшего нисколько не пугали, поэтому он продолжил лежать, смеясь. Всё было как обычно.       Парни решили залпом посмотреть все части «Заклятия». Чан не в силах отказать себе периодически поглядывал на Минхо, и иногда их взгляды пересекались, после чего оба делали вид, будто ничего не случилось. Было забавно, что все, включая его самого, пугались от громких звуков, подпрыгивали из-за неожиданных моментов. Но не Минхо. Только Минхо мог безразлично смотреть страшилки, ни капли не пугаясь, и Чан находил это привлекательным. «Бан Чан, ты влип».       Спустя пару частей Хёнджин подустал от страшилок — они уже перестали быть пугающими, поэтому стал искать на Нетфликсе другие фильмы. — Выбери уже что-то, — пожаловался Сынмин, потому что Хван уже несколько минут не мог выбрать ничего стоящего. Хёнджин наконец остановился на романтической комедии, которую и включил.       Чану не особо нравился такой жанр, в этих фильмах взаимоотношения между парами были настолько ужасными, что казалось, что они никогда не будут вместе, но в конце каким-то чудесным образом они сходились. Далеко от реальности. Чан лежал на коленях Чанбина и чувствовал, как пальцы друга вплетались в его волосы, успокаивая и расслабляя.       На экране главные герои целовались, дело шло к сексу, и Чан чувствовал, что не сможет это смотреть. Картина сильно напоминала их с Минхо опыт, и почему-то Чан немного скучал по этому. Он быстро встал и направился на кухню, чтобы налить себе стакан воды, и устало опёрся о стену.       Спустя пару минут подошёл Чонин, грустно смотря на друга: — Ты выглядишь очень уставшим, — обеспокоенно произнёс он.       Чувствовал себя Чан точно также. Он устал скорее морально, а не физически. Устал от того, что его сердце жаждет только одного определённого парня, которого Чан никак не мог забыть. Такое же чувство преследовало Чана, когда он решил обрубить зарождавшиеся отношения с Мэттью, зная, что сердцу нужен только один определённый парень. — Всё в порядке, — наконец ответил Бан. — Просто пить захотелось. — А ещё ты выглядишь очень грустным, — не унимался Чонин, смотря пронизывающе. — Ини, — вздохнул Чан, — клянусь, я в порядке.       Старший быстро промыл свой стакан и вышел с комнаты, похлопав друга по плечу.       Феликс уже уснул на диване, поэтому Сынмин призвал всех последовать его примеру. Все остальные расположились в гостиной на мягких матрасах, любезно предоставленных Хёнджином. Поначалу в комнате творилось безумие: кто-то швырнул подушку в другого и начался небольшой бой подушками, в результате которого по комнате разлетелись перья.       Хёнджин возмущённо ругался на нарушителей порядка, и Чан воспользовался моментом, чтобы ускользнуть в пустую комнату и переодеться в ранее подготовленную пижаму, надеясь, что она не слишком откровенная. Когда он вернулся в гостиную, обстановка была намного спокойнее. Неожиданно Джисон попросил всех помолчать и обратить на него внимание. — Я хочу сказать кое-что важное, — начал Хан, нервно обводя каждого взглядом. — Это касается одного человека, который дарил мне счастье каждый день с самого детства. Но только недавно я осознал, что… мои чувства к нему не дружеские.       Чан удивлённо оглядывался, думая, о ком идёт речь, а затем взгляд упал на Феликса, неотрывно смотрящего на Джисона. И пазл сложился. — Ладно, я не умею говорить романтично, но хочу, чтобы вы знали, что Ли Феликс больше не холостяк. Он занят мной, — объявил Джисон, поднимая стакан воды и драматично осушивая его в один глоток. — Это самое романтичное признание в моей жизни, — сентиментально произнёс Феликс, весь красный от смущения, и подошёл к парню, нежно поцеловав под бурные аплодисменты. Чан с улыбкой смотрел на своих лучших друзей, которые с такой любовью в глазах смотрят друг на друга. Ну хоть какие-то хорошие новости. Чан чувствовал вину за то, что сразу не спросил их об этом. Кто знает, сколько они скрывали свои отношения. Чан подошёл к ним и крепко обнял каждого: — А я подозревал, — с нежной улыбкой сказал он. — Почему вы сразу не сказали? — Чан… — внезапно Феликс посмотрел на него со всей серьёзностью. — Мы и сами запутались. Странно, когда появляются чувства к лучшему другу. И мы должны были быть уверены на все сто один процент, иначе бы конец нашей дружбе, что задело бы и нашу группу, — блондин переглянулся с Джисоном. — К тому же, ты сам был погружён в свои проблемы, мы не хотели загружать тебя ещё больше.       Снова появилось удушающее чувство вины. Он был настолько занят своей жизнью, что не замечал проблемы друзей. Феликс и Джисон смотрели друг на друга глазами-сердечками, отчего Чан почувствовал ещё и невыносимое одиночество. Он решил не мешать голубкам и, развернувшись, увидел, как Минхо так же тоскливо смотрит на то, как все поздравляют новую пару. Интересно, он думал о том же, о чём и Чан? «Это могли быть мы с тобой, но мы были слишком глупы»       Чан не мог оторвать взгляд от лица Минхо, освещённого светом люстры, что придавало внешности куда большей нереальности. Он задержал дыхание, заметив, как Минхо медленно переводил взгляд на него, и время словно остановилось. Чан не отводил взгляд, как и Минхо, и это было так мучительно. Он не мог оторваться от пристального взгляда, будто Минхо вводил его в транс. Ли прервал зрительный контакт, медленно опуская взгляд ниже и задерживаясь на оголённых бёдрах дольше, чем следовало. Затем он вновь посмотрел Чану в глаза, и старший почувствовал, как утопает в этом тёмном взгляде.       Момент был испорчен внезапно начавшим ныть Чонином: — Значит, теперь только Чанбин является моим спасением от одинокой жизни?       Все разразились смехом, а Чан покачал головой, выводя себя из транса. — Тебе сноровки не хватит, чтобы моим парнем стать, Ини, — подразнил Чанбин, шутливо отталкивая парня от себя.       В углу Чан нашёл свободный угол для ночлега, где и постелил матрас вместе с постельным бельём. Рядом оставалось свободное место, возле которого Чан вскоре увидел пару ног. — Здесь занято? — спросил Минхо, привлекая к себе внимание. — В этой огромной комнате дофига свободного места. Обязательно сюда надо было приходить? — возмущённо спросил старший, хмурясь.       Минхо всё же постелил матрас рядом и сел на него: — Мне здесь больше нравится.       Чан вздохнул и отвернулся от парня, накрываясь одеялом до ушей.       С выключенным светом комната выглядела зловещей и жуткой, Чан уже пожалел, что на ночь смотрел страшилки. Даже тихий звук заставлял пальцы сжиматься, а сердце стучать быстрее. — Чан… — тихо прошептал Минхо, вызывая у старшего табун мурашек.       Чан очень хотел проигнорировать его. Очень. Да, он хотел вернуть Минхо в свою жизнь в качестве друга, но только слепой может подумать, что они могут остаться просто друзьями.       Он медленно повернулся лицом к младшему и выжидал, чтобы тот продолжил. — Я скучал по тебе, — наконец прошептал Минхо. — Ничего, скоро мы будем чаще встречаться с группой. И ты чаще будешь меня видеть, — обыденно сказал Чан. — Нет, — выдохнул Хо, набирая в лёгких больше воздуха. — Я скучал именно по тебе. Скучал по тому ощущению, когда ты рядом, когда ты смеёшься, когда держишь меня.       Искренние слова поразили Чана и заставили сердце биться чаще, взволнованнее. — Давай не начинать это сейчас, — тихо попросил он. — Почему вы с Мэттью разошлись? — спросил Минхо, так ни разу не сводя с него глаз. — Минхо, спи уже, — старший повернулся на спину и закрыл глаза, показывая, что разговор окончен. — Я подожду, сколько нужно, — не унимался Ли. — Я клянусь, что тебе нечего бояться. Я буду любить тебя и попытаюсь излечить от боли. Я очень постараюсь.       Чан сглотнул комок в горле. Ему так хотелось прижаться к Минхо, почувствовать наконец его тепло, но воспоминания всё так же преследовали. Ему нужно ещё немного времени. Он слышал размеренное дыхание Минхо рядом, но пытался не думать о нём, однако мысли не прекращались.       Что будет сейчас? Всё то время Чан ждал признания Минхо. Он оставил Мэттью, так как понимал, что это будет несправедливо по отношению к нему и его любви. А что теперь? Что будет теперь с ними?       Чан был напуган. Тот день, когда он ушёл, а Минхо дал ему уйти, сильно задел их обоих. Из-за этого у Чана появился страх потерять дорогого человека и он понимал, что не выдержит снова такое. Чан прерывисто вздохнул, снова вспоминая детали их ссоры, из-за чего чувство одиночества ударило с новой силой.       Слеза без его воли скатилась по щеке, а горло неприятно сжимало изнутри. Чан ненавидел показывать свою слабую сторону, но в последнее время это становилось тяжелее. Он почувствовал на щеке тёплую руку, утирающую слезу, и сердце снова сильно забилось. Чан не хотел открывать глаза. Он не хотел смотреть на парня перед собой, который сильно его ранил, а теперь был таким нежным. Тишина в комнате прерывалась лишь их тихим, прерывистым дыханием и гулким биением сердца. Напряжение между ними было настолько сильным, что становилось тяжело дышать. «Я не хочу больше это чувствовать» Почему жизнь не может быть проще? Или она и так была простой, но они собственноручно её усложнили? — Чан… — выдохнул Минхо дрожащим голосом. — Я не выношу видеть твои слёзы. Прости, пожалуйста.       Чан покачал головой, чувствуя, как горло болезненно сжимается от слёз: — Всё в порядке, я просто сам себя позорю. Всё нормально, — он отвернулся спиной, надеясь, что младший перестанет мучить и ляжет спать, пока сам Чан пытается полностью не расклеиться перед ним.       Понять Минхо было тяжело, но теперь Чан знал, что и Минхо тяжело выражать эмоции. Может, Чан сможет ему помочь. Он хотел ему помочь. Может, наконец настало время вновь довериться Минхо, покончить с их страданиями. Заполнить огромную пустоту в их сердцах. Всё то время он думал, что Минхо использует его исключительно ради секса, думал, что сам себе напридумал, что младший о нём заботился. Чану хотелось вновь вручить своё сердце парню, надеясь, что тот больше его не сломает.       Когда Чан проснулся, в комнате было тепло и шумно. С разных углов комнаты слышались голоса, крики парней, через окно просачивался солнечный свет. Он сонно простонал и перевернулся на живот, подушкой закрывая голову от звуков. — Доброе утро, соня, — посмеялся Феликс и, наклонившись, потрепал друга по запутанным волосам и погладил по спине. — Завтрак готов.       Чан проворчал под нос, повернулся и заметил рядом с собой пустое место. Автоматически он стал искать глазами определённого человека. — Он в ванной, — ответил Феликс, словно прочитав его мысли. — Ты тоже иди умывайся и потом на кухню.       Чан окончательно поднялся, растянул спящие мышцы и, порывшись в сумке, подготовил полотенце, косметичку и одежду.       Дверь в ванную была закрыта, и Чан ждал снаружи, зевая и сонно потирая глаза. Дверь открылась, через проём повалил пар, и вышел Минхо: свободные штаны висели на бёдрах на добром слове, серая безрукавка лежала в руках. Ли замер у входа, увидев Чана, а у старшего сон как рукой сняло.       Глаза сами скользили по телу Минхо, следили за капельками воды на подтянутом прессе, а затем метнулись вверх, встречаясь с чужим взглядом. Они смотрели друг на друга неотрывно добрые десять секунд, затем Минхо улыбнулся, накинул на себя безрукавку и, пожелав доброго утра, прошёл мимо.       Чан сам не осознавал, что всё это время задерживал дыхание. Он глубоко вздохнул и поспешил под душ. Мда, они никогда не смогут остаться просто друзьями.       После душа Чан вошёл на кухню и присел рядом с Джисоном.       Минхо стоял у плиты и помогал Ликсу с печеньем. Ему безумно шла эта майка без рукавов, а золотистый оттенок выцветших волос заставлял выглядеть ещё привлекательнее. К лицу Чана подступил жар, он вспоминал, как Минхо этими накачанными руками держал его на весу, а Чан держался за бицепсы, пока тот вбивался в него и…       Чану захотелось взять пустую тарелку, лежащую рядом, и хорошенько приложить её о голову, чтобы мозги вправились.       Завтрак в шумной компании друзей прошёл весело. Джисон с Хёнджином ссорились из-за последнего блинчика, а Чанбин под шумок стащил его прямо у них из-под носа. Чонин предложил потанцевать знаменитый танец из «The Breakfast Club», за что его подняли на смех. В целом, было весело и уютно.       После завтрака парни решили расходиться, и когда народу поубавилось, Минхо подошёл к одиноко стоящему Чану. — Чан… ты свободен в субботу?       Старший удивлённо вскинул голову, не понимая, зачем Хо об этом его спрашивает. — Наверное, да, — он пожал плечами. — Я хочу отвезти тебя кое-куда. Если ты не против, — Минхо нервно поводил стопами. — Куда? — Секрет. Узнаешь в субботу, — с детским блеском в глазах ответил Минхо.       Чан раздумывал над предложением. Отправиться с Минхо? Вдвоём? — Ты случайно не пытаешься уломать меня на свидание, Минхо? — спросил старший, подозрительно щурясь.       Минхо засмеялся таким смехом, что у Чана приятно вздрогнуло сердце. — Вообще-то нет. Но если ты хочешь, это будет свиданием.       Невольно губы старшего растянулись в улыбке. — Ладно, я решу это уже в зависимости от того, как пройдёт день.       Минхо засветился от счастья и мягко хмыкнул: — Идёт. Тогда я вечером заберу тебя.       Младший отошёл и от радости подпрыгнул на стоящего неподалёку Хёнджина, фиксируя локтём его голову и потрепав длинные волосы под возмущённые возгласы Хвана.       До общего счастья им осталась пара шагов.

***

      Выходные наступили почти незаметно. Чан сел на пассажирское сиденье рядом с весёлым Минхо, который поприветствовал его с яркой улыбкой. Круги под глазами постепенно исчезали, и в целом Минхо выглядел намного лучше, чем за последние несколько недель. Чан почему-то вспомнил про слова Минхо о том, что он счастливее всего, когда рядом с ним. От этого в животе запорхали бабочки. — Минхо, так куда мы едем? — не выдержав, спросил старший и вновь не получил ответ.       Маршрут показался знакомым, и Чан понял, что они направляются в тот парк, где Минхо тестировал новую камеру, а после этого пошёл дождь. — Зачем мы приехали сюда? — удивлённо спросил Бан.       Минхо молча припарковался и, выйдя, взял сумку с задних сидений. — Минхо, я не выйду до тех пор, пока не получу ответ, — упрямо сказал Чан.       Младший усмехнулся, закрыл дверь и стал отходить, а Чан, недовольно вздохнув, вышел следом.       Некоторое время они шли в тишине и наконец дошли до навеса, под которым в тот день прятались от проливного дождя.       Минхо развернулся и наконец ответил: — Я хотел прийти в то место, в котором провёл лучший день своей жизни, — он улыбнулся, глаза превратились в маленькие щёлочки-полумесяцы, и Чан почувствовал, как сердце тает.       Младший присел на скамейку и подвинулся, ожидая, что Чан сядет рядом, что тот и сделал. Они погрузились в комфортную тишину и вдыхали вечерний свежий воздух. — Именно тогда я понял, — спустя некоторое время Чан прервал тишину. — Понял что? — Что я, наверное, должен больше внимания уделять своему глупому сердцу, которое говорило, что я, возможно, влюбляюсь в тебя. — Возможно? — насмешливо переспросил Хо. — Ладно, что, скорее всего, бесповоротно уже влюблён в тебя. — Всё было бы намного проще, если бы я не был полным придурком, — мягко продолжил Минхо.       Чан выждал некоторое время, смотря на Минхо, а затем сказал: — Мне кажется, проблемы, с которыми мы сталкиваемся в отношениях, делают их более ценными. Из-за трудностей мы ценим то, что имеем, больше. Если бы всё было так просто, мы бы вряд ли смогли ценить эти отношения настолько сильно.       Минхо повернулся к нему и удивлённо уставился: — Чани, да ты самый настоящий поэт, — он был явно впечатлён. — Да нет… — смущённо ответил старший, краснея от комплимента. Минхо находил его смущение очень милым. — Идём за мной, — внезапно сказал Ли и встал, протягивая к парню руку. Чан засомневался, но всё же вложил руку в ладонь младшего. Они неспешно гуляли по парку, начинало темнеть, а Чан думал только о горячей ладони Минхо и о том, как их пальцы переплетены. Вскоре они дошли до озера, Ли отпустил руку парня и достал покрывало из рюкзака. — Минхо, скажи уже, зачем мы пришли сюда? — Чана захлёстывало любопытство.       Младший постелил покрывало на ещё тёплую траву и лёг. — Пришли, чтобы на звёзды посмотреть, — на этих словах сердце Чана растаяло.       Он присел рядом, не отрывая взгляд от идеальных черт лица Минхо. — Зачем ты всё это спланировал? — Чан, я всё помню. Я хочу, чтобы ты был счастлив, — младший взглядом скользнул по парню, а затем продолжил смотреть на звёзды.       Чан смущённо поморщился и лёг рядом, смотря на звёздное небо на пару с Минхо. Младший, видимо, и правда заботился о нём, несмотря на свои страхи. Минхо помнил об идеальных свиданиях старшего, которые он упоминал когда-либо вскользь. Этим Чан очень дорожил. Полная луна ярко освещала тёмное небо, а тишину нарушил тихий вздох Минхо. — Луна светила так же ярко, когда я встретил тебя во второй раз, — вспоминал Минхо с нежностью. — Может, я влюбился в тебя ещё тогда, но был слишком глуп. — Не знаю, наверное, я настолько неотразим, — смущённо прошептал Бан, непривыкший к такому младшему.       Лежать только вдвоём, смотреть на звёзды — это Чан раньше видел только в фантазиях. Если бы ему сказали, что такое и правда произойдёт, он бы рассмеялся и покрутил у виска. В прошлый раз они провели здесь несколько часов, высказывали то, что у них было на сердце и кричали в оглушительный ливень. — Мой отец прикладывает немалые усилия. Он позвонил Мине и попросил найти кого-то другого. Не ожидал, что он послушает меня, — признал он, — однако медленно, но верно мы восстанавливаем наши отношения. — Я горжусь тем, что ты наконец поговорил с отцом, Минхо, — искренне высказал Чан то, что давно было у него на уме. — Наверное, это высасывает много сил и энергии. — Я тоже очень горжусь тобой. За то, что наконец смог подать заявку в престижную компанию и пройти. Ёнхён мне сказал, что ты самый талантливый композитор, которого он встречал, и я с ним полностью согласен, — Минхо улыбнулся, заметив, что кончики ушей старшего покраснели. — Знаешь, мне до сих пор немного страшно. Несмотря на то, что я уже признал свою любовь к тебе, мои вечные страхи остались со мной, — он медленно выдохнул, наблюдая за мерцающими звёздами и укутываясь в спокойствие и теплоту вечера. — В страхах нет ничего ужасного. Мне тоже страшно, — прошептал Чан. — Мы можем помочь друг другу справиться со страхами. Разве не ради этого мы тут?       Минхо хмыкнул, соглашаясь со старшим. Чан больше не признавался, любит ли его, но Минхо старался не заострять на этом внимание. Чан дал ему шанс и принял обратно в свою жизнь, но любит ли до сих пор?       Ли знал, что ему не стоит быть таким эгоистом, тем более учитывая, как он раньше обходился с Чаном. Ему ещё повезло, что Чан сейчас лежит рядом с ним, а не давно разорвал все связи. — Почему на твоём столике стоит моя фотография? — внезапно спросил Чан, вырывая младшего из потока мыслей. Он забыл, что фотография была на виду, и Чан мог её увидеть. — В тот день ты заставил моё сердце что-то почувствовать, — спустя долгое молчание ответил Минхо, а Чан вновь почувствовал нежеланных бабочек в животе. — Не знаю почему, но я поставил фото в рамку, а затем смотрел на него каждое утро. Оно придавало мне сил.       Старший не знал, что на это ответить, поэтому молча смотрел на луну, пытаясь перестать нервничать. — Думаешь, я заслуживаю счастье? — тихо спросил Ли. — Минхо… заслуживаешь, конечно. — Чан… — шёпотом начал Минхо, поворачиваясь к парню всем телом. — Я никогда себя не прощу за то, как обращался с тобой. Это было так неправильно и отвратительно с моей стороны. Я знаю, что испорчен и сломан и, в конце концов, сломал и тебя. Даже если склеить разбитую вещь, следы от трещин останутся навсегда, как шрамы. Несмотря на то, что я упорно работаю над собой, чтобы отдалиться от тяжёлого прошлого и ценить настоящее, я чувствую, что никогда не смогу полностью исправить себя. Мне очень жаль за причинённую тебе боль.       От болезненного голоса Минхо заболело сердце, но Чан был рад, что младшему уже не так страшно открываться и доверять. — Да, если вещь разбивается, на ней остаются следы от трещин, но это делает их более настоящими и прекрасными. Это доказывает то, насколько они сильные раз смогли выжить, — вдумчиво сказал Чан, нежно улыбаясь. — Если наши сердца услышат друг друга, мы сможем излечить раны, и они превратятся в шрамы, которые со временем исчезнут, — он аккуратно дотронулся до руки младшего и на пару секунд переплёл их пальцы. — Как ты находишь нужные слова? — улыбаясь, спросил Минхо, смотря на ночное небо. — Ты единственный в своём роде, Чани, — весело пропел он. — Теперь я понимаю, почему ты так сильно любишь ночное небо. Забавно, что с тобой я начинаю больше ценить природу. Сначала дождь, потом пляж. Теперь небо. Благодаря тебе я вижу красоту в тех вещах, которые находил обыденными. — Да, они прекрасны, — согласился старший. Минхо опять перекатился на бок, лицом к Чану, и, улыбаясь, смотрел на черты лица, освещённые неяркой луной. — Ты пялишься, — Чан покраснел от смущения. — Ты такой прекрасный. Нереальный, — прошептал Минхо. Он приподнялся на локтях, обхватывая щёки Чана с такой нежностью, которую обычно не демонстрировал.       Чан дёрнулся и сразу поднялся, убирая руки младшего: — Уже поздно, пора идти, — неловко сказал он, с горечью замечая поникший взгляд Минхо.       Пока Ли собирал принесённое обратно в рюкзак, лунный свет освещал его лицо, от вида которого в груди Чана всё сжималось. По дороге к машине рука Минхо случайно дотронулась до чановой, и от неожиданности второй слегка вздрогнул. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Ли. — Да, просто из-за тебя во мне буря эмоций, — признался Чан и прислонился к ближайшему дереву в попытке успокоить бешенное сердцебиение. — Ты жалеешь об этом, Чан? — нервно спросил Минхо с нотками боли и грусти в голосе. — Нет, конечно, дурак. Буря эмоций в хорошем смысле. Тебе всегда удавалось оказывать на меня огромное влияние, и я ненавижу это. Зачем ты это сделал? — он зарылся ладонью в свои волосы. — Отверг меня, позволил уйти… а затем вернулся и сказал, что любишь. — Чан… — прошептал Минхо, болезненно морщась. — Я не знал, что те чувства к тебе были любовью. — Я медленно приходил в себя, думал, что становился счастливее, — продолжил Чан дрожащим голосом, не слушая парня, — но всё равно чувствовал, будто чего-то не хватает. — Чан, что ты имеешь в виду? — мягко спросил Минхо. Руки поднялись в желании обнять, но остановились на полпути и опустились на талию старшего. — Ты отпустил меня, — Чан сглотнул комок. — Я молил тебя в тот день. Я не ждал, чтобы ты признался мне в любви; я всего лишь хотел, чтобы ты попросил меня остаться. Но ты молчал. Тебе было легко смотреть, как я ухожу? Ты был рад тогда? — Чан…нет, совсем нет. Поверь, и мне было больно тогда, — Минхо прожигал взглядом Чана. — Я побежал за тобой. Что-то во мне щёлкнуло тогда. Я хотел остановить тебя, обнять, попросить, чтобы ты не уходил. Но не успел, ты уехал, — наконец признался он, и каждое слово больно кололо сердце Чана.       Чан сглотнул и, сделав глубокий вдох, уверенно посмотрел в глаза напротив: — В последнее время мою голову посещают многие мысли. Я ненавижу это. Ненавижу как собственноручно выкопал себе могилу, придя к тебе в тот день с предложением стать друзьями с привилегиями. Ненавижу тот факт, что влюбился в тебя, и то, что ты заставил меня влюбиться в тебя, такого холодного придурка, который разбил мне сердце. Я ненавижу то, что ты пришёл, сказал, что любишь, и понадеялся, что я сразу начну тебе доверять. — Чан… Мне очень жаль. Я даже не знаю, как мне искупить свою вину. — Дай мне закончить, — Чан сделал глубокий вдох и в отчаянии провёл по волосам. — Я ненавижу то, что мы лишаем себя счастья по собственной глупости. Ну или по твоей глупости. Мы оба были слепы: я слепо любил, а ты был слеп к любви. Мы причиняли друг другу боль, страдали, и я понять не могу, почему судьба продолжала нас сводить. Эти отношения были ужасными с самого начала. Мы говорили друг другу ужасные вещи, возможно, из-за страхов, глубоко в нас заложенных. Я понимаю, почему ты такой, какой есть; я видел в глазах твою душу, знал, что ты хочешь то же, что и я, но мы были слишком незрелы и строили баррикады вместо мостов. Я долго думал об этом, позволил себе окунуться вновь в закрытые до этого чувства. Тогда я понял: общий путь для нас есть.       Чан резко выдохнул и зажмурился в попытке сдержать слёзы. Он был зол на себя, на Минхо, на свои чувства. Они всегда были больше, чем друзьями, друзьями с привилегиями. Но были слишком слепы, чтобы понять, что секс — не единственное, что они хотели друг от друга. Оба не могли общаться друг с другом, а вместо искренних разговоров предпочитали губы и прикосновения. Боялись своих же эмоций. Постоянно использовали секс как оправдание, чтобы побыть друг с другом, и Чан уже устал от американских горок в их отношениях. — Я ненавижу то, что несмотря на все мои усилия ненавидеть тебя, я никогда не смогу. Потому что я всё ещё люблю тебя, Минхо, — признание, которое он долго хранил в себе, с лёгкостью вырвалось наружу.       Минхо замер, смотря на старшего с удивлённо приоткрытым ртом. В сердце защемило.       Чан и подумать не мог о том, что вновь признается Минхо, стоя прямо перед ним после того кошмара, который он пережил. Но что бы ни случилось, он знал, что всегда будет любить Минхо.       Минхо добродушно посмеялся, и этот смех стал, наверное, любимым звуком Чана во вселенной. Минхо подошёл вплотную к парню, слегка прижимая его к дереву.       Одной рукой младший прикоснулся к стволу справа от Чана, а вторую оставил в кармане и медленно наклонился к губам Чана, останавливаясь в паре миллиметров от них. Старший чувствовал улыбку Минхо. — Повтори, пожалуйста, — тихо попросил Минхо.       И Чан вновь прошептал: — Я люблю тебя.       И с плеч будто спала вся тяжесть мира. — Ты даришь мне счастье, — сказал Минхо в родные губы и второй рукой проскользил под майку Чана, проводя круги по мягкой коже и вызывая у старшего головокружение.       Минхо оставил тёплый поцелуй в уголке губ, затем ещё один на кончике носа. — Я так сильно люблю тебя, — радостно выдохнул Минхо в губы Чана, наконец горячо целуя их. Долгожданный поцелуй. Напоминал тот поцелуй под дождём, нежный и чувственный. Чан чувствовал трепещущих бабочек в животе и ускоренное сердцебиение. Губы Минхо были мягкими и тёплыми, идеально подходили.       Минхо протянул руку, придерживая подбородок Чана так нежно, словно тот был хрустальным. Он уже однажды потерял Чана, он не повторит эту ошибку.       Минхо стал целовать настойчивее, отчаяннее, вызывая в душе парня изобилие эмоций. Губы Чана двигались в такт и идеально подходили чужим. — Я тоже тебя люблю, Минхо, — ответил Чан, чувствуя, как душу захлёстывают чувства. Он обнял шею младшего, играя с отросшими волосами на затылке, и притянул ближе для поцелуя.       По отдельности у них были свои страхи и неуверенности, но вместе они бы могли пройти через сложности, помогая друг другу. Быть в руках Минхо и целовать его так, будто никого больше не существует — вот, что Чан жаждал. Недостающие кусочки пазла нашлись и идеально дополнили всю картину.