Who are U?

      Тэхен проснулся рано. Удивительно, что не от будильника… Нет, это было кое-что другое. Ему стал распевать серенады безобразно голодный желудок. Он умирающим китом отзывался на всю комнату своим воем, возвещая хозяина, что если его не покормят, звуки станут еще громче. Желудок неприятно скрутило, и Ким скривился. Да уж, ему и вправду придется встать. И его организм не интересует, что сейчас всего лишь 5 утра.       Понимая, что уже никуда не деться, Тэхен со вздохом сполз с кровати и, спотыкаясь в полумраке о свою же одежду, спустился вниз на кухню. Щелкнул выключатель, и свет пролился на кухонную мебель, являя голодному Киму его же собственное отражение в окне. Он подошел к холодильнику и открыл дверцу, задумчиво почесав затылок. Хоть на полке и была еда, есть ее Ким не стал бы. Чисто из принципа. Он на дух не переносит молоко. А вот его мама – очень даже. В навесном шкафчике обнаружились хлопья, которые Тэхен тоже не ел, так как предпочитал что-то более существенное в своем рационе.       Несмотря на новый день, никаких сообщений, записок и хоть малейших намеков на то, что госпожа Ким была дома даже на пару минут, не было. А это означает, что она вновь так увлеклась своей работой, что нашла, где поесть неподалеку, и вновь парень будет готовить самостоятельно. Как радостно, мать вашу.       Но тут, без какого-либо желания Тэхена, руки сами схватили бутылку с молоком и коробку с хлопьями. Непроизвольное движение прекратилось так же внезапно, как и началось. Он скривился и отложил еду на столешницу, снова заглядывая в холодильник. У него остался еще один вариант: похлебка из пасты чхонгукчан на говяжьем бульоне с чесноком, красным перцем и кимчи. Только Тэхен хотел взять ее, как руки снова начали своевольничать и захлопнули дверцу холодильника прямо перед его носом, чуть не прищемив ему пальцы, и тут же переместились снова к хлопьям. Но на этом дело не закончилось. Ким почувствовал, как его активно выпихивают на задний план, и как бы он этому ни сопротивлялся, выиграть в неравной борьбе ему было просто не дано. Поэтому вскоре его же тело спокойно насыпало хлопья в тарелку, залило молоком, рука взяла ложку, и вскоре Чонгук уволок Тэхена, который был уже не в состоянии сопротивляться, на стул и начал есть хлопья с молоком под его надрывный вой.       «ПРЕКРАТИ ЕСТЬ ЭТУ ДРЯНЬ!» — только и знал, что истерил Тэхен, недовольно ощущая привкус молока, пока Чонгук молча ел, даже не слушая Кима.       Через некоторое время он почувствовал, как рот обильно стал наполняться слюной, стало подташнивать все сильнее, и Гук отложил тарелку с хлопьями, сломя голову летя к унитазу. К его счастью, бежать пришлось недолго, и поэтому все содержимое желудка не попало на пол, а лишь немного на кафель и по большей части в туалет. Ощущения были явно не из приятных, когда тебя выворачивает наизнанку от привкуса молочных продуктов. Плюс, это противный привкус во рту, от которого парень стал агрессивно чистить зубы, активно полоская рот после всего этого неприятного действия. После приведения себя в порядок он отправился обратно в комнату, включил свет и, недовольно ворча про неопрятность хозяина комнаты, стал собирать вещи с пола и кидать их в стирку. И, не услышав никакого сопротивления, прихватил чистую одежду и направился в душ. Тэхен и тут смолчал. Он смолчал даже тогда, когда Гук отмывал все тело от прошлого дня и натирался мочалкой; молчал, когда Чонгук переодевался и вышел из комнаты с немного влажной головой, думая лишь:       «Вот ведь гад, никакого спасу от него нет! Извращенец, пялился на мое тело!» — Больно нужно мне твое тело. Ты, может, и не особо костлявый, но я не гей. Поэтому закатай губу, — фыркнул несколько оскорбленно Чонгук, закатывая глаза, — И... прости за еду, я не знал, что твой организм настолько не толерантен к молоку, — виновато произнес Гук, тяжело вздыхая.       «Живи, придурок. В следующий раз я тебя тоже неприятными для тебя продуктами напичкаю — будешь знать!» — произнес Тэхен, но уже менее зло, чем мог бы, если б парень перед ним не извинился вообще.       Чонгук сел за стол, взял листок чистой бумаги, карандаш и стал вырисовывать на нем что-то, делая только ему одному известные линии, в которых Тэхен ничего не смыслил. Тэхен не успел больше ничего увидеть: картинка в его глазах стала размываться, звуки и ощущения своего тела стали отдаляться и слабеть, и парень стал чувствовать, будто куда-то уплывает. Тэхен еще никогда не падал в обморок с такой скоростью.       Когда же Тэхен открыл глаза, то уже лежал на кровати под одеялом, подложив руки под подушку. Спал? Теперь Ким уж точно ничего не понял и лишь непонимающе сел на кровати, вперившись в одну точку. Он хотел было дернуть Чонгука, наорать на него и сказать, что его он на дух не переносит и чтобы он катился куда подальше, но… впервые за весь день и утро он почувствовал… одного лишь себя?!       В голове было достаточно пусто, если так вообще можно было выразиться о черепной коробке, в которой по умолчанию заложены мозги. Вот как раз в их наличии Тэхен был уверен, а вот в наличии второй личности — ни капли. Очень странно… Даже как-то и вся злость ушла, если честно… Какой смысл ему беситься и злиться на свою же шизу, если ее, к тому же, даже нет на связи?       «Так… хорошо, раз ты уже не злишься, Ким Тэхен, давай подумаем логически. Если ты это еще умеешь, конечно… Куда могла деться твоя шиза за то время, что ты был в отключке? Куда может деться тот, кто даже не в состоянии отделиться от твоего сознания даже на минуту и вылезти за пределы тела? Очень странно… А что было до моей отключки? М… не помню…» — Ким судорожно пытался вспомнить, что было до того, как его вырубило. Так, он шел в комнату, потом убрал в ней, принял душ и… провал. От попыток вспомнить, что было в этом самом провале, голова стала раскалываться так, словно намеревалась разломиться надвое.       «Прекрасно, Ким Тэхен, теперь ты еще и страдаешь провалами в памяти. Только этого тебе еще не хватало...» — подумал недовольно про самого себя Тэ, вздыхая. Долго задумываться над этим у него не вышло — глаза снова стали наливаться свинцом, и вскоре Тэхена снова вырубило, стоило ему коснуться головой подушки. И так он спал долго-долго и без снов.       «Ненавижу…» — единственная мысль, бившаяся в голове 10-летнего Намджуна при взгляде на маму Тэхена.       Как же он люто ее ненавидел. Это она, она виновата в том, что его семья рухнула, как карточный домик. «Все она! Она во всем виновата!» Он повторял эти слова снова и снова, снова и снова, и так до бесконечности. Злые мысли роились роем жалящих ос, разъедали душу маленького мальчика, что всего лишь хотел нормальную семью. В его понимании нормальной семьи в ней не было ее, этой женщины. Она ему не нравится: вечно на работе, постоянно занята и никакого времени семье она почти не уделяет. Такое ощущение, будто бы она вышла замуж за свою работу, а не за его отца. Причем, как ему казалось, Юнджин даже не заметила, что теперь у нее в семье на два человека больше.       А вот мама Намджуна как раз-таки хорошая, добрая, заботливая, всегда уделяла внимание ему и папе, никогда не забывала о его утренниках и концертах, семейных праздниках, никогда… Правда, она немного любила выпить. Но это же пустяк! Мама любит и его, и папу, это мама Тэхена плохая, а не его! Она-то всегда его поддерживала и жалела, не то, что эта странная и вечно уставшая женщина, что даже на родного сына не находит времени, чего уж там говорить за старшего Кима… А ему так хотелось снова почувствовать тепло маминой руки, обнять ее и уткнуться в плечо и каждый день рассказывать о том, как он провел свой день в школе. «Спасибо тебе, папа, и спасибо тебе, мама Тэхена, вы сделали мою жизнь просто невыносимой. Теперь я вынужден жить с вами под одной крышей, как с двумя опасными хищниками в клетке, которые в любой момент могут на меня наброситься».       В голове у Тэхена всю ночь было тихо. Когда он проснулся уже за полдень — тоже. Странно, он думал, что ему не показался Чонгук. Хотя на что он надеялся? На то, что он кому-то нужен? Ага, конечно, нужен. Ким вздохнул и сполз с кровати. Ощущение ненужности стало снова его угнетать до такой степени, что парень от переживаний даже зашатался, чуть ли не упав, в конечном итоге устояв. К сожалению или к счастью — он не знает. Лучше бы нигде не стоял, чем здесь, один, в тихом доме, который все время его встречал тишиной и отсутствием хоть каких-нибудь разговоров на отвлеченные темы. В этом доме действовало только одно правило — не попадайся под руку матери, если она носится по комнатам, как ужаленная, в поисках своих вещей для своего очередного особенно опасного и важного задания. Ну конечно, миллионы людей ей намного важнее и роднее, чем собственный сын. Спрашивается, а зачем было его тогда рожать, раз ребенок считается лишь обузой? Ким не находит на этот вопрос ответа уже который год. Потому что какая мать игнорирует напрочь то, что сын побитый и с синяками, а вызовы в школу и вовсе игнорирует, сбрасывая звонки?       Но делать нечего, ему нужно собраться с мыслями, и места хандре и нытью здесь не место. Ну уж нет, Ким Тэхен не станет плакать из-за такого пустяка, как очередной приступ никому ненужности. Сейчас у него самая главная задача – учеба. Больше его ничто не волнует. И совершенно не важно, что это не так. Сказал, что это самое главное у него сейчас — значит, главное, и все тут. Никаких возражений не принимается. Даже если это ты сам, Ким Тэхен. Так что заткнись и давай начинай работу. Хватит с тебя на сегодня нытья и самобичевания. Лимит сентиментальности исчерпан, попробуйте, пожалуйста, позже. — Так, сегодня в планах написать еще запись в блог, чтобы проанализировать случившееся, и сделать домашку. Прекрасно, осталось только чаю заварить и можно начинать, — сказал Тэхен самому себе и пошел на кухню заваривать волшебный напиток.       Он коснулся ногами ковра, и у него в голове что-то щелкнуло. Вот он собирает разбросанные вещи, кидает их в стирку и берет чистые. Потом натирается мочалкой и улыбается. Так, стоп… улыбается?! Убирает за собой сразу вещи?! Но он никогда так не делает, что за бред! У него всегда был творческий беспорядок, и никаких "убрать сразу" обычно не делалось.       «Да нет, это точно был не я. Тогда кто? Чонгук? Так это глюк? Или все же не глюк?» — нахмурился Тэ, засыпая в свою любимую кружку с совами заварку и заливая кипятком.       «Айщ, черт с ним, даже думать не хочу об этом…» — нахмурился еще сильнее Тэхен, тут же шикнув — он налил слишком много воды, и теперь кипяток выходил из-за краев чашки и растекался по кухонному столу.       Нарубав бутербродов, Тэхен отправился наверх, сразу же вытягивая ноутбук, включил его и плюхнулся вместе со своим перекусом за стол. Отхлебнул немного чая, и его тут же снова накрыло: вот он сидит за столом и что-то рисует, а потом… темнота. И парень видит, как он прячет рисунок подальше — в самый дальний ящик. Тэхен скривился. Он почувствовал, как рот обжигает горячий чай, и глаза его заслезились. Да что же это такое! Тэхен в сердцах стукнул рукой по столу, от чего чашка чуть ли не подпрыгнула. Парень вздохнул и открыл самый дальний ящик, вытягивая оттуда рисунок, и охнул. Это был не он… Тэхен прочитал надпись: Чон Чонгук. На него смотрела точная копия человека, которого Тэ в деталях описывал при использовании образа для своих рассказов. Вот же… черт. Глаз Кима невольно задергался от осознания одной интересной вещи: это не придуманный персонаж, а вполне себе реальный. Или нет? Что за хрень тут происходит, кто-нибудь ему расскажет наконец, или нет?! — Э… это не может быть правдой... это бред какой-то! — заверещал перепуганный Тэхен, откидывая листок бумаги с нарисованным Чонгуком и сглатывая, вскакивая из-за стола. Тем самым чашка все же опрокинулась на ноутбук, и Тэ, уже вовсю матерившись и проклиная Чонгука, быстро стал вытирать со стола чай тряпкой с кухни.       Тэхен все же успел, к счастью, спасти ноутбук, и вскоре уже вовсю на нем строчил свои впечатления о Чонгуке в свой блог. Его страничка была тем самым звеном в цепочке его жизни, которое не давало ему чокнуться на протяжении всех этих лет. Иначе бы он просто сдох от тоски по маме и… за еще кое-кем… Ким встряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания, и нахмурился.       «Нахуй всё и всех» — мрачно подумал Тэхен и вздохнул.       Он спокойно записывал свои мысли, что текли через его руки нескончаемым потоком. Они были бы одной сплошной кашей, если б не систематизация Тэхеном собственных слов.       Он, Ким Тэхен, — и уж он точно не станет тормозить и пытаться за кем-то бегать. Нет уж. Набегался в детстве за всеми, кому не лень. Теперь нет, спасибо, ему не хочется страдать этой херней снова. Больше нет. Его единственное желание на данный момент — чтоб от него просто все отъебались. Все до единого. Разве он так многого просит? Или он просит о чем-то невыполнимом? Что в его запросе ко Вселенной: «Хочу, чтобы от меня все отъебались» — не так? Есть четкая установка и четко сформулированное желание. Так почему же его все еще не оставили в покое? Почему его продолжают дергать, бить и издеваться? Что он такого им сделал? В том-то и проблема — ничего. Для своих одноклассников он должен быть просто приятелем, не больше. Но почему же к нему Джун с его шестерками относится, как к куску дерьма?       «Я не понимаю, как можно быть таким раздражающим и таким веселящим меня одновременно? Это так странно. Я никогда еще не общался ни с кем, кто бы заставлял меня себя ощутить не колючкой, а просто загнанным в угол беспомощным ребенком, которого постоянно норовят выковырять из этого самого угла и запихнуть в самую гущу событий. Почему именно я? Я и сам до сих пор не понял, почему этот странный, порой очень веселый и вредный парень выбрал меня. Вполне возможно, что он — моя карма, которая просто-напросто пытается со мной поквитаться и поиздеваться надо мной. Хотя я совершенно не помню, чтобы я что-то такого совершал. Так… всего лишь подкинул тараканов в кроссовки девочке, которая мне нравилась. Это — моя самая большая провинность за всю мою жизнь. Больше я не помню, чтобы обидел кого-нибудь. Меня не трогали — я не трогал в ответ.»       После часа общения с ноутбуком ему резко полегчало. Тэхен уже спокойнее стал делать домашнее задание, есть бутерброды и запивать их ледяным чаем. Теперь в его маленьком мирке снова наступил покой. Пока это всего лишь видимость покоя, ведь стоит кинуть в ровную водную гладь даже самый маленький камешек — и она тут же подернется рябью, а по воде пойдут круги.       Намджуну и Тэхену по 12 и 11 лет. Тэхен всюду хвостиком ходит за братиком и тепло улыбается ему, постоянно просит внимания и любит обниматься. Намджун постоянно ворчал, ну, а что поделать? Ребенок ведь! Вот и отвечал Джун тем же, прижимая к себе брата и утыкаясь в макушку. Незаметно для младшего он вдыхал запах шампуня и улыбался в волосы Тэхена, поглаживая сводного брата по спине. Да, Намджун определенно счастлив и постоянно улыбается Тэ, что так наивно жмется к нему поближе.       Но проходит год, и от того внимательного и заботливого брата не остается и следа. Он постоянно огрызается на Тэхена, «случайно» зацепляет его в коридоре, матерится на него, прогоняет из компании и грызется на постоянной основе с мамой Тэ. А та, в свою очередь, не оставалась в долгу — спорила с подростком, повышала голос и пыталась показать, кто в этом доме босс. Но, как и бывало в таких случаях, она делала только хуже. В конечном итоге она вместо бестолковых споров начала бить его. Не сильно, но приятного в пощечинах, когда Нам оскорблял ее, было мало. Если Намджун перегибал палку, то стоял в углу больше часа, даже пропускал ужин, от чего сводный младший братишка тягал со стола вкусности, чтобы хоть как-то помочь.       На Тэхена только гыркали, никакой благодарности не наблюдалось. Часто его замечали за передачками провинившемуся, и тогда уже оба Кима стояли в углу. Намджун в правом, а Тэхен — в левом. И только благодаря отчиму не доставалось защитнику. Тэхен боялся свою мать до чертиков — за проступки она не гнушилась стукнуть, выплескивала всю свою злобу, правда, не понятно за что. А рука у Ким Юнджин была очень тяжелая — синяки не сходили недели две в лучшем случае. — Джун, что с тобой происходит? Я тебя просто не узнаю… — тихонько спрашивал перепуганный поведением брата младший Ким и хлопал удивленно глазами, когда Джун лишь огрызался на него, и только.       Как же Тэ было от этого больно… Так еще и отец Намджуна с мамой Тэхена начали ссориться из-за Нама, который вечно грубит, не слушается и будто бы и не собирается раскаиваться. Это было так странно… как мог такой послушный и улыбчивый ребенок превратиться в ЭТО? С того момента, как Джун стал таким, началась метаморфоза Тэхена. Он все больше стал закрываться в себе, друзей он отталкивал, хотя их и так было не очень-то и много. Теперь родители были в ещё большем шоке. Куда, еще и милый и смешливый Тэ-Тэ туда же, за братом? Тэхена стали пытаться водить по всем психологам, но он лишь упирался и закатывал такие истерики, что Кимы ничего не могли предпринять, а специалисты отказывались после первого же сеанса. Что же с тобой творится, Тэ? Почему ты даже не допускаешь мысль о том, чтобы просто принять помощь, которая тебе так нужна, которой ты так жаждал?       С каждым днем Тэхен и Намджун становились все хуже. Тэхен стал чаще плакать из-за брата, чего раньше никогда не делал. А старший все чаще повышал голос на ни в чем не повинного Кима, что лишь пытался привлечь внимание Нама. И совершенно не важно, что для этого самого внимания он клал кусочек льда в обувь Намджуна, подкладывал на его сиденье подушку-пердушку и много еще таких же подобных маленьких шалостей, на которые раньше Джун просто бы посмеялся и закрыл на них глаза. Сейчас же все доходило чуть ли не до драки. В итоге младший со слезами на глазах бежит жаловаться, мать Тэхена в свою очередь наказывала старшего Кима: отправляла в угол и оставляла его без ужина. Выходить из угла было можно исключительно в туалет. А дальше — хоть спи в углу, пока не попросишь прощения у брата. Но понятное дело, что Намджун даже и не думал извиняться за то, что подрался с Тэхеном.       Глава семьи пытался решить все более мирным путем, но Намджун такие методы просто игнорировал, из-за чего приходилось все-таки соглашаться с Юнджин. Которая, походу, считала, что наказывать голодовкой и нахождением в углу часами — самый педагогический способ в воспитании бунтующего подростка.