Who are U?

      Когда они проснулись, парня уже снова проведывала медсестра, только уже другая, постарше лет на 10. Эта была немного полненькая и приятная, прямо как типичный образ доброй мамы, которая каждый день печет пироги. – Уже проснулся? Вот и хорошо, скоро принесу тебе завтрак, надеюсь, ты голодный? – она дружелюбно улыбнулась и посмотрела на парня тепло, так, как смотрят на неразумного ребенка, который постоянно сбивается со своего пути и его еще учить и учить. – Да, спасибо, – слабо улыбнулся Тэхен, слабо кивая.       «Вот если бы у тебя такая мать была б…», – со вздохом озвучил мысли Тэхена Чонгук.       «Согласен».       Вскоре медсестра ушла и в палату к Тэ влетела разъяренным вихрем мать. – Ким Тэхен, объясни, почему мне приходится подрываться за тобой следом, потому что ты что-то с собой сделал?! Я даже поспать в свой выходной не могу из-за тебя, негодный мальчишка! – рявкнула Юнджин, буравя сына взглядом. – Ну, так получилось… – тихо произнес Тэ, опустив виновато взгляд вниз. – Что так получилось, Тэхен, то что ты пытался убить себя в который раз?! Ты даже это не можешь сделать как следует, – зло произнесла женщина, но, увидев еще кучу засосов и побитый вид своего ребенка, слегка поумерила пыл, – Я вижу, тебе и так досталось, вот и прекрасно. Значит, мне не придется добавлять тебе, – она сложила руки на груди, буравя ребенка недовольным взглядом.       Парень ничего не ответил, лишь вздохнул, закусив до боли губу. Ему было до чертиков обидно, что даже сейчас, когда ее ребенок был при смерти, она не смогла ничего найти лучше, чем обвинить его в том, что он не покончил с собой окончательно!       «Вот это женщина... не хотелось мне быть ее ребенком», – сочувствующе произнес Чонгук. – Я сам во всем разберусь, – парень заставил себя улыбнуться, хотя, по скептическому лицу матери, улыбка вышла фальшивее некуда. – Рада слышать. Повзрослей наконец. Мне осточертело, что ты никак не можешь постоять за себя, – взгляд женщины был холоден, а улыбка мало чем напоминала дружелюбие.       «Да уж, за тебя мать родная не беспокоится, вроде за меня тоже. По крайней мере, я так помню», – грустно произнес Чонгук, вздохнув.       Тэхен тоже погрустнел, услышав слова Чона, и поскорее стал спроваживать свою маму; сейчас главное, чтобы еще и Чонгук окончательно не раскис. Он-то уже привык к такому обращению, а Гука, который только выдернул его из лап смерти, скорее всего, это было потрясение. – Что ж, мам, я скоро буду есть, после чего буду отдыхать, – с прозрачным намеком произнес Тэхен, потянувшись, и для большей убедительности широко зевнул. – Я уже ухожу. Просто надо было проверить, жив ли ты еще, – закивала женщина, засобиравшись, и вскоре вышла из палаты парня, прикрыв за собой дверь. – Ну-с, рассказывай, чего ты так скис, – тихо произнес Тэ и улыбнулся слабо.       «Да что тут рассказывать… за меня просто никто не беспокоится, вот и все. Это очень грустно. И вообще, я за тобой теперь буду бдить – днем и ночью, чтобы ничего с собой не сделал, безмозглый, мать твою…» – голос Чонгука сначала был тихим, а под конец он был до жути возмущенный и раздраженный. – Эй, я не безмозглый, – ответил недовольно парень, насупившись и сложив руки на груди.       «Еще какой! Потому что не стал доверять мне и пытался закончить жизнь самоубийством. А я, между прочим, уже думал после этого инцидента, как порешать этого гада. Хотя лучше было бы просто перевестись в другую школу», – пробубнил недовольно Гук; если бы у него было лицо, то он бы сейчас точно хмурился. – Черт, я из-за тебя тут мать спровадил, а ты еще меня и оскорбляешь! Ладно, как хочешь, больше ничего говорить не буду, а я хотел тебя выслушать и сказать что-то важное, – хитро улыбнувшись, произнес Тэхен, сделав вид, что и вправду обиделся.       «Ну не злись, я же не со зла. Я просто за тебя очень волнуюсь, дурашка. Что ты хотел мне сказать?» – встрепенулся парень, забыв о том, что недавно он злился на Тэхена и его безответственность. – Ничего, – Ким скрестил руки на груди и нахмурился сильнее.       «Ну пожалуйста», – тихо позвал парень, смутившись от того, что ему приходится старшего просить о чем-нибудь. – Ничего, я же сказал, – все-таки улыбнулся Тэхен и хихикнул, когда парень стал его упрашивать сказать.       Спустя минуты две в комнату вошла медсестра с подносом в руках. – Тэхен, я принесла тебе поесть! Садись удобно, я тебе поставлю на столик, – улыбнулась дружелюбно женщина, пока Тэхен умащивался на своей койке.       «После еды скажешь», – недовольно буркнул Чон, засопев.       «Ага, конечно», – ответил Тэ, точно зная, что не расколется.       Хотя до обеда он был уже готов расколоться. Но увы и ах, к несчастью парня, Тэхен будет есть, а потом будет спать, поэтому вряд ли он что-то ему расскажет. Хрен ему.       Чонгук замолк, давая Тэ поесть, а когда тот убрал посуду, то рука скользнула по телу Кима, от чего старший вздрогнул, занервничав. Все-таки воспоминания про руки Намджуна были слишком яркими, чтобы забыть так легко. Тело очень хорошо помнило эти жадные и наглые руки, которые его лапали везде, где могли достать, наглые губы, которые крали его поцелуи раз за разом… Брр, вспоминать страшно. – П…прекрати, пожалуйста… – едва слышно прошептал Тэ, закусив губу и чувствуя, как глаза начинают слезиться.       Рука тут же прекратила свое движение и опустилась на щеку Тэ, погладив ее и вытерев слезинки, которые успели потечь из глаз.       «Шшшш, тише, Тэшик, я не собираюсь делать того, что сделал тот ублюдок. Я никогда не буду ничего делать без твоего активного на то согласия, хорошо?» – тихо произнес Чонгук, чувствуя себя бесконечно виноватым в том, что случилось с Тэ в школе и после нее.       «Я никогда не дам тебя в обиду, обещаю», – произнесенное Гуком отозвалось еканьем в сердце Тэ, и он закусил губу, почувствовав, как по глазам снова текут слезы.       «Хей, ты чего?» – уже испуганно произнес Чонгук, снова начиная вытирать слезы Тэхена и поглаживая его по щечкам, от чего Тэ улыбнулся слабо и прикрыл глаза. – Все уже хорошо, Гуки, – выдохнул резко Ким, облизнув свои губы, которые покрылись уже корочкой и перестали кровоточить, – В следующий раз просто не пугай меня так, окей? Иначе у меня разовьется нервный тик.       «Все, Тэшик, теперь иди спать, тебе надо набираться сил, ты потерял много крови…» – ладонь огладила щеки и щелкнула парня по носу, от чего старший фыркнул и вскоре уложился, прикрыв глаза.       Чонгук в это время накрыл Тэ одеялом и тоже стал засыпать, когда Тэхен спокойно посапывал под мерный стук дождя. Да, теперь у парней воцарилась идиллия, а еще, кто знает, может зарождается что-то большее, чем дружба?       Тэхен проснулся утром полным сил и яркой улыбкой на губах.       «О, кто-то уже проснулся, как я погляжу?» – усмехнулся Чонгук.       На щеку вновь опустилась ладонь и погладила его, от чего Тэ в очередной раз замер, не в силах сбросить это наваждение, желание быть как можно ближе и… Так, все, брысь посторонние мысли, они – друзья! А в друзей не влюбляются…       «Влюбляются, Тэшик, еще как влюбляются. И прости, я не удержался. Стукни меня в следующий раз, а то я что-то действительно берегов не вижу», – ответил ему Гук, но развивать тему дальше не стал.       Тэхен этому был благодарен, как никогда. Иногда Тэ просто в лужицу от поведения Чонгука расплывается, он в такие моменты очень милый и обаятельный…       «Ага, то есть в остальное время я обычный?» – раздался обиженный голос Чона. – Ну да, в другое время ты язва, – прыснул Тэхен, улыбнувшись, и как бы невзначай слегка потерся об руку, что все еще поглаживала его щеку.       «От такой же язвы слышу», – донеслось ему в ответ, и Тэхен ойкнул, получив щипок по носу. – Интересно, когда меня отсюда выпустят… – со вздохом произнес Тэ, закусив губу. «Скоро, Тэшик, скоро», – ответил парень, и слегка постучал пальцем по губам Тэхена, который тут же перестал сгрызать корочку.       Спустя несколько дней парней все-таки выписали из больницы, чему Тэхен был несказанно рад. Получив инструкции от Чонгука, он старался избегать Намджуна, что получалось с каждым разом все удачнее, ведь Гук довольно жестко держал между ними дистанцию, разве что напрямую в драку не лез. К удивлению Тэхена, Нам даже не пытался с ним поговорить. Хотя что бы Ким ему сказал? Что сожалеет, что изнасиловал его? Сожалеет, что не оставил на нем больше синяков? – Гуки, будь не таким агрессивным, а то мои одноклассники думают, что я как с цепи сорвался… – смутившись от очередного выпада Чонгука в сторону Нама, произнес Тэхен.       «Ничего, пара-тройка раз – отстанет наверняка. Этому ублюдку надо преподать урок. Вот если бы у меня было тело. Я бы, не знаю, заставил его прочувствовать всю боль, затусовал бы ему в…кхм, лучше тебе не знать», – смутился немного Чонгук, замолкнув. – Да ладно, я уже и так понял, что ты хотел затусовать ему арматуру в зад, – заржал Тэхен, улыбнувшись широко, и пошел на урок.       Учебный день прошел спокойно, парень был даже рад тому, что он хорошо закоанчивается. Тэ проходил мимо Юнги с Хосоком и удивленно замер, заметив, как Юн зажимает Хо возле стены, а тот не так уж и против, игриво кусая Мина за нижнюю губу.       Тэхен настолько удивился, что даже не сразу среагировал, когда на него уже обратили внимание оба парня: – Чего надо, подстилка Намджуна? – окрысился Хосок, тут же отпихивая Юнги, который обиженно взглянул на Хо, но не стал возмущаться. – Да так, ничего... Я не подстилка, он изнасиловал меня, – слова давались с трудом, а глаза снова против воли стали слезиться.       Ким опустил голову в пол. Неожиданно на его плечо легла крепкая рука и слегка сжала его. – Мы думали, что ты сам к нему в объятия пришел, – тихо раздалось над ухом.       Виноватый голос Хосока он слышал впервые. – Да я к этому чудовищу и на версту не подойду, – от возмущения Тэхен даже обрел силу голоса. – Мда уж. А нам Джун говорил, что ты просто ждешь момента, когда он тебя трахнет, а артачишься для виду только, – после чего Тэ ахуел еще больше – его обняли! Хосок его обнял! Это было настолько непривычно, что парень даже сперва не понял, что происходит. – А? То есть он сказал, что я по нему все еще сохну? – удивленно произнес Тэхен, смотря на Хо с удивлением. – Ну да, он нас постоянно упрашивал тебя… ой, нам пора, пожалуй, – тихо произнес Хосок, испуганно взглянув парню за спину, и тут же их как ветром сдуло. – И чего это они? – подумать о странном поведении парней Тэхену не удалось – сзади раздалось покашливание.       Тэхен вздрогнул и резко обернулся. Ким Намджун собственной персоной, кто бы мог подумать! Младший Ким тоже хотел слинять, но его придержали за воротник, и Ким безвольно повис. Но внутри стала подниматься жгучая разъедающая энергия гнева, которая пожирала его изнутри и грозила выплеснуться на Намджуна. Который, в свою очередь, уже наделал столько гадостей бедному парню. Одним словом – мудак обыкновенный. – Отпусти! Пусти меня, сволочь! Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу! – заорал на весь коридор Тэхен не своим голосом так, что даже Чонгук ахуел.       «Моя школа», – умиленно выдал все-таки Гук, начиная ржать, когда Тэ взглянул в лицо Нама, а тот в ахуе взглянул на Тэхена, словно слышал эти слова от него впервые. – Нам надо поговорить, – серьезно заявил Нам, волоча вовсю сопротивляющегося Тэхена в ближайший пустой кабинет.       «Лупи его что есть сил, как только отпустит, сейчас замри. Дай ему расслабиться», – давал наставления Чонгук, пока Тэхен, следуя указаниям, и вправду не замер.       Нам вскоре затащил парня в кабинет и закрыл дверь. Тэхен, сразу как освободился, что есть сил засадил коленом между ног по самому дорогому. Джун сильно скривился, но остался стоять на месте, лишь одним рывком прижав Тэ к стене. Тот заметался как птица в руках охотника, любое движение могло закончиться для птички летально. – Отпусти меня, гад! Помогите, насилу…ммм! – Тэ не смог продолжить, как его крик был прерван ладонью Намджуна. – Тихо ты, иначе получишь, – рыкнул угрожающе Нам, сверкнув глазами так, что Тэхен затих в момент.       Тэ вопросительно взглянул на Намджуна и лишь продолжил смотреть испуганно в его глаза. – И так. Нет, извинений ты от меня не дождешься, ты сам во всем виноват! А нечего меня было провоцировать, мать его! Нечего было быть таким невинным, когда я знаю, о чем ты думал все это время! Я знаю, что ты меня хотел, я знаю! – зарычал раздраженный донельзя Намджун, сверля взглядом Тэхена, который сжался от его взгляда. – Но я… – Никаких, но ты! Я все знаю. Я знаю, что ты каким-то образом переключаешься и становишься более агрессивным, а в следующее мгновение ты становишься тем Тэ, которого я знаю. Ты становишься маленьким, иногда улыбчивым Тэшиком, которого я помню с детства, с которым я… был близок, – Намджун под конец своих слов уже просто прижимал к себе младшего Кима, вдыхал запах его волос, пока Тэхен медленно, но верно ахуевал от сложившейся ситуации. – Больше нет того «Тэшика», которого ты знаешь, – тихо ответил Тэ, закусив губу и вздохнул, все еще дрожа от боязни Нама рядом и одновременно рядом с ним ощущая себя странно.       Как тогда, когда он обычно садил к себе младшего брата на колени и рассказывал кучу всего интересного со школы, когда младший даже туда еще не ходил.       «Тэхен, закругляйся, не нравится мне все это…» – напряженно произнес Гук, закипая с каждой секундой все больше.       Нехуй трогать Тэхена этому гаду. Уже натрогался так, что Ким едва живым вышел после ситуации с изнасилованием. Больше Чонгук такого не допустит. Он сделает все, даже готов пойти на убийство, лишь бы защитить от Намджуна этот пугливый комочек. Который, к слову, в последнее время наконец научился стоять за себя и подавать голос и без его помощи. – Знаешь, я бы посмотрел на него еще раз, хотя бы последний блять раз, Тэхен, – едва слышно прошептал Намджун, прижавшись лбом ко лбу Тэ, а после стал его целовать.       Медленно и тягуче, так, как когда-то мечтал младший, чтобы брат его поцеловал. Ким растерялся, если честно, он не знал, что делать в этой ситуации. Вроде как он и его боится, но эти губы такие пленительные и такие ласковые, ничего же не будет, если он…       «Даже не думай! Выплюнь каку, Тэхен!» – рявкнул Чонгук таким тоном, что Тэхен отскочил от Намджуна как ошпаренный. – Прости, я не могу любить человека, который наплевал на мои желания, насиловал меня, бил и оскорблял… Я…я…я просто не могу… – а после вылетел из класса, как ошпаренный. – Тэ, постой! – окликнул его старший, но Тэхен летел в туалет, не разбирая дороги, лишь бы успеть и не расплакаться прямо тут.       «Держись, все будет хорошо, слышишь? Я всегда помогу. У тебя есть я, я никогда тебя не…» – Заткнись, сейчас лучше заткнись! – крикнул ему Тэхен, влетая в туалет и, закрыв за собой дверь, сел на подоконник и позорно разрыдался.       Его трясло, он не знал, откуда взялись у него эти слезы. Ему одновременно хотелось послать Намджуна, высказать ему все, что накипело за эти годы. А еще ему хотелось наивно верить в то, что Джун исправится, что он это сделает для него. Но нет, Нам никогда и не для кого не меняется. Никогда. Но этот поцелуй… он просто одним таким поступком будто бы стер память с глупого мозга, который постоянно верил в сказки, верил, что есть любовь на свете, что все будет волшебно. Но его бывший возлюбленный – садист и насильник, который издевался и избивал его при первой удобной возможности.       «Даже не думай прощать его. Подумай, если бы он тебя любил, то поступал бы с тобой так, а? Любящий человек сделает наоборот все, лишь бы вызвать твою улыбку, верно ведь?» – начал постепенно Чонгук, чтобы парень потихоньку стал успокаиваться.       По крайней мере, он надеялся, что его слова звучат не очень грубо. Потому что Гук действительно хотел ему сейчас помочь. – Но может быть…       «Никаких может быть! Такие люди не меняются, Тэ! Сейчас он просто понял, что тебя теряет, потому что сильно проштрафился! Ты же сам прекрасно понимаешь, что без толку прощать таких, как он. Обещай, что ты подумаешь над моими словами и сделаешь правильный выбор». – Хорошо, Гуки, я обещаю подумать и сделать правильный выбор в пользу моего психологического здоровья, – несколько неуверенно ответил Тэхен, вытирая свои слезы.       «Прекрасно, значит, пошли домой», – ответил более спокойно Гук, обрадованный тем, что Тэхен не совершит самую страшную ошибку в своей жизни, которую младший опасается сильнее, чем то, что может исчезнуть.       Это – не важно. Главное – Тэхен и его благополучие, сейчас на себя Чону плевать с высокой колокольни, сердце разрывается лишь об этом депрессивном мальчике с наклонностями к суициду.