Истребитель героев

       Был вечер.        Ветер усиливался, достигая скорости тридцать метров в секунду. Ледяной шторм содрогался и ревел, сотрясая стены ближайших зданий. Обильный, мелкий, как песок, снег заваливал дороги, бешено кружась в воздухе.        На северных окраинах начался сезон классических черных метелей.        Ветер продолжал усиливаться, делая и без того заснеженные дороги еще более непроходимыми.        Несмотря на сильный ветер и мороз, раненый молодой парень полз по заснеженной дороге, оставляя после себя обильные красные отметины.        Каждый метр он внимательно осматривался, надеясь найти хоть какое-нибудь живое дыхание в горящих разрушенных зданиях или на улице.        Продолжая свой путь, юноша постепенно приближался на главной площади села, где несколько часов назад герои праздновали свою якобы победу.        Преодолевая северный ледяной барьер, они несколько дней назад очистили первый этаж заброшенной пещеры северного правителя, но из-за потерь они вынуждены были возвращаться в столицу за новыми рекрутами.        Но, он не искал тех лживых и коварных героев, чья мифическая честь и заслуги видны только в книгах.        Несмотря на тёплый приём селян в этот тяжёлый для села период, когда каждый кусок хлеба ценится на вес золото, они протянули свои окровавленные руки сельским женщинам. Встретив сопротивления среди жителей села, они обнажили своё оружие перед теми, кого обещали защищать.        Герои веками считались мечом и щитом народов мира, готовых пожертвовать своей жизнью ради благополучия народа, но из-за нынешнего правительства звероподобные считаются вторым или даже третьим классом, и зная об этом свита героев не на секунду не задумываясь набросились на жителей, оставляя за ними только разрушение и хаос.        За стенами руин на площади бушевала мощная буря, постепенно охватывающая все. Со всей силой ветра с площади дул резкий кровавый запах.        Большинство уличных фонарей на площади уже погасли из-за метели, но некоторые из них все ещё тускло освещали сильный снегопад. Собрав все силы в кулак, раненый юноша на несколько секунд оторвал своё тело от снега и стал быстро осматривать всё вокруг.        Он принадлежал к чистокровной расе северной племени звероволков. Хотя его кровотечение почти остановилось из-за холода, его двухметровое тело, которое было пронзено во многих местах, окрасилась в корваво красный цвет.        Несмотря на свои молодые двадцать три года, он был самым опытным охотником в деревне, о котором можно было сразу догадаться по одежде, сшитой из толстого оленьего и тюленьего меха. Во всей деревне он был известен своим острым обонянием и зрением, но из-за обильной крови в его глазах, он не могли ясно видеть. Он полагался в основном на своё обоняние и слух.        В пяти метрах от него, из-под разбитого фонаря, ветер дул в его сторону до боли знакомый запах. Но на этот раз он не пахло нежно и ласково, как обычно. Запахи страха и отчаяния смешались с ним. Подойдя немного дальше, он заметил тело девушки, наполовину погребённое под снегом. Из-за следов крови на столбе можно было делать вывод, что вероятно, ветер опрокинул её спиной вниз, когда та пыталась, поднялся.        Увидев медленно приближающуюся фигуру, все ещё находящаяся в сознании девушка отчаянно вскрикнула, обнажив свои острые когти, но через некоторое время, когда фигура постепенно сформировала целостную картину, она начала рыдать.        Её голос был едва слышен из-за воющего ветра, и если бы охотник был обычным человеком, он, возможно, даже не заметил бы девушку с такого близкого расстояния.        Не упуская ни секунды, он прыгнул в её сторону, радуясь и плача одновременно.        Девушка была очень ослабшей. Она попыталась дотронуться до щеки охотника, но её рука не пошевелилась.        — Рейн, Рейн, ты жив?        Охваченный волнением Рейн, сел со стороны ветра, стараясь прикрыть девушку своим телом, от сильного потока ветра.        — Тише, береги свои силы, Алекса. Я тебя перевяжу, и все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо.        По щёчкам Алексы начали течь слезы. Она дышала с трудом.        — Рейн, что с мамой и папой? С ними все в порядке? А Ария, Кэти, Пол?        Рейн поспешно перевязывал изуродованное тело девушки. Его руки дрожали от гнева.        — С ними все будет хорошо, они… Просто не могут выйти из-за шторма, ты потерпи ещё чуточку, обещаю, всё будет хорошо.        Девушка медленно коснулась его руки, и своей угасающей теплотой, словно рассеяла пучину гнева.        — Ах, Рейн, ты так и не научился лгать. Но это то, что мне понравилось в тебе.        Волк на мгновение замер.        — Что ты делаешь? Некогда, надо перевязать тебя, иначе будет поздно.        — Нет, уже поздно, кажется, у меня осталось несколько секунд.        — Не говори таких вещей, я не приму от тебя такой ответ, ты никогда не сдаёшься и я всегда восхищался и любил тебя за этот характер.        — Глупенький, наконец-то ты признался мне в любви, я так рада, что последнее…        В глубине души Рейн чувствовал пустоту. Словно в этот миг, он потерял смысл жизни.        Обнимая безжизненное тело Алексы, некогда невозмутимый охотник начал реветь.        — Нет, не говори так. Ты сильная, ты сможешь осуществить свою мечту и мы все вместе увидим море, берега которого покрыты жёлтым песком. Не оставляй меня одного, слышишь? У меня же нет никого дороже тебя․        Почти весь вечер по деревне раздавался отчаянные крики, местами прерывающий рёв бури.

***

       Утро в деревне началось в мёртвой тишине. Не было слышно ни детского смеха, ни привычного кашля мистера Дилана. Он не чувствовал по утрам нежного запаха варёной рыбы, который был в состоянии протрезветь даже самого ленивого звероволка.        После сильной метели небо стало кристально чистым. Снег был мокрым и липким, как будто впервые в истории весна пришла в суровый север.        Рейн давно потеряла счёт времени. В его глазах не осталось слез, чтобы он мог плакать.        Он молча сидел по колено в глубоком снегу, обеими руками прижимая голову, мёртвой Алексы к груди. Он не дрожал от холода, а его белоснежный мех был покрыт засохшей кровью, словно изображая цвет переживаний, бурлящие в его душе.        Он продолжал бы бесцельно сидеть, если бы кто-нибудь не лизнул его щеку.        Опомнившись, он медленно поднял взгляд и увидел его: благородного пса хаски, который, несмотря на своё состояние, стоял перед ним. Тристан в тот момент был чуть ли не единственным существом во всем мире, которое могло заставить Рейна двигаться.        Волк медленно залез в карман левой рукой и вытащил кусок сушёного мяса: любимую еду Тристана. Однако, по сей день озорной пёс, вёл себя не как обычно. Он положил свою голову на плечо хозяина и грустно посмотрел на него. Тристан стал тянуть его за плечо, как бы желая что-то показать. Неохотно, Рейн последовал за собакой, которая отвела его на окраину села.        Зрелище, который увидел опытный охотник, не укладывался в его сознание. Он знал всех этих детей, каждого по имени. Он знал их любимую еду, хобби, игры, и теперь они все мертвы, прикованные друг к другу. Возможно, эти чёртовы «варвары» пытались схватить их, но из-за бури предпочли оставить тут, и, чтобы в будущем они не мстили им: перебили всех.        Волк упал на колени, схватившись за голову.        — Клянусь небом и бесконечным севером, будь вы под землёй или в глубинах ада, я найду вас! Мерзкие создания, вы пожалеете о том моменте, когда пришли в этот мир.        Пёс подошёл к Рейну и застонал, протягивая ему кусок рваной ткани. Это был кусочек одежды Анны: внучка одной доброй старушки, родители которой умерли от болезни много лет назад. Рейн периодически помогал им по хозяйству, взяв все трудные работы на себя. Он был словно старшим братом Анны.        Очнувшись от плена ярости, он ещё раз осмотрел тела.        Действительно, Анны здесь не было.        Рейн посмотрел собаке в глаза, задавая сам себя вопрос.        — Как думаешь, она была порабощена, или что страшнее, её взяли для мужских развлечений?        В ответ собака залаяла один раз.        — Я понял, молодец Тристан. Пойдём сначала домой, то есть туда, что осталось от дома. Тела всех надо хоронить по деревенским обычаям, я знаю, что это непростая задача, особенно для раненого, но разве я не один?        Рейн погладил собаку по голове, на что собака дважды залаяла.        — В смысле нет? Тристан? Хотя я изначально неправильно задал вопрос, прости дружище, у меня что-то голова раскалывается. Ты и в правду умная собака.        Тристан только вилял хвостом.        Пройдя по деревне несколько раз и убедившись, что он единственный выживший в деревне, Рейн направился домой, чтобы обработать и перевязать раны.        Его дом стоял недалеко от хвойного леса. Маленький, неприметный домик, доставшееся ему от дедушки. Поставив котелок на треноге из сучьев, он разжёг огонь.        Он должен был похоронить всех жителей деревни, однако тяжелые объятия усталости приковали его на месте. Он медленно засыпал.        На следующее утро, когда вся церемония похорон завершилась, Рейн снарядил свою упряжку для поездки на север в пещеру правителя Севера. Ему было все равно что с ним случится. Он желал лишь отмщения.        Собрал все необходимое снаряжение и взяв шарф Алексы на память, он последний раз вдохнул аромат хвойного леса.        Постояв на мгновение у могил, он отдал дань уважения мёртвым и, положив собаку в упряжку, начал изо всех сил тянуть её на север, к новой жизни мести и отмщения.        Село постепенно исчезала за горизонтом, оставляя открытой лишь одну могилу.        «Рейн Шапнель 574-597».