нас никогда не было

Темно и холодно. Почему темно? Наверное потому, что никто не включил свет? Почему холодно? Хуй знает если честно. Сережа пытается вспомнить хоть что-то. Урывками события вечера возвращаются к нему. Он слышит мерное дыхание Олега и тиканье часов. Значит в сознании. Блять. Блятьблятьблять. Почему. Нутро Сережи орет срывая голос и выворачиваясь на изнанку. Он старается открыть веки, но они словно налились свинцом и потяжелели. Его снова засасывает в абсолютно черный водоворот небытия. Что-то не так — думает Олег — Чтобы Сережа лег раньше пяти утра? Чудо или пиздец? Сейчас проверим. Олег осторожно снял с себя Сережу и переложил на кровать. Сережаа — сказал Волков в пол голоса и потрепал Разумовского по плечу. Реакция нулевая. Потрогал лоб — холодный. Кажется дело пахнет жареным Он быстро роется в прикроватной тумбе в поисках фонарика, аккуратно приоткрывает глаз Сережи и светит прямо на зрачок. Его диаметр не меняется. Сердце Олега ушло в пятки и колотилось словно на автомате. Он молчит и даже вдохнуть не может от страха, спирающего грудную клетку. Подрывается с места, бежит в ванную и находит в мусорке пустую упаковку от таблеток. Ну все, пиздец. Волков набирает скорую, руки ходят ходуном, в голову набатом отдается сердцебиение. Ссаная русская скорая, подождите блять на линии У МЕНЯ ЧЕЛОВЕК УМИРАЕТ БЛЯТЬ. Олег швыряет телефон в раковину и бежит на кухню. Так, надо вызвать рвоту — он пытается как можно быстрее достать стакан, наливает холодную воду и смешивает с ложкой соли. Голову распирает оглушительный белый шум, слёзы, которые наемник привык держать в себе теперь стремятся вылиться наружу. Олег сопротивляется, никакой слабости, сейчас нельзя. Он несет раствор в комнату к Сереже, дрожащими пальцами открывает его рот, заливает соленую жидкость и давит двумя пальцами на корень языка. Разумовского тошнит кислотой и не до конца растворившимися капсулами. Олег выдыхает — Уже что-то, потерпи, Сереж. Скорая должна приехать примерно через двадцать минут. Волков оглядывается и справедливо решает, что надо бы убраться, набирает ведро воды, кидает туда тряпку и остервенело моет пол. Так, что если бы он надавил чуть сильнее, наверное ламинат бы провалился. Олег обессиленно падает на кровать рядом в Сережей, его костяшки стерты в кровь, а на ладонях остались ранки-полумесяцы. Олег тихо плачет, наверное первый раз в жизни давая слезам выйти наружу Он чувствует неимоверную усталость, но борется со сном Он хочет, может и будет бороться с чем угодно ради этого рыжего чуда Хотя если честно, сейчас это чудо выглядит мягко говоря не ахти. Не поддающаяся загару кожа стала еще бледнее, волосы запутаны, одежда попачкана, синяки под глазами стали отчетливее видны. Олег любит его и такого, но лучше бы Сережа сейчас был в порядке.