Дурное предзнаменование

Дело было на острове близ материка в монастыре из камня старого архитектурного стиля, больше напоминающего крепость, нежели пристанище божие. Цвет камня легко мог бы по-хамелеонски спрятать его в траве, будь она ещё выше. Но была бы она выше, ворчанию людей в период летних работ точно не было бы предела. Будь такова воля, они бы даже приписали ей демоническую сущность. А там и до поиска еретиков недалеко. Обычное дело в то время. Среди трепещущих богобоязненных умов рос беззаботный мальчишка, названный старым иноком Иоханном, в честь святых, в надежде предречь светлое будущее. Его подкинули в монастырь совсем младенцем, завёрнутым в холщевую ткань, без какой-либо записки внутри или вышивки на грубых пелёнках. Растили его трудники и послушники. Никто не сокращал его имя до уменьшительно-ласкательного, как обычно поступали с детьми, в страхе помешать великому будущему свершиться. Кто-то даже счёл его появление пророческим. Минули лета и холодные зимы. Монастырь каменный неизменно стоял на холме. И все чаще из него можно было услышать крики обозлённых жителей. — Ах ты безобразник! — послышалось со двора. — Святой отец, Иоханн снова разогнал всех кур! Нужно отправить людей на их поиски. Утро всегда начиналось с вознесения молитв и криков петухов. Служители монастыря и петухи будто сражались за первенство. Кто прогонит сумрак в этот раз? Иоханн от скуки гадал об этом на лепестках полевых цветов. Сегодня петухи одержали сокрушительную победу, и тогда мальчик решил наказать птиц за такую дерзость: перебить своим воплем святые молитвы, не дать им прозвучать первыми. И дивно ему было от того, как монахи спокойно продолжали читать священные писания во время горластого пения, но не терпели вмешательства человеческого. Будто петухи были лучше людей. Иоханн злился от этой мысли и каждый раз нападал на птиц, чтобы ощутить превосходство. То чувство, которое рождается, когда вселяешь страх в кого-то и вынуждаешь разбегаться прочь. Сначала прислужники не замечали его проделок. Однако, позже стали что-то подозревать, и подозрения с каждым разом укреплялись. Иоханн попался с поличным. Только даже раскрывшись, мальчик не прекратил. Ему понравилось дразнить таким образом взрослых. Ну что может быть веселее разозлённых монахов, вечно ходящих с нарочито священным видом, и курлыканья удирающих глупых птиц? — думал Иоханн. Сие утро прошло по тому же сценарию. Хотя, можно подумать, прислужники могли давно подстерегать мальчишку и таким образом предотвращать «расхищение покоя кур», чем они и занимались, Иоханн оказался в разы хитрее. Днями, а то и неделями, жил он тихо, а как только утренний патруль успокаивался и расходился с благодарностью Всевышнему, продолжал бесноваться. Терпение инокия держалось за здравый рассудок на шёлковой ниточке. Он даже решил, что это испытание, посланное ему Всевышнем, ради проверки духа своего смертного сына. Инок нахмурился и тщательно помассировал переносицу. Окончив молитву, он велел людям отправиться на поиски кур, а Иоханна позвал в обеденный зал. Долго искали его, чтобы привести к инокию. Обнаружили на прибережье мелководья недалеко от монастыря. Мальчишка смотрел на небо. Никто не поднял взор. Все были слишком злы и нетерпеливы, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Только Иоханн видел среди облаков серого змея с разинутой, как ему показалось, пастью. Мальчика грубо схватили, чтобы не сбежал, и притащили к инокию. То была ужасно маленькая комнатка, как и все в монастыре, в которой была только необходимая мебель, но даже так развернуться почти не было где. В центре стоял мелкий прямоугольный стол и несколько скамей, на стене напротив окна висела икона над камином с молитвенником и подсвечником на нем. Стены были голыми, но камень никогда не терял своего шарма в интерьере. Инок прикрыл рукой свечу, второй зажёг огонь. Тихая комнатка наполнилась таинственным, вселяющим неописуемый трепет, шёпотом. То была латынь. Инок читал молитву перед иконой. — Знаешь, в чем ошибся? Иоханн молчал. — Поделись своими мыслями. Что вынудило подставить под угрозу зимнее пропитание? — У нас ещё зерно есть, — надуто пробурчал Иоханн. — Телу нужно разнообразие. Питаться одним зерном нехорошо. Свежих овощей и фруктов не будет. — Мы ведь даже мяса не едим, а яйца ещё снесутся. — Если птиц найдут. Ты ведь снова умудрился их выгнать с территории монастыря. Хочешь побесноваться, то хотя бы не вреди при этом никому. — Найдутся. — Не все. Забыл? — повернулся инок и сел рядом на скамье у окна, рядом с мальчиком. — В прошлый раз одна курица упала в ров и сильно забилась, её не смогли выходить, хотя эти птицы довольно живучие; несколько попались в лапы хищников. Около половины только вернули. — Пропало меньшинство. Новых вырастите. — Ох, Иоханн, Иоханн… Куры сбежали по твоей вине, а значит их смерть тоже ляжет на твои плечи. Готов нести груз такого греха? — Груз прошлого что-то не ощущаю, — Иоханн потёр подбородок, а потом с запозданием вздрогнул и опасливо покосился на святого отца. Тот покачал головой. Не нужно было слов, и без них мальчик видел мысли инокия: «Заблудшая душа». Хорошо иметь дело с открытыми людьми. Их ход мыслей и действия легко предсказать. Когда им что-то не нравится или они чем-то удовлетворены, по ним сразу все видно. И не приходится гадать на чайных листьях или выстраивать план своих следующих поступков или, того пуще, слов. Приятно общаться легко. Иоханну не было легко, пусть многие жители монастыря были открытыми книгами. Именно потому, что они были разных нравов и поколений. В монастыре при нем не было более детей его возраста. Все уже достигли совершеннолетия. Только у него ещё даже не начали расти волосы в нужных местах. Совсем юнец. Мальчик вздохнул и упёрся локтем в каменный подоконник, устремив взор к блестящему горизонту. Окно обеденного зала выходило в море, а сам монастырь стоял недалеко от прибрежья. И вновь в небе появился змей. Только не в глубине синевы, а несколькими головами прорезал горизонт. Это было нечто захватывающее. Мальчик смотрел и не мог насмотреться. Змей не походил на облачного, что-то в нем отличалось… Иоханн, прищуриваясь, вглядывался вдаль, желая рассмотреть сие чудо детальней. Все произошло слишком быстро. Перед его глазами змеи увеличились, в их телах оказались спрятанные монстры. Такие же, как он видел на картинках. Дьяволы. Рогатые озлобленные звери человеческого подобия. — Дьяволы… — прошептал Иоханн. Инокий вздрогнул и уже было приготовился ругать мальчика за беспечные слова, но потом… он проследил за взглядом мальчика и его лицо покрылось испариной. В тот день мальчик отметил, что ещё никогда не видел, чтобы старик так бегал. Возможно, в прыти он смог бы даже с зайцем посоревноваться. Иоханн вернулся к горизонту. Головы змей уже поцеловали прибережье. Из их тел вырвались дьяволы и дома заполыхали. Мальчик множество раз наблюдал за небесами, но ещё никогда не видел и не думал увидеть такое… Темно-бурое небо с клубящимися столбами дыма. И какие-то голоса. Будто из Преисподней. Они шептали, завывали, пели. — … Иоханн! — кто-то тряс его за плечи. — Очнись ты, ничтожный мальчишка! Мальчик пришёл в себя и обернулся к прислужнику. Фалько был одним из тех, кто вырос вместе с ним, но все же был многим старше. Когда Иоханн только пешком под стол ходил, Фалько уже создал группу из молодых ребят, которые в тайне выезжали на охоту под видом сбора трав и ягод и таким образом вкушали мясо на костре. — Нужно уходить, сейчас же! — От дьяволов не скрыться… — Да очнись, никакие это не дьяволы! Варвары с севера, с которыми мы раньше мирно торговали. Бегом, некогда болтать! — Миру конец. — Да уж подавно, — зло бросил Фалько. — Пошевеливайся! Он схватил мальчишку за шкирку и грубо выволок за дверь. Голоса, которые ранее звучали отдаленно-приглушенно теперь резко прорвались с силой, заставив вздрогнуть. Не нужно было смотреть в окно, чтобы осознать происходящее. Жители монастыря попросту стали скотом, которых нещадно вырезали. И даже не на мясо. Точно мусор. Зарезали и выбросили. Никакого почитания. Никакой жалости. С улицы пахло горелым и кровью, но ещё сильнее — металлом, опалённым горячей кровью. Она и так несла в себе что-то от него, так теперь смешалась с оружием. У Иоханна ноги подкосились от обилия резких запахов. Никогда ему не забыть этот день. Рогатые дьяволы, рвущаяся плоть, разящие мечи, рассекающие горизонт змеи, ревущий ветер, раскалённые небеса, растерянные души, ревущие и молящиеся перед смертью монахи. Никому из выживших после не найти в мире умиротворяющего пристанища. День сей посмертно станет их преследовать. Так было несколько лет назад до того, как Иоханну с несколькими выжившими удалось перебраться на материк, неся груз нестираемых воспоминаний. Их будто выжгли на обратной стороне век. Стоило закрыть — видения, запахи, звуки. От них не спастись. Монахи унесли с собой все, что только могли спасти из священных вещей. Иоханна это никогда не заботило, потому о сохранности переживали другие. Однако он шёл вместе со всеми так как понимал, что так у него больше шансов выжить в этом мире. Теперь у него росла тёмная борода, которую приходилось постоянно сбривать, ибо она напоминала о тех людях из монастыря, которые заботливо их отращивали и даже соревновались между собой у кого она длиннее, ухоженней, лучше блестит. Теперь у него была какая-никакая стабильная работа. Теперь за ним бегали девушки, флиртуя. В прошлом они с выжившими из монастыря, как только добрались до первой церкви, поделились произошедшим. Им приходилось менять обиталище, гонимые страхом перед дьяволами, как назвал их тогда Иоханн. Набеги продолжились уже по материку. В какой-то момент мальчик отделился от старых товарищей и пошёл своей дорогой. И так вышло, что поселился он в Ланкашире. Надеялся Иоханн больше никогда не столкнуться с варварами из севера в столь отдалённом от той стороны месте. — Сэр Иоханн, беда! — в дом ворвалась женщина приятной наружности, но уходящей молодости, вид был обеспокоенным. — Что случилось, Фелисия? — спокойно обернулся Иоханн. Он жил в маленьком домике, тесно построенном рядом с остальными в небольшом городке. Тут был и его дом, и рабочее место. Первый этаж весь под работу, а второй — жилой. Однако он был настолько тесный, что одна комната в себе вмещала несколько. Так его спальня была обставлена как кабинет с той лишь разницей, что у окна стояла широкая софа в римском стиле; как раз сейчас их материк вёл активную торговлю с Римом, хотя несколько столетий назад римляне пытались взять под контроль их земли, сейчас же вражда осталась позади. На ней он и спал. Большую часть комнаты занимали полки с книгами, свитками и всякими мелочами. Во второй половине второго этажа были кухня и ванная с уборной. На первом этаже была приёмная совместно с другим рабочим местом. Внутренняя дверь вела на склад во второй половине дома. Туда же спускалась лестница со второго этажа. Изначально там не была склада, но кто же удержит хозяина дома от перепланировки? По-честному, Иоханн просто скидал туда всякий хлам, и гора так возросла, что он решил не мучиться с уборкой и превратить комнату в склад, раз ле… судьба так решила. И в его доме не было ни одной вещи, связанной с церковью. Будь то икона или хотя бы церковная свеча. Он вставал по утру и работал до захода солнца. И никогда не зажигал свечи. Только камин в комнате или печь на кухне. — Озанна пропала! — женщина прижала руки к груди, убаюкивая воображаемую Озанну. «Опять,» — подумал Иоханн, вздохнув. Он нахмурился и тщательно помассировал переносицу. — Моя маленькая девочка… Дрожит где-то там в страхе… — Фелисия, только не плачь, — Иоханн только сильнее нахмурился. — Верно, — воспряла духом женщина. — Сэр Иоханн всегда мне помогает! — Мы ведь с тобой старые друзья. И я перед тобой в долгу. «Только это начинает действовать на нервы. Дурная кошка. Че ж тебе не сидится. Если б не долг перед твоей хозяйкой… Я бы давно тебя на колбасу пустил!». Только благодаря Фелисии у него теперь есть свой дом и работа. Когда-то в прошлом она приняла его к себе на службу мальчишкой. Вернее, на службу к её покойному мужу. Теперь же он вёл свой бизнес. А состояние её семьи пришло в упадок после смерти мужа. Иоханн помогал Фелисии, пока она адаптировалась к самостоятельной жизни, искала прибыльный доход в работе, которая была ей по плечу. И утешалась кошкой. Кошка была ужасно вредной. Ластилась к хозяйке, но в то же время не скрывала дурного характера. Однажды Фелисия подобрала её котёнком на улице. Дикая кровь не устанет бушевать. Озанна вновь сбежала. Уже несколько дней не возвращалась, и хозяйка забила тревогу. Иоханн схватил накидку и отправился искать беспризорницу. Можно было не спешить, идти вразвалочку, так как после всех поисков ранее он знал несколько мест, где она может быть. Начал свои поиски с мясной лавки. Поспрашивал мясника, тот уже давно запомнил кошку, постоянно угрожающе зыркал на воровку и отгонял от прилавка, но это была постановка на люди, за глазами он подбрасывал ей заготовленные ранее обрезки мяса. Мясник указал направление. Иоханн поблагодарил и спросил все ли ладно. — Все по-старому. Только вот, послушай, смотри под ноги. Эти оболтусы не умеют аккуратно выполнять свою работу. — Вы о чем? — Сам глянь, — кивком головы мясник указал на дорогу чуть дальше вдоль по узкой улице. На протоптанной дорожке были заметны черные пятна, присыпанные пылью. — Оболтусы — это кто? — спросил Иоханн и подошёл к пятну. Присел, взял нечто густое на палец и понюхал. — Чёртовы сапожники, кто ж ещё. Мало того, что обувь их едва на пол сезона годится, так ещё и город засоряют. Смола, — заключил Иоханн. — Почему вы думаете, что это сапожники? Этим материалом не только они пользуются. — Это ж очевидно! — Мне нет, — Иоханн нахмурился и помассировал переносицу. — Где доказательства? Без них обвинениям грош цена. — Поспрашивай других, они тебе то же самое скажут, — отрезал мясник и вернулся к работе. «Делать мне нечего… Действительно, из заказов только поиск кошки. Фу-ух. Ничего. Просто кто-то разлил смолу. Ничего преступного». Иоханн проследовал в указанном направлении и встретил молодую цветочницу. Она улыбнулась ему, как только увидела. Кошки здесь тоже не оказалось. — Как вы поживаете, мисс? — Ой, зачем так формально, мы ведь с вами простые люди, почти сверстники… Иоханн, — девушка вновь сверкнула улыбкой. — Мы не настолько близки, мисс. Прошу прощения, мне пора возвращаться к работе. Девушка взгрустнула, но, прежде чем что-то успела сказать, Иоханн уже отправился к следующему месту, известному ему. — Здравствуйте, как ваше здоровье? — осведомился у молочницы. — Прекрасно, прекрасно, сэр Иоханн. Снова в работе? — Верно, — мягко улыбнулся он. — Не встречалась ли вам по пути кошка Фелисии? — А, Озанна, — женщина вытерла лоб платком, вздохнула и присела на крыльце дома, из которого вышла. Неспешно, она принялась пересчитывать выручку. — Засранка, снова выпрашивала молока. Бегала от дома к дому. Хозяйка имеется, а будто не кормят. Дурные привычки у диких кошек остаются. Пригрела Фелисия дикарку на свою беду. Хорошо, хоть не черную… — Что не так с черными кошками? — мигом среагировал Иоханн. — Да чёрт их знает. Не нравятся они мне. Кстати, о черном… Поговорите, сэр Иоханн, с бондарями. Куда ж это годится… — Что-то случилось? — Иоханн присел рядом. — О чистоплотности не ведают, так ещё и город засоряют! — возмутилась она, аж монетку выронила и, закряхтев, потянулась. Иоханн, опередив молочницу, вернул монетку. — Не совсем понимаю. Молочница кивком указала направление, от чего появилось чувство дежавю. Оно усилилось, как только глаза уловили чёрные пятна на дороге. — Почему вы думаете, что вина лежит на бондарях? — Очевидно же! Иоханн вздрогнул. Снова чувство дежавю. Он решил, что следует продолжить поиски кошки и не страдать над разбирательством таких мелочей. — Так куда, вы сказали, пошла кошка? — молочница не сказала, но лучше сразу было перейти к делу. — К побрякушкам. К сожалению, в городе торговало мелочами несколько людей. Пришлось обойти каждого. Расспросы людей и повтор случаев со смолой привёл его к судостроителям. Смеркалось. Внезапно в его голове вспыхнула насилу приглушенная однажды картина. Змеиные головы, рогатые дьяволы… «А ведь варвары используют смолу для лодок. Может они…». Сердце пустилось вскачь. Он остановился и боковым зрением увидел в окне дома женщину. На подоконнике стояла свеча. Женщина поднесла огонь к фитилю, и танцующий свет прогнал закатный сумрак в доме. Иоханн моргнул. На мгновение ему почудилась серая морщинистая рука, которая прикрывает свечу, вторая зажигает огонь, а после по комнате проносится будоражащий шёпот на латыни. А после: серая морщинистая рука, освежёванная. Ка-ар. Иоханн подпрыгнул. А после сильно вздрогнул. Не ожидал так сильно погрузиться в мысли. Внезапно он осознал, что вышел из города. Его вели ноги. Не глядя Иоханн шёл по траве, гулял под темнеющим небом. Над головой кричали вороны. И тут он вынырнул из мыслей и проследил взглядом за птицей. Птица села на голую землю возле своих и стала силой прорываться через толпу к тому, что они прикрывали. Иоханна потянуло туда, каким-то необъяснимым чувством. Вороны с криком, возмущённо, вспорхнули на ветви над головой человека. Иоханн ступил шаг и тут же попятился. Там лежал растерзанное тело Озанны. Он метнул взгляд к воронам. Их клювы были измазаны в крови. И все же Иоханн двинулся ближе. Рядом с остатками кошки были разбросаны знакомые черные пятна. Он снова посмотрел на вороном и задумался, могут ли эти птицы вести некий заговор. Чем дольше смотрел, тем больше убеждался, что они просто глупые, но жуткие, птицы. «Что же сказать Фелисии?..». Иоханн вернулся в город и сразу же зашёл к ней. Сказал, что пока поиски не принесли плодов. Про себя решил, что стоило бы найти похожую кошку и отдать безутешной Фелисии. Прошло несколько дней. Однажды утром входные двери почти вынесло от напора пришедших. Стали пропадать люди, торговые лавки оказались перевёрнутые, а продукты частично исчезли, частично испорчены, будто их кто-то откусил и выбросил. Иоханн тогда вышел в одних только нижних штанах, так как боялся, что придётся заказывать новую дверь. Однако никто не смутился, все оказались слишком поглощённые произошедшим. Он оделся и как можно скорее выскочил наружу. Выскочил и застыл. Среди облаков плыл змей. Однажды он уже видел такого. Следом за образом из прошлого вернулись воспоминания о страшном дне, который до сих пор иногда мучил в кошмарах. — Не к добру это, — выронил Иоханн. — Сэр Иоханн, сюда! Здесь пропало больше всего людей. Иоханн потряс головой и вернулся к делу. Весь город оказался в смоляных пятнах. Мясник тут же стал обвинять одуревших сапожников, молочница обозвала бондарей очумевшими, люди разделились на несколько лагерей. Судостроителей обвиняла третья группа единомышленников. Нашлись и те, которые пришли с Иоханном к единодушию. Варвары. Пропали украшения, еда, люди, некоторые дорогие ткани, на которых были вышиты дорогими нитками узоры. Везде была смола. Город провонял ею. У некоторых жителей начались головные боли от ядрёности запахов. Иоханн поспрашивал горожан. Нет, никто не нападал в открытую. Люди просто исчезали. Спрятанные товары, которые потом торговцы выставляли на продажу, исчезли. Еда, мягко говоря, в неприглядном виде. Он ходил по городу на протяжении всего дня вплоть до глубокой темноты. Люди разошлись. Лишь несколько осталось в патруле. Послышался неразборчивый, как Иоханн решил, боевой клич. Две картины: прошлое и настоящее — наложились друг на друга. Казалось, каждый глаз смотрел, но видел совсем разное. — Дьяволы, — прошептал Иоханн. Ожил его кошмар. Кошмар и призраки прошлого. Они вторглись в город. И передвигались по нему странным образом. Не были похожи на вторженцев, которыми двигает жажда крови. Слишком неспешно они двигались. Скорее даже, пританцовывая. Луна светила слабо, но кое-что Иоханну удалось разглядеть. На их лицах были маски, тела прикрывала странная одежда, над головой возвышались рога разных типов. И все же Иоханн оцепенел. Левый глаз видел серого змея с дьяволами внутри, темно-бурое небо и окровавленную землю, а правый — танцующих дьяволов, кричащих воронов на крышах, на деревьях, в небе, дьяволы находили еду и украшения, выворачивали, а птицы их подбирали. Дьяволы схватили патрульных быстрее, чем те успели отбиться. Казалось, они оцепенели так же, как и он. Иоханн силился сойти с места, сделать что-то, но внезапно перед глазами возникла разрисованная маска. Огонь от его факела ясно осветила лик. Из-под неё стекала знакомая чёрная густая жижа. То были не северные варвары… И прежде, чем он обронил догадку, пляшущую на языке, все исчезло. Никто не слышал о славном сэре Иоханне с тех пор и о тех, кто в ту ночь в городе патрулировал. Странные происшествия прекратились. Однако позже город встревожили известия о набегах варваров, которые бесновали на материке. Вот где была разгадка. Лишь несколько горожан осознавали, что действия северных варваров при набеге отличаются от тех, что им довелось пережить.