Кассеты

Быть в доме Антона не привычно до сих пор. И Рома знает почему так. В воздухе здесь чувствуется атмосфера крепкой семейной любви, которая, к сожалению, в его доме никогда не было. Пятифан подмечает даже самые мелкие детали в этом месте, начиная от семейных фотографий, слегка запылившихся, над камином и заканчивая каким-то невероятным блеском в глазах Антона. Это для Ромы было чем-то… Новым?       Парень поправляет шапку, словно впервые оглядывая помещение. Взгляд останавливается на стареньком магнитофоне, стоявшим в самом углу. Пятифан, давно мечтавший приобрести эту вещицу, и не заметил, как оказался рядом с предметом. Рука невольно потянулась к верхушке, смахивая пылинки.       Нос Ромы задергался. В следущий момент паренёк чихнул, прикрыв рот рукавом.       — Будь здоров, — позади раздаётся чуть хрипловатый голос Антона. Шатен оборачивается, наблюдая не самую лучшую для себя картинку. Петров стоит, плечом удерживаясь об дверной косяк. Под светлыми глаза огромные мешки, а, до одного момента, белые щёки окрасились нездоровым румянцем. Золотистые волосы лезут ему на видимо горячий лоб, от чего даже линзы на очках слегка вспотели. А может этому послужило что-то другое. Рома просто перебирает в голове разные вариации данной причины.       — И тебе не хворать, — в привычной манере бросает Пятифан, отводя взгляд. Сейчас он вспомнил и причину такого резкого прихода сюда. Петров болел уже две недели. Естественно о пропусках в программе десятого класса и речи идти не могло. Рома любезнейшим образом согласился пронести ему конспекты за все пропущенные дни, чтобы Тоха смог хоть чуть подтянуться к их программе.       Рома хватается за сумку, извлекая изнутри бумажную, чуть помятую волокиту, вместе с которой на пол падаёт ещё пару фантиков от батончиков, о существование которых уже позабыл.       Парень протягивает листы вперёд. Антон благодарно принимает их, кивнув головой. Сверху доносятся мультяшные голоса, изредка прерывающие их неловкое молчание.       Рома мнется с ноги на ногу. Петров поправляет очки на переносице, ставя в невидимом списке галочку о странном поведении Пятифана. Не уж то сам заразился от него? Слишком непривычно видеть его таким.       Каким?       Антон не мог подобрать нужных слов, как бы не старался. Состояние Ромы беспокоило его. Ну просто не похож он сейчас на хулигана местной школы, который изо дня в день набивает кому-то морду.       Не похож.       Петров никогда не интересовался вне школьной жизнью Пятифана. Внутри как-то болезненно кольнуло.       Эгоист.       Как бы Тоха не пытался вглядываться в глаза напротив, вспоминая давние слова бабушки:       «Глаза — зеркало души»       Но Рома всячески игнорировал его. Его внимание больше было направлено на магнитофон. Он выглядел заинтересованно. Петров подошёл ближе, подавая голос.       — Понравился, да? — завороженно пролепетал Тоха, положив ладонь на плечо Ромки. Тут даже без слов всё понятно.       — Ага, — кивает парень. — Всегда мечатал о нем, — кажется Пятифан на минуту перенёсся в детство, когда впервые увидел кассеты, лежавшие на столе его дяди, усыпанные сверху сигаретными окурками. Рома взял одну из них, повертев её в руках.       Весь интерес начался с кассет. Это уж точно.       — Я не уверен, что он работает, — тихо протянул Антон, выдавив из себя подобие неловкой улыбки.       Щёки Ромы стали пунцовыми. Он отвернулся, натянув сверху капюшон ветровки.       — Забей, Тоха, — фыркнул шатен, сунув руки в карманы. — Мне пора, — Пятифан побрёл в сторону двери. На паркете оставалась слякоть от подошвы чужих сапог.       — Если ты хочешь, — Антон запнулась, задумавшись о своей идее, которую Рома точно должен оценить, но лёгкая тревога окутала его с ног до головы.       — Чего? — грубо переспросил Пятифан, хмурясь.       — Хочешь мы попробуем включить его? — Тоха зажмурился.       — Была не была, — фыркает парень, возвращаясь обратно. — У тебя хоть кассеты есть? — Рома плюхается на край дивана, закидывая колоть на его спинку.       — Должны быть в том ящике, — блондин указывает на деревянный комод, напичканный сверху женскими штучками, в основном там стояли флаконы духов и зеркало с небольшой трещиной, которая очень сильно мазолила глаза Роме. — Пойду гляну, — через пару секунд он приносит коробку, поставив её перед Пятифаном.       «Какой-то хлам» — первая мысль, которая пронеслась в голове.       Внутри, кажется, лежало абсолютно всё, кроме нужной ему вещицы.       Старые выпуски газет?       Нет.       Сломанный деревянный солдатик?       Нет.       — Наконец-то нашёл, — раздаётся радостный отклик из уст Ромы. В руках оказываются кассеты, почему-то без наклейки с названием.       Они словно дети подбегают к магнитофону, предвкушая что-то удивительное, что-то новое.       Когда кассета попадает в проигрыватель, то начинается музыка. Кажется, это джаз. Рома не уверен, но мысли сейчас забиты совсем иным, а именно мелодией, не совсем знакомой его слуху.       Радость переполняет его изнутри. Антон видит это и радуется.       — Станцуем, Рома? — Петров вальяжно протягивает ладонь, играясь светлыми бровями.       Пятифан ухмыляется, щёлкая Антону по лбу.       — Дурила, — усмехается Рома, потрепав светловолосую макушку. — Танцевать — не мой удел, — хмыкает в кулак Пятифан. — Спасибо тебе, — тихо мямлет шатен, прежде чем покидает дом.       И всё-таки Антон яркий луч в его серой дерьмовой жизни.