Часть 1
24 мая 2021 г., 16:22
Я могу лишь тихо наблюдать со стороны, пока ты веселишься с остальными, я не могу просто подойти и притянуть тебя к себе за талию, показав всем, что ты мой, и ничей больше. В какие-то моменты я думаю лишь о том, как было бы хорошо, если бы не было ни компании, ни группы, а только мы двое, несмотря на то, что это наша общая мечта, но сейчас помимо желания выступать перед фанатами, быть для них светом, надеждой, мое второе желание — спокойно держать тебя за руку, не боясь осуждения со стороны людей, прижать к стене и мягко поцеловать. Неужели я так много прошу? Наверное, все же много, раз у меня нет возможности делать такое с тобой.
Рассветное солнце медленно поднимается из-за горизонта, проникая лучами сквозь приоткрытые ветром шторы, медленно переползая на двух спящих парней. Рука брюнета спокойно лежит на талии свернувшегося в комочек блондина, мило посапывающего тому прямо в угол шеи и плеча. Минхо дергается, когда яркий желтоватый свет попадает прямо на закрытые глаза, и ему приходится приоткрыть их, чтобы понять, что происходит. Взгляд в окно, где медленно развеваются на утреннем прохладном ветру ветки деревьев, которые было слишком хорошо видно через шторы их комнаты, и после Ли также, не торопясь, возвращает карие глаза к растрепанному блондинистому чуду у себя под боком. Тот несколько раз морщит веснушчатый носик, и его по-оленьи детские глаза открываются, встречаясь с карими напротив.
— Доброе утро, Ликси…
— Доброе, хен.
Феликс аккуратно приподнимается и тянется немного вперед, чмокая старшего в носик, как любил делать по утрам, а после аккуратно встает, собираясь на ближайшие минут сорок занять ванну, пока все спят. Только вот руки на талии не дают этого сделать, они тянут обратно. В итоге младший чувствует, как упирается спиной в чужую грудь, а руки старшего еще крепче сжимают худое тело. Минхо тяжело дышит, словно пытается сдержать что-то внутри себя, не хочет показывать этого Феликсу, но тот и так все знает — он давно это понял, но, к сожалению, он не может ничего с этим сделать, как бы сильно не хотелось. Младший поднимает руку и касается волос сидящего сзади Минхо, начиная перебирать их.
— Мне снова лучше не подходить к тебе, да?
— Феликс…
— Ничего страшного, хен. Я в порядке. Главное, чтобы ты не переживал так сильно, просто знай, что я люблю тебя.
Феликс медленно поворачивается к Ли старшему, и на его губах появляется потрясающая улыбка, которая в один миг могла осчастливить Минхо, даже несмотря на все те трудности, через которые им нужно было проходить из-за работы. Маленькие ладошки Ликса касаются сначала шеи парня, а после ложатся на его щеки. В глазах пляшут маленькие черти, ведь начинать утро с того, о чем сейчас мечтал младший, было бы прекрасно. Только младший тянется вперед к губам Минхо, как в дверь их комнаты стучат, и внутрь заходит сонный Чонин. Он растрепан не меньше того же Феликса, глаза все еще закрыты, а на щеке виднеется отпечаток от подушки. Минхо хотел бы удержать Феликса, чтобы тот остался у него на коленях, но тот того не захотел, поэтому почти сразу слез с них и поправил съехавшую футболку, чтобы скрыть оголенные участки кожи.
— Хены, идите кушать, Хенджин-хен уже всех позвал…
— Да, идем, Нини.
Младший быстро покидает комнату, а за ним тянутся и двое Ли, которые только сейчас понимают, что как бы уже ни черта не рано и все давно уже встали. Феликсу стыдно, он медленно начинает краснеть, понимая, что они собирались сейчас сделать в уже проснувшемся доме. Минхо, идя немного сзади, видит, как его парню некомфортно, поэтому просто приобнимает его мягко за талию и шепчет что-то успокаивающее на ушко, вгоняя того в краску еще сильнее. Они садятся после утренних процедур за стол, где все еще сонные остальные мемберы кушают приготовленную Хваном еду. Чан бросает странный взгляд на вошедших Ли, но ничего не говорит, лишь опускает голову обратно к еде. Завтрак проходит в непривычной тишине, Хенджин не понимает, что именно происходит. Еще вчера вечером все было хорошо — парни приехали домой со съемок, бурно рассказывая сидящему дома парню, что с ними происходило, делясь шутками — а сейчас все сидят словно в воду опущенные.
— Что-то случилось?
Взволнованный голос Хвана прерывает тишину, привлекая внимание абсолютно всех сидящих за столом. На него сразу же удивленно смотрят сидящие напротив Феликс и Минхо, а потом еще и Чонин, тоже мало что понимающий сейчас. Чан же, так же, как и остальная часть стола, просто сидит молча, будто переваривая какую-то информацию, пока Бан все же не решает все высказать, ведь состояние его мемберов, его семьи, сейчас намного важнее, чем какие-то там приказы компании и тому подобное.
— Минхо, Феликс, мы хотели поговорить с вами.
Старший Ли сразу напрягается, ведь когда Чан говорил вот так — серьезным тоном и с непроницаемым лицом, это значило лишь одно — разговор и впрямь серьезный, даже слишком.
— О чем, Чан-хен?
Феликс же был более расслаблен, ведь был убежден, что его австралийский бро никогда не попросит их сделать такого, что принесло бы им боль. Он смотрит прямо в глаза другу и пытается понять, верно ли он сейчас думает, что ничего страшного не произойдет, или же все-таки он ошибся. Но в глазах Чана нет ничего, кроме глубокого сожаления. Только вот, о чем оно — непонятно.
— Я не могу больше смотреть на то, как вы прожигаете друг друга взглядами, пока мы находимся вне общаги, где вам запретили контактировать.
— Что…?
— Я думаю, меня за такое по головке не погладят, но перестаньте так отдаляться друг от друга, пока вы не дома. Вам двоим больно, вам обоим неприятно от этого, поэтому, пожалуйста, хватит себя мучить, делайте, что хотите, пока оно не перейдет черту дозволенного на камерах, хорошо…?
Минхо тяжело вздыхает и на его губах появляется слабая улыбка вперемешку с облегчением на лице. Феликс же за секунду словно светиться начал — он сможет больше времени уделять его хену, а не просто смотреть на него со стороны. Только было одно «но», о котором Ли младший подумал почти сразу же, как только Чан сказал не бояться подойти друг к другу.
— А если компания обратит на это внимание?
— А вы не палитесь так сильно, чтобы она внимание обратила.
Парни тихо смеются, и вроде атмосфера возвращается в норму. Сынмин и Минхо даже пару раз перекидываются шутками, как они любили это делать, пока Хенджин и Феликс играются палочками, воюя за последний кусочек курочки. Чан перешептывается с Чанбином, обсуждая пока планы на сегодняшний день, пока Джисон доставал вопросами сидящего рядом с ним Чонина, все еще до сих пор не прогнавшего от себя сон. После завтрака парни начинают собираться в компанию, пока Хенджин бегает по их квартире и собирает вещи, о которых его просили мемберы.
— Хенджин, принеси, пожалуйста, телефон. Он в ящике возле кровати.
Минхо поправляет куртку и заворачивает рукава, пока его младший идет в сторону комнаты, чтобы достать телефон своего забывчивого старшего. Хван выдвигает ящик прикроватной тумбочки, пока сзади слышится просьба поторопиться — и тут ему на глаза попадается одна маленькая квадратная вещица, вызывая смущенную улыбку на губах Хенджина. Единственное, чего сейчас хотел длинноволосый — это подстебнуть своего хена, поэтому под чехол телефона отправляется это нечто.
— Ну и чего ты так долго?
— Прости, задумался немного. Валите уже, от вас шума, как от вертолета при взлёте. Давайте, кыш-кыш, не засоряем мне территорию.
Хенджин буквально выпинывает своих друзей за дверь квартиры и спокойно выдыхает. Он поворачивает замок на двери и, припевая себе под нос заевшую за несколько дней прослушивания песню, направляется в сторону гостиной — его целью было включить телевизор и посвятить себя очередной дораме, которую давно хотел посмотреть. Минхо же, стоящий за дверью, сейчас жмет плечами и улыбается вновь, направляясь к лифту, чтобы нагнать уже ушедших остальных. Рядом с открытыми дверями лифта стоит Феликс и мягко улыбается своему хену.
— Давай скорее, нас уже ждут.
— Да, малыш. Пойдем.
Минхо прижимается к стене кабинки и прикрывает глаза, громко выдыхая. Мысль о том, что он сможет, не боясь, касаться своего парня перед камерами будоражила разум. Но от мыслей его все же отвлекают, касаясь мягко щеки, а после шеи.
— Не в лифте же, Ликси.
— Поцелуй меня, и тогда я подумаю, чтобы остановиться.
— Вымогатель.
Старший все же открывает глаза и смотрит в глаза напротив, такие яркие и добрые, как и всегда. Он кладет ладонь на щеку, поглаживая большим пальцем россыпь веснушек на лице его младшего, и тянется вперед, чувствуя, как горячие губы Феликса сразу отвечают на столь долгожданный поцелуй. Руки Ликса сами окольцовывают шею Минхо, притягивая его еще ближе к себе, пока старший сжимает его талию в своих руках, не собираясь отпускать вплоть до момента их приезда на первый этаж. Их поцелуй кажется таким сладким, долгожданным, словно они не ощущали губы друг друга уже очень давно. Но так и было, уделять время друг другу с их графиком было довольно сложно, тем не менее, по вечерам они могли почувствовать друг друга, но из-за жуткой усталости это время тоже было ограничено.
Дверцы лифта открываются на первом этаже, где их ждут уже начинающие злиться немного остальные. Но увидев, как опухают розоватые губы обоих — решили оставить этот вопрос и направиться в сторону машины. В компании они снова нагружают себя работой, готовясь к очередному выступлению, от которого, по сути, зависела их гордость, да и чувства и ожидания своих фанатов ломать тоже не хотелось. Практика танца, запись, отдых в пятнадцать минут, снова практика танца — и так целый день. Минхо садится на пол, облокачиваясь о прохладное зеркало зала для практик и осматривает друзей. Те вымотаны не меньше, чем он сам — и вроде бы пора закончить и поехать домой, но Чан, Чанбин и Джисон резво поднимаются и снова убегают в студию. Чонин и Сынмин медленно собираются на занятия по вокалу, пока оставшиеся Ли должны были придумать конец для хореографии будущего выступления. Феликс лежит и смотрит в потолок, иногда двигая руками в такт мыслям о концовке — то рука упадет немного влево, а после сделает небольшой круг и вернется на исходное место, то нога повторит то же самое, пока младший с закрытыми глазами представляет, как это будет выглядеть.
Плавность движений, капельки пота, стекающие по шее, а после капающие на пол — все выглядело так, словно Феликс решил соблазнить его, хотя у того даже в мыслях не было. Ли младший садится и поправляет мокрые волосы, зачесывая их немного назад, пока не видит горящий взгляд хена сбоку. Его руки несильно сжаты в кулаки, а глаза бегают по телу Феликса — по прилипшей от пота к телу футболке, по худым ногам в шортах. И Ликсу это нравится, до невозможного сильно, что аж улыбка на губах становится более хищной, чем обычно. И тут в голову младшего приходит идея, которую тот сразу стремится исполнить. Он аккуратно встает на четвереньки и тянется в позу младенца, словно растягивая затекшие мышцы. Кадык Минхо дергается от такой картины, но тот продолжает просто смотреть, пока Ликс изощряется и в итоге, подобно коту, подползает к нему и смотрит ровно в глаза, как недавно это было в лифте.
— А на что это ты так смотришь?
— На прекрасное, Ликси.
Минхо тянет того за край футболки ближе к себе и грубо целует. Бедра младшего в тот же миг оказываются вплотную к бедрам старшего, несколько раз приподнимаясь, а после опускаясь, чтобы чувствовать, как под его собственным пахом напрягается чужой. Руки Минхо сами ползут от тонких ног Феликса к талии, под футболку, поглаживая разгоряченную тренировкой недавно кожу. Младший выдыхает, откидывая голову назад, пока чувствует, как снизу Минхо сам начинает двигаться, чтобы создавать трение между ними.
— А если кто-нибудь войдет?
— Плевать — выйдут.
Губы старшего переходят к шее — поцелуями спускаясь ниже до ключиц, где Минхо и оставляет несколько укусов. Голос Феликса становится ниже, а стоны звучат хрипло — его руки крупно дрожат, так же, как и сам младший, которого за талию придерживает Минхо, чтобы тот не свалился на пол. Тем не менее, тот все же оказывается прижат к прохладному паркету, ведь так прикоснуться кожа к коже было намного удобнее. Футболка с тела младшего пропадает быстро, открывая обзор на прекрасные две красноватые припухшие бусинки на бледной коже. Подкачанный животик сейчас втянут до такой степени, что видно ребра — Хо губами изучает каждую косточку, которую можно почувствовать сквозь тонкую кожу. Спина Феликса выгибается навстречу ласкам старшего, пока его руки медленно тянулись к резинке шорт, оттягивая ее.
— Ты что… Феликс, боже, мог бы и постыдиться.
На губах самого Ликса же лишь хитрая улыбка, говорящая лишь об одном — он ждал такого исхода, он словно предвидел, что в итоге это все закончится именно так. Под тканью легких шорт не было ничего, кроме несильно возбужденного члена, из которого сочилась тоненькая струйка предэкулята. Минхо лишь тихо смеется, что его парень реагирует на него вот так, аж гордость берет за себя, но это чувство не длится долго. Нога младшего сгибается в колене и сразу упирается в не менее возбужденный орган самого Ли старшего. Гаденькая улыбка уже светится на губах обоих — оба не собирались уступать, думая лишь о том, кто сдастся первым. Но в этой игре был всегда один победитель, и это был Минхо. Вот и сейчас Феликс не стал себе изменять и поддался чарам Хо раньше, чем обычно, на моменте когда его пальцы только коснулись возбужденной дырочки.
— Хен…
— Уже сдаешься? Неужели так соскучился по моим прикосновениям?
— Шутишь? Я их уже месяц нормально не получал, конечно соскучился!
Они снова сливаются в поцелуе, совершенно теряя счет времени. Даже момент, когда они снова садятся: Минхо, облокотившись о зеркало, а Ликс на его бедрах, они упускают, ведь заняты кое-чем намного поинтереснее, чем наблюдение за происходящим со стороны. Растянутое колечко мышц уже призывно сжимается, чувствуя только головку члена рядом, а когда Минхо все-таки входит в него — перед глазами младшего искорки начинают загораться с каждой секундой. Его хрипловатые стоны становятся громче, а руки сжимают плечи Хо сильнее, иногда даже царапая их. Узость, которую сейчас ощущал вокруг своего члена старший дарила незабываемую эйфорию, ведь тот в очередной раз убеждался, что этот малыш только его и ничей больше. Хотя Ликс никогда и не давал сильных поводов для ревности. Толчки с каждым разом становятся все размашистее и сильнее, заставляя Ликса буквально теряться в ощущениях — он еще ни разу не думал, что внутри будут такие эмоции — от неподдельной радости до нескрываемого экстаза, который он получал от тихих рыков старшего над ухом. Чувство, когда ваши обнаженные тела трутся друг об друга, особенно сильно для Феликса это сказалось именно на чересчур чувствительных в последнее время сосках, ощущение наполненности, теплых рук на боках, мягких поцелуев — все это позволило вывалиться этим двоим из реальности, оставив только их двоих, наедине с собой и их чувствами. Последний толчок и внутри ощущается что-то теплое, вязкое, начинающее после медленно стекать по обнаженным ногам прямо на пол. Стекла все запотели, внутри зала дышать было трудно, но на это было все равно. Они смотрят друг на друга, и пошлость сменяется резко на безмерную искреннюю и чистую любовь, которую не нужно показывать тем, чем они только что занимались. Мягкий поцелуй напоследок, а после короткий чмок в уголок губ — и приходится отвлечься друг от друга, ведь оставить все вот так слишком собственник по натуре Минхо не может. Хрен кто увидит его малыша обнаженным.
Они приводят в порядок зал, приоткрывают окно, чтобы свежий воздух заполнил закрытое пространство, а после довольные и сытые выходят из зала, направляясь в сторону душевых. Да, у них даже был отдельный банный комплекс на несколько этажей ниже. Вот только встретить там держащихся за руки Чана и Чанбина — Минхо и Ликс хотели в последнюю очередь. Вопрос, где они потеряли Джисона, застревает в горле, но в итоге он сам собой отпадает, ведь вслед за ними сразу же проползают Чонин, Сынмин и Джисон. Стоит этим троим только увидеть две их парочки, как глаза сами собой закатываются, а из горла вылетает недовольное «Ну вы серьезно, даже здесь?» Чонин подкалывает своих старших, смеется вместе с ними, пока они сидят в джакузи. Чан рассказывает приблизительный план на вечер, в который входило только возвращение в общагу и обсуждение камбека с Хенджином. Все-таки со следующей недели начинаются съемки — их дорогая шпала же должен знать, в какой трындец его снова втягивают. И только в раздевалке Минхо в чехле замечает припрятанный презерватив, что вызывает дикий смех сначала у самого Ли, а после и у его парня, который это видит, стоя у того за спиной.
— Ты смотри, какой предусмотрительный. В следующий раз воспользуемся им.
— Только на радость Хенджину? Издеваешься?
— А почему бы и нет, малыш.
— Господи, хен.
После этого старший снова коротко целует того в губы, и они, собравшись, выдвигаются в сторону общаги, где их ждет довольный Хенджин. Его улыбка до ушей и взгляд, который сразу падает на засосы Феликса на ключицах, заставляют и всех остальных улыбаться, пока тот с довольным писком ускакивает в среднюю комнату. Минхо притягивает к себе за талию Ликса и ведет его в том же направлении, сразу садясь рядом с Хваном, который включил очередной фильм по какой-то там линейке комиксов. Их незапланированный вечер кино в итоге превращается в сонное царство прямо на диване в гостиной, а стоящие немного поодаль Чан и Чанбин, наблюдая за этим, по-отечески улыбаются, словно перед ними и впрямь были их дети.
— The end —
