Как в сказке, ей-богу...

— Ты скотина тупая, только ушла от нас уже по мужикам! Чмо неблагодарное! — писклявые крики женщины отбивались эхом от потрескавшихся стен старого подъезда, — убирайся вон и шмару свою забирай, ходит и жрет все подряд! — Да как ты посмела меня выгнать, я платила за жильё, приносила еду, а ты? — кричала девушка, захлебываясь в слезах и крови. В полумраке коридора блеснул нож. И с поросячьим визгом ватное от наркоты тела наклонилось над пушистым комочком, который жалобно урчал от голода. Такой маленький, миленький, пушистый. Да, а под элегантной белой шерстью скрывается тощее, измученное тельце. «Не смей, сука!» — Совсем, охерела?! Ти только кота не трогай! — девушка нервно притянула к себе животинку кровавыми руками к груди и скрутилась в клубочек, укрывая. — Ещё и защищать его вздумала? Оно мне жить мешает, срет без конца и трётся под ногами! Да ты тоже такая же! — и это слова мамы. Вдруг лезвие блеснуло возле гладкой щеки и сделала порез. Начала сочиться красная темная кровь. — Не вздумай и пошевельнуться или пискнуть — зарежу нахрен! — Не смей меня и пальцем тронуть! Мне сил ещё хватает! — Решила поугрожать? Так почему тебя эти ебанутые не спасут, а? — Они не ебанутые, они жизнь мне спасли. Это моя работа, мои друзья, моя опора и защита. В отличие от твоих гадов, трахаешься с ними за наркоту и все вместе в хлам, сколько себя помню так было. — Так где они сейчас? И не смей гнать на моих любимых. — Я не пойму, они тебя уже так накачали, что ты об стенку сама головой бьешься или это с детства? Очень умный разговор конкретно достал обе стороны и первой не выдержала т/и: пустив кота по лестнице вниз, попыталась подняться с осколков бутылки. Тело ныло, а вонючий подъезд нагнетал и без того мрачную обстановку. Дело пахло дракой, надо взять себя в руки и... Девушка вмазала мамаше в нос, та заорала, запищала и попыталась пырнуть грязным кухонным ножом в грудь дочери, но не трезвое тело не слушалось, она лишь порвала потную футболку, обнажая гладкую грудь. Поспешив завязать остатки одежды гитаристка вылила оружие из рук женщины и заломила локти за спиной. Та начала брыкаться, но годы тренировок и работы в сфере охраны дали знать о себе и дочь затолкала ее в свалку, ой простите квартиру. В ней жутко воняло ссаниной и объедками. Упав на давно непылесошенный ковер наркоманка отрубилась, а старый нож воткнут в сырой пол. Резко забрав напуганный комочек шерсти и злополучные конфеты т/иша захлопнула дверь и побежала домой. Лил дождь, прохладные струйки воды смывали грязь, пот и кровь и все это месиво текло по тонким ногам. Люди странно косились на это действо, кидали в след маты и обзывания, некоторые сочувственно глядели и перешептывались, но никто не предложил помощи. Это не волновало девушку, она быстро шагала, яростно прижимая кота. Быстрее, быстрее, домой, я сейчас упаду. Дверь. Лифт. Квартира. По стене вниз. — Етить твою мать... — сказал ахуевший Яков, увидев гитаристку в таком состоянии. Парень остался один в большой квартире, а остальные по делам: Миша и Андрей — уточнять билеты на самолёт в Америку, Маша — к подруге, Реня и Балу — в музыкальный магазин, а Поручик — на свидание. В этот день только Яше сиделось дома и не зря. Он подошёл к т/и и наклонился, чтобы убрать кота. — Т/и, где ты была? Кто так тебя? Что за кот? — Я шла по конфеты, которые можно купить лишь в магазине напротив моего старого дома, да и думаю к подруге зайду, она живёт в соседней квартире. Не успела я и к двери подойти, как увидела свою бухущую мать. Она что-то орала, бросила меня на осколки, с ножом полезла. Мне удалось отбиться. Кот мой, она его там мучила, я привезла его ещё с Украины. — У нас пополнение, это круто. Но помочь то вам надо.. — Какое ещё пополнение? — пыталась спросить через звон в ушах т/и. — Аа, тебе ещё не рассказали? — рассуждал по дороге в ванную Яков. — У каждого из нас есть животные: у нас с Реником попугай, у Горшка с Андреем — рыбки, если не заметила, то они на полке возле шкафа, у Балу с Поручиком — коты, а Машки никого, вот будет этот кот. Идём за аптечкой. — Нет, сначала кот! Мать его замучила. — Как скажешь, в Балу есть корм и специальный шампунь. Сейчас приду. Т/и прижимала кота к груди, стирая другой рукой кровь с лица, но получилось только размазать все по щекам. Пришел Яша и начал греть воду в кране. Потом он взял бедное животное в руки и разместил на предварительно положенное на дно ванны полотенце. Он даже не брыкался, был очень спокойным и давал вымыть всю шерсть. Наконец можно было увидеть всю ее красоту и пушистость. После его протёрли и просушили феном. А покормить тоже не забыли: кот жадно глотал кошачью консервы, а после напился воды и смог начать медленно похаживать по коридору. — Так, т/и, ты довольна? Теперь иди умойся и аккуратно, незадивая раны вымыйся от грязи, — проговорил гитарист удаляясь из помещения. Девушка сбегала за бельем и полотенцем. Все жутко болело и прикасаться ко всем частям тела было ужасно неприятно. Хотелось кричать, не столько от физических повреждений, сколько от того, что это сделала мама, родная, мать вашу, мама! Она плакала, смотря на красные ручейки стекающей крови. Наконец успокоившись она вытерлась и натянула футболку с шортами. Под дверью стояла настоящая скорую помощь: у Яши были бинты, пластыри, мази, йод, зелёнка, перчатки. Он принялся осматривать ситуацию, и офигел. Ему стало страшно, но он пытался не подавать виду. С матами и вздохами обработал все порезы, вытащил осколки со спины и залепил все пластырем. При этом т/и не издала ни звука. Она направилась на кухню есть эти конфеты, из-за которых не могла нормально пошевелиться. — А где Зеленский? — В смысле? В Украине? — Да не, кот где? — Ты его так зачем назвала? И вот он, пришел. — Зеленский! — она принялась чесать эту всегда недовольную на вид мордашку (такая особенность этой породы). — Просто так, нельзя что-ли? — Ла-а-адно.