Любовь в воздухе

      Когда ты знаменит, то впитываешь одну простую истину как губка — нужно давать фанатам то, что им нужно.       Если не будешь это делать, если будешь гнуть свою линию, то они могут от тебя отвернуться и тогда вся твоя популярность развалится.       Есть, конечно, разные фанаты, которым, например, радостно сделать приятное; которые уважают твои личные границы и не лезут туда, куда их не просят; а есть такие фанаты, которые считают в порядке вещей обращаться со своими кумирами так, как им заблагорассудится.       Они выходят из пропитанного никотином бара поздно вечером. Вик плотнее кутается в чёрную кожаную куртку и зевает, переставляет ноги, терпеливо ждёт, пока мальчики раскланяются с фанатами, дадут всем автографы (она своё уже «отработала» в самом баре).       К ней подходит, отстрелявшись, Итан, с которым она заводит беседу, поэтому и не видит, что творится сзади. Понимает, что что-то не так, когда раздаётся недовольный голос Дамиано:       — Даже не думай.       Виктория оборачивается и видит чужую мужскую руку в опасной близости от своей пятой точки.       Вот она, причина недовольства Дамиано.       — Ой, да ладно вам, вы и не такое на сцене вытворяете, — особо наглый фанат за словом в карман не лезет. — Виктория — очень красива, смотрю и глаз радуется. Невозможно не пройти мимо!       Вик смотрит на Дамиано: взъерошенный, без обильного макияжа в этот вечер и уставший, с самого утра на ногах. На нем — нежно-голубые джинсы, белая футболка и зелёный жакет.       — Не советую, — вкрадчиво повторяет, напоминая змею-искусителя. Кому-то кивает впереди Вик, и та чувствует, как её под руку с обеих сторон берут подошедший Томас и Итан.       Догадывается — хотят увести.       — Я могу и сама, — выдаёт хрипло Виктория, пытаясь обернуться, но парни попадаются настойчивые. — Я не… Я не барышня в беде.       — Идём поговорим.       — Идём, — с легкостью соглашается Давид. — Ребят, доставьте Вик домой. Я приеду к тебе, — добавляет, уже обращаясь к ней.       Как бы Вик не брыкалась и не пыталась остановить Томаса и Итана, она оказывается в меньшинстве. Они в точности исполняют наказ Дамиано — довозят её до квартиры и даже провожают до двери.       Вик не ложится спать. Садится на диван, прикусывает кончик большого пальца и ждёт. Какой тут сон, когда в голове крутится мысль, что солиста прямо сейчас избивают в переулке за баром.       Де Анджелис это раздражает — она сама в состоянии разобраться с надоедливыми фанатами, не нужно ей это благородство. Конечно, приятно, что за неё вступаются, но, между прочим, она и сама могла пойти в переулок и показать этому парню, что лучше её не трогать.       Вик не знает, сколько времени проходит, прежде чем в её квартире появляется Дамиано.       — Спасибо, что заступился за меня, но не стоило. Я бы ему всё сказала сама…       Дамиано склоняет голову, растягивая губы в лукавой улыбке.       — А кто сказал, что я словами разобрался?       — Нет?..       — Нет.       Теперь Вик всматривается пристальнее. Оглядывает его — вроде бы не пострадал, нос и губы не разбиты; хватает за руки, впериваясь взглядами в костяшки пальцев. Он со смешком одёргивает руки.       — Ты же музыкант, ты должен беречься.       — Руки должны беречь ты и парни, а я могу и в гипсе ими размахивать со сцены.       — Дамиано, что ты с ним сделал?       — Да ничего такого, доходчиво просто объяснил, что не стоит таким образом оказывать знаки внимания девушкам. Если тебе кто-то приглянулся — скажи словами.       — Ага, сказал тот, кто подрался в переулке.       — И вышел из драки победителем, — важно добавляет Давид, вздёргивая нос. Вик хмыкает — мальчишка, ну какой же мальчишка, подрался и рад.       — Лицо не пострадало? Плохо видно, — поясняет, щурясь. — Такое на фотосессии не замажешь, знаешь ли.       — Не пострадало. Говорю же, вышел победителем по всем фронтам.       — Только давай без драк, хорошо? Ещё в статье засветимся, а плохая репутация ни у кого не в почёте.       — Окей, Вик.       За то, как он тянет её имя, Вик ему всё прощает.       (Только она ему об этом не говорит).