— О-ох, ну… Это крайне сложно объяснить. Дело в том, что… Я вроде как искала вас и…
Казуаки смотрит на меня и по его глазам мне становится ясно, что он меня понял. Мужчина тяжело вздыхает, но на меня не смотрит. Его взгляд прикован к окну, словно если бы там действительно было что-то интересное.
— Я понимаю тебя, Тосака. Или мне лучше называть тебя Хиёко?
От его слов что-то внутри шевелится, и я на мгновение не знаю, что сказать.
— К-как вам, удобнее, сэр! — с опозданием заявляю я.
— Хиёко… — он выдыхает моё имя, словно пробуя на вкус, — Я удивлён, что ты ещё помнишь обо мне. Я надеялся, что ты забудешь меня или я тебе разонравлюсь, но, к сожалению, нет.
Нанаки замолкает, но я знаю, что он будет говорить ещё.
— Ты, и в правду, выросла и стала невероятно прекрасной. Мне крайне приятно видеть, как ты изменилась. Но, как бы болезненно то не было, ты изменилась. Я — нет. Твои тёплые и длительные чувства, действительно приятны мне, но… Те шрамы никогда заживут. Я по прежнему боюсь потерять тех, кого люблю. Боюсь, что твоя симпатия не найдёт отклика в моих страданиях.
×× попытаться утешить
×× обнять