Солнце нашей империи

Улыбка на лице Феликса раздражает меня. Я стараюсь не отвлекаться от дел, всматриваясь в бумаги, но затылком чувствую, как Робейн буквально светится. Он безнадёжно уверен, что я переживаю за своих драгоценных дочерей, которые отправились на прогулку в город. Он прав… Как отец я переживаю за них, ведь они будущее нашей империи. Я никому не позволю причинить им вред. Но как обезумевший собственник я особенно переживаю за Атанасию. Дитя, на которое раньше мне было невыносимо смотреть… от которого я всей душой жаждал избавиться, теперь выросло в прекрасный бутон розы. Принцесса, словно ангел, упавшая с небес… Изводит меня, все больше стирая рамки разумного. «Когда-нибудь Ваши дочери полюбят и выйдут замуж за достойных мужчин» мечтательно вздыхает Феликс, будто специально подливая масла в огонь, но испуганно замирает, как только встречается с моим разгневанным взглядом, который буквально шипит «убью». Я никогда не отдам, Атанасию. Никогда не отдам своего ангела… Никому. Убью собственными руками без колебания души… Кто бы не стоял у меня на пути. А если потребуется…то пожертвую всем. Она мой воздух… Без воздуха жизни нет. Феликс разводит руками в знак своей невиновности, понимая, что промолвил лишнего. Но его не за что винить. Я знаю, что Робейн желает им только счастья… но почему-то сердце так больно сжимается, что за его слова я готов вонзить ему в сердце кинжал, а поэтому громко рычу «Убирайся». *** Как и обещалось, вы вернулись спустя каких-то пару часов… Пару часов, что стали для меня настоящим испытанием, будто я вечность скитался по жаркой пустыни, умирая от жажды. Так внутри меня сжигало чувство тревоги. Всё это время я старался посвятить себя делам, но не мог. Из-за тебя на меня напала холера. И кто-то из прислуги мог подумать, что я болен... Лишь один Феликс забавлялся на мое состояние, создавая мне ложный образ заботливого отца. За что чуть пару раз не лишился своей головы. Как цунами я направляюсь в холл, в котором вы расположились с покупками из города, развлекая прислугу и Феликса распаковкой новых безделушек. Я слышу звонкие голоса. Дженнет увлекательно рассказывает о вашей поездке в город, особенно подмечая про вкусные пирожные в местной пекарне. Феликс грустно вздыхает, отчаянно надеясь, что он когда-нибудь тоже там побывает. Веселье и смех заполняет просторную комнату, но стоит мне громкими шагами обозначить свое присутствие, в холле повисает тишина. Я останавливаюсь возле тебя, мои топазовые глаза встречаются с твоими, не обращая на других внимание. Словно их и не существует вовсе. Есть только ты и я. «Папа» радостно восклицает Дженнет и желает броситься в мои объятия, но мой взгляд даёт ясно понять, что сейчас я очень опасен. От неожиданности Дженнет смиренно замирает на месте. «Папа… мы вернулись» обращаешься сдержанным тоном ко мне ты, слегка улыбаешься, стараясь оказать на меня успокаивающее воздействие, чувствуя, как внутри меня извергается вулкан, но не выходит… как только я слышу твой голос проваливаюсь в темную бездну, по венам пульсирует кровь. Я срываюсь с места и в один миг подлетаю к тебе. «Кто? Кто прикасался к тебе?» наперекор всем кричу. Я все ещё не помню обо всех присутствующих… в моих глазах только ты. Я хватаю тебя за руки и судорожно осматриваю, словно пытаюсь найти следы чёрной магии, сам не ведая, что творю. Атанасия, ты мой наркотик, за тебя я продал свою душу Люциферу и не могу допустить, что кто-то попытается тебя отобрать у меня. Дженнет встревожено наблюдает за нами. Она не понимает такую мою реакцию, ведь на прогулке вы были вдвоём. А может быть её волнует другое? Возможно, её драгоценной сестре что-то угрожает, о чем она не может знать? Ох, милая Дженнет, единственная угроза для твоей драгоценной сестры это я. «Что вы встали?! Быстрее наберите принцессе Атанасии ванну!» срываюсь на крик, яростно бросаю взгляд на прислугу, и те на подкошенных ногах в агонии торопятся исполнить мой приказ. «Что с Вами, ваше Величество?» осторожно спрашивает Феликс, но его вопрос я игнорирую, возвращая все свое внимание к тебе. Я тщательно огладываю тебя, верчу в своих руках, как драгоценную вещицу. Ищу, чтобы нигде не было царапины. Ты напугана не меньше, но стараешься перед другими не показывать свою слабину. Ты горда. Глупая дрянь… С каждым разом моё желание к тебе выходит за все последние рамки безумия… Я жажду подчинить тебя своей воли, как верную зверюшку усадить на цепь и заставить следовать за собой… возможно это твой самый наихудший кошмар. Когда я окончательно пойму, что спятил — он исполнится. Я крепко сжимаю кисть твоей руки, на твоей коже появятся вновь новые отметины из-за того, что я не могу себя контролировать, но и на это мне плевать. Только я могу причинять тебе страдания. Дергаю на себя и заставляю идти за собой. Краем уха улавливаю, как Дженнет обращается ко мне, но все бесполезно, мне сейчас нет дело до чего-либо ещё. У Дженнет и остальных остается в голове рой безответных вопросов, что побудило во мне такую ярость… для них это шок… для Дженнет — загадка. Она никогда не видела мой гнев. *** Для всех ты послушно следуешь за мной, изображая роль покорной дочери, но стоит нам выйти в безлюдный коридор, как выхватываешь свою руку. «Они ведь могут догадаться» говоришь тихо. Ты не хочешь, чтобы все знали о том, что ты игрушка его Величества. А я готов это вырезать на каждом участке твоей нежной кожи, чтобы ни у кого не осталось сомнения. Ты только моя. Разворачиваюсь резко, встречаюсь с твоим гордым взглядом топазовых глаз. Хочу… требую… поцеловать тебя пылко, сжать крепко в своих сильных руках до хруста твоих костей, пока ты не задохнешься и не подаришь мне в поцелуе последний свой вздох. Ты чувствуешь опасность и делаешь медленный шаг назад, вот-вот готова броситься от меня прочь. Но я не позволяю. Я хватаю тебя и запрокидываю к себе на плечо. Быстрым шагом направляюсь с тобой в дворцовую ванну. Я желаю смыть с тебя грязь. Ты не сможешь никогда убежать от меня, Атанасия. Ты всегда будешь в моих руках. От неожиданности ты вскрикиваешь и начинаешь сопротивляться, срабатывает защитная реакция, конечно, ты никогда не знаешь, на что я, действительно, способен, но не оставляешь попытки освободиться. Жалкая мерзавка, я ведь сильнее… Однажды я просто тебя сломаю и убью. И это будет для тебя наилучшим подарком. *** Прислуга замирает на месте стоит мне появиться с тобой, запрокинутой на плече, в ванной комнате. Я быстро ставлю тебя на ноги, и принимаюсь сам же тебя раздевать. Ты краснеешь, хочешь убрать мои руки, но не рискуешь при других мне возразить, чтобы не усугубить ситуацию сильнее. В отличие от меня ты соображаешь еще ясно и помнишь, что мы не одни. Я замечаю неловкость прислуги, которые отводят от нас свои взгляды, воспринимая всю абсурдность ситуации. Я велю им оставить нас одних. В полном замешательстве прислуга послушно исполняет мой приказ. «Ты забыл, что я все ещё твоя дочь? Это выглядит дико!» ты не останавливаешь меня, когда я уже почти срываю твоё платье цвета сирени, желая как можно скорее освободить твое прекрасное тело от ненужной одежды. Говоришь спокойно, но голос дрожит. Поднимаю свой взгляд на тебя, ты замираешь, видишь, как в нем дьявол танцует свой безумный танец. «Мне плевать… если им дорога жизнь они закроют на это глаза» зарываюсь рукой в твои золотистые волосы, сжимаю у корней и притягиваю тебя к себе с силой, из-за чего тебе приходиться приподняться на носках. Ты упираешься своими маленькими ладошками в мою грудь, как в стену, чтобы найти точку опоры. «Клод…» «Замолчи» хочешь сказать что-то ещё, но я не желаю слышать твой голос, от которого моё тело сковывает оковами. Ты остаёшься совершенно нагой, и я сам на руках аккуратно опускаю тебя в теплую воду с лепестками роз. Твоя красота завораживает и я готов вечно любоваться тобой, но внутри все ещё стучит ярость, при мысли, что грязный город мог «испачкать» моё сокровище. Я опускаюсь на колени рядом с ванной, хочу очистить тебя. Но ты резко перегибаешь край ванны, хватаешься за ворот моего халата и сжимая, притягиваешь к себе. Увлекаешь меня в сладкий поцелуй, оглаживая влажной рукой мою щеку. «Папа, искупайся со мной» шепчешь мне в губы и медленно развязываешь пояс моего халата. Атанасия, ты стала такой испорченой… испорченной для меня. Я помогаю раздеть себя, а после забираюсь к тебе в воду. Сажусь позади тебя, а ты удобно устраиваешься между моих ног, прижимаясь обнажённой кожей к моей, словно обжигаешь раскаленным сплавом. Откидываешь голову мне на грудь, берёшь мои руки в свои и нежно целуешь мои пальцы. «Если ты думаешь меня так задобрить, Атанасия…» на моём лице усмешка. Я целую тебя в висок. «Вас невозможно задобрить, Ваше Величество» игриво отвечаешь мне, и я вижу, как в твоих топазовых глазах пляшут огоньки. Ты начинаешь водить моими руками по своей груди, пальцами рисуешь узоры на коже, омывая её. Меня накрывает желание, кажется, что комната кружит по часовой стрелке. Я принимаюсь целовать твою шею, спускаюсь влажной дорожкой к плечам и кусаю за нежную кожу. Ты тихо постанываешь, отдаваясь эмоциям. Сжимая мою руку в своей, ведёшь ею ниже по гладкому животику и ещё ниже к своему сокровенному месту, которое принадлежит только мне. Только я могу касаться его, Атанасия. Я рычу, как только пальцы касаются промежности, ты ведёшь в этой игре и мне это чертовски нравится, я подаюсь тебе, позволяю тебе быть главной. Ласкаю тебя пальцами, как этого хочешь ты, и ты начинаешь стонать громче, прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. Мой член наливается кровью, упирается в твою поясницу и любое трение об твои изгибы разрядами тока разносятся по моему телу. «Хочешь меня, папа?» разворачиваешь свое лицо ко мне, мимолетно целуя в губы. Маленькая дрянь, ты собираешься изводить меня? «Хочу» вырывается утробное рычание из моей груди, и я замечаю на твоём лице улыбку. Ты отпускаешь мои руки, и переворачиваешься в ванне, опускаясь на меня ко мне лицом. Сама усаживаешься на мой колом стоящий член, принимая его в себя так жадно и требовательно. Обнимаешь за шею, прижимаешься ближе и начинаешь плавно двигаться. В свое удовольствие…как нравится тебе… ты играешь не по правилам, Атанасия, ты все больше становишься похожей на меня… Я хочу схватить тебя руками и задать свой ритм, но ты перехватываешь мои руки и заводишь их мне за голову, сцепляя в замок со своими. Я не сопротивляюсь, я послушно подчиняюсь тебе. Используй меня как тебе этого хочется. Для меня это честь… Ты начинаешь двигаться быстрее, срываешься на крик, я чувствую, как ты сжимаешь внутри меня сильнее, дрожишь, подходишь к кульминации. И к своему удивлению я хочу кончить с тобой только от мысли, что мой член доставляет тебе неимоверное удовольствие. «Атанасия» рычу твоё имя, я знаю, что тебя это заводит, и ты содрогаешься в нахлынувшем оргазме, затыкая мой рот поцелуем. Мы кончаем одновременно. *** На следующий день по замку разносятся слухи, что я принес тебя в ванную комнату на руках и более того, остался с тобой для ее принятия. Но в моем присутствии сохраняется молчание. Со мной милая Дженнет не рискует поднимать этот вопрос, сама же себя, уверяя, что для этого была причина. А на все ее вопросы, обращенные к тебе, ты лишь одариваешь её улыбкой, заставляя отвлечься на что-то другое. Мне забавно за вами наблюдать. И за тем, как твои щеки наливаются румянцем, стоит кому-то заговорить о произошедшем. Лишь Феликс, как обычно, старается понять, что же на самом деле творится у меня на душе, рискуя своей жизнью лишний раз. Но я сохраняю спокойствие и только прошу его убираться.