Крестный отец русской ЛГБТ литературы

1906 год выдался непростым для русской цензуры, ведь в печать практически одновременно вышли две повести об однополой любви: «Крылья» о гомосексуальной и «33 урода» о лесбийской. Автором первой был Михаил Кузмин. До ее публикации Михаил Кузмин был известен как один из поэтов Серебряного века — завсегдатай литературного кафе «Бродячая собака» и «Башни» Вячеслава Иванова. И также Кузмин был открытым гомосексуалом и на протяжении практически всей своей жизни вел дневник, из которого можно почерпнуть много сведений о гомосексуальной культуре российской империи рубежа 19-20вв. Но обо всем по-порядку. Михаил Кузмин родился в 1872 году в Ярославле в семье морского офицера в отставке, а по линии матери одним из его предков был французский актер Жан Орфен, от которого Кузмин унаследовал внешность и любовь к искусству. Михаил рос болезненным и слабым, мальчишеские игры не любил и больше тяготел в обществу девочек. «У меня все были подруги, а не товарищи, и я любил играть в куклы, в театр, читать или разыгрывать легкие попурри старых итальянских опер…» Михаил Кузмин Histoire Edifiante De Mes Commencements В 1884 году семья Кузминых переехала в Петербург, и Михаил поступил в гимназию. В гимназии он учился плохо, однако очень любил языки. В скором времени умер его отец. Именно тогда Михаил испытал первый приступ религиозности, начал увлекаться античной культурой и влюбился в другого гимназиста — высокого белокурого полунемца. В пятом классе в гимназию перевелся новый гимназист Георгий Чичерин — будущий нарком иностранных дел. Мальчики быстро подружились и часто бывали друг у друга в гостях. Их объединила любовь к музыке, литературе и представителям своего пола. Георгий делился с Михаилом любимыми книгами и музыкой, а Михаил показывал Георгию свои первые робкие музыкальные сочинения. Во время учебы Михаил грезил о карьере священника. Зная о его наклонностях, в гимназии лишь посмеивались. В конечном итоге Кузмин поступил в консерваторию, где учился у Римского-Корсакова и мечтал стать композитором, но помешала роковая любовь. В 1893 он познакомился с князем Жоржем — офицером конного полка, который был старше Михаила на 4 года. Необходимость скрывать свой роман, проблемы в консерватории, сложности с принятием себя и общественное порицание привели к тому, что Кузмин попытался покончить с собой. К счастью, попытка оказалась неудачной. Однако, консерваторию пришлось оставить. «Моя любовь еще удвоилась; я во всем признался матери, она стала нежной и откровенной, и мы подолгу беседовали ночью или вечером за пикетом. Говорили почему-то всегда по-французски…» М. Кузмин В скором времени Кузмин с князем Жоржем отправились в путешествие за границу и посетили Италию, Грецию и Египет. Воспоминания об этом путешествии вылились в поэтический сборник «Александрийские песни». Однако, в Вене произошло непоправимое: князь Жорж умер от болезни сердца, оставив Михаила одного. Михаил старался забыться в учебе и писал длинные письма Чичерину, ведь только он мог понять всю глубину его переживаний. Для самого Кузмина начался период метаний. Он то отращивал бороду и водил дружбу со старообрядцами, то грезил новым искусством и Италией, но в конечном итоге сбрил бороду, надел костюм денди и отправился покорять своими стихами Петербург. О Кузмине в Москве шли легенды. О каждом поэте идут легенды, и слагают их все та же зависть и злостность. Припев к слову Кузмин был «жеманный, мазаный». Жеманности не было: было природное изящество чужой особи, особое изящество костяка (ведь и скелет неравен скелету, не только души!) — Марина Цветаева «Нездешняя встреча», 1936 Одна влюбленность сменяла другую, становясь вдохновением для новых стихов. Про себя Кузмин говорил: «Мне бы хотелось быть богатым, наглым, утонченным и бессердечным» Будучи по натуре поэтом-лириком, он стремился воспевать любовь, но ту любовь, за которую в 19 веке был осужден Оскар Уайльд. Но вот пришел 20 век: влияние цензуры ослабло, и Кузмин решился попробовать свои силы в прозе и написать повесть о той любви, которая не смела даже назвать свое имя. И вот в 1906 году в печати появилась повесть «Крылья».

***

«И люди увидели, что всякая красота, всякая любовь – от богов, и стали свободны и смелы, и у них выросли крылья» М. Кузмин «Крылья» Главный герой повести гимназист Ваня после смерти матери переезжает к своим родственникам в Петербург. В их доме часто бывают гости, среди которых Ванино внимание привлекает Ларион Штруп. Ларион богатый полуангличанин с манерами джентльмена, и в него влюблены многие девушки, но сам он остается к ним равнодушен. Ване нравится проводить время в его обществе, и под влиянием Лариона он начинает интересоваться искусством и языками, но все рушится в тот момент, когда одна из девушек, влюбленных в Лариона, сводит счеты с жизнью, а сам Ваня узнает страшную тайну — Штруп имел интимную связь с лакеем Федором, который до этого работал в мужских банях. Это открытие отталкивает Ваню, он пытается забыться на природе, где отвергает ухаживания одной вдовы, но это не приносит ему успокоения. Проходит время и, путешествуя по Италии, Ваня вновь встречает Штрупа. Во время откровенного разговора юноша признаёт, что его разрыв с ним был опрометчив и необдуман, а двигала им ревность, а не отвращение. Выслушав Ваню, Ларион предлагает ему отношения, сравнивая принятие своей гомосексуальности с крыльями, которые вот-вот у него вырастут. В конце повести Ваня пишет записку Штрупу, в которой соглашается на его предложение.

***

В основу «Крыльев» легли воспоминания Кузмина об Италии, и у многих героев есть реальные прототипы. Повесть написана в импрессионистской манере, призванной раскрыть мир мыслей и чувств главного героя, и переполнена множеством отсылок к эллинской культуре. К примеру, название «Крылья» это ни что иное, как аллюзия на один из диалогов Платона «Федр». Согласно Платону, когда душа благородного мужа любуется красотой юноши, от этого у него вырастают крылья. Через связь с античностью Кузмин эстетизировал гомосексуальную любовь и подарил своим героям счастливый финал. Надо ли говорить, что повесть разлетелась с прилавков как горячие пирожки, и вызвала настоящий скандал в обществе? Максим Горький назвал Кузмина «воинствующим циником», Зинаида Гиппиус окрестила «Крылья» «мужеложным романом», а остальные критики окрестили автора как пошляка, который «сладострастно смакует содомское действие», и только Блок в своем дневнике назвал «Крылья» чудесными. Но что же вызвало такой скандал, учитывая то, что в самой повести не было даже намёка на однополый поцелуй? Одной из причин было то, что Кузмин в своей повести упомянул мужские бани. Несведущий читатель не обратил бы на эту деталь никакого внимания, но дело в том, что в то время в Российской империи в мужских банях банщики помимо обычного мытья за дополнительную плату могли оказать услуги интимного характера. Помимо Кузмина упоминание о этом можно встретить в дневниках Константина Романова. Это было довольно распространенной практикой, но говорить об этом в приличном обществе было не принято, а упоминать в художественном произведении и вовсе немыслимо. И все же из песни слов не выкинешь. Помимо основной литературной деятельности Михаил Кузмин часто оказывал протекцию начинающим поэтам, продвигая их произведения в печати и знакомя с нужными людьми в литературной богемы. «Я подмастерье знаменитого Кузмина», — писал брату начинающий поэт Виктор Хлебников получивший на «Башне» новое имя «Велимир». Кузмин ободрял эксперименты молодого поэта и покровительствовал ему. В своём дневнике Кузмин писал, что у Хлебникова «есть что-то очень яркое и небывалое», и называл его стихи «гениально-сумасшедшими». С другим начинающим поэтом гусарским юнкером Всеволодом Князевым Кузмина познакомила одна дама. Вскоре весь Петербург заговорил об их страстном романе. Они появлялись вместе в арт-кафе «Бродячая собака», для которой Князев написал гимн. А однажды на одном из литературных вечеров Князев так увлекся, читая свои стихи, что сломал стул. Кузмин предложил ему создать совместный сборник «Пример влюбленным. Стихи для немногих», и они часто посвящали друг другу стихи. Я говорю тебе: «В разлуке Ты будешь также близок мне. Тобой целованные руки Сожгу, захочешь, на огне…» Писал Князев. И Михаил отвечал: «Целованные мною руки Ты не сжигай, но береги: не так суровы и строги законы сладостной науки» Будучи офицером, Князев служил в Риге и Кузмин навещал его там, а Князев приезжал в Петербург. Князев был бисексуалом и не отличался верностью, так что ссоры стали для них обычным делом. «Иной раз слышно было, как прекрасно звенят гусарские шпоры по коридору в направлении его комнаты», — вспоминали соседи Кузмина. На одном из вечеров Князев познакомился с актрисой Ольгой Глебовой-Судейкиной, и у них завязался роман, который закончился также быстро, как и начался, а через год Князев застрелился в Риге. Еще одним из протеже Кузмина был поэт Евгений Геркен. Кузмин написал предисловие к его сборнику стихов «Башня». За Геркеном прочно закрепилось звание подающего надежды поэта, но в 1933 году он был арестован по делу ленинградских гомосексуалов, а в 34 осужден на 10 лет, и до нас практически не дошли его поздние сочинения, позволившие бы судить о том, оправдались эти надежды или нет. В 1913 году Кузмин познакомился с Осипом Юркунасом. По совету Кузмина Осип взял псевдоним Юрий Юркун, а Кузмин помог ему опубликовать рассказ «Шведские перчатки». Юркун как и Кузмин любил музыку и собирал дневники. В скором времени они поселились в одной квартире. В тот период Кузмин написал одно из самых сильных своих произведений — поэтический сборник «Форель разбивает лед» Времена стремительно менялись, и после оттепели НЭПа последовала новая волна гонений. В 1931 году после очередного обыска Юркуна упорно пытались завербовать в осведомители ГПУ. В конце ноября 1931 года Кузмин поехал в Москву и добился, чтобы с Юркуна сняли обязанности осведомителя, но заведённые на него дела остались. Сотрудники ГПУ интересовались и Кузминым: его дневниками и связями, но прийти за ним не успели — в 1936 году Михаил Кузмин умер на больничной койке от пневмонии сразу после визита Юркуна, а часть его дневников исчезла в архивах ГПУ. Юркун же был арестован вместе с другими писателями и расстрелян в 38, а его архив бесследно исчез. Поднятая Кузминым сексуальная революция была заморожена почти на 100 лет, многие архивы уничтожены, но как известно, рукописи не горят.