Глифт

      Глифт обычно заставлял их искать друг друга.       Вики могла выпить всего бокал, и её потребность в Люцифере мгновенно взлетала до невероятных высот: перед расфокусированным зрением то и дело вспыхивали очертания татуировок, по чернилам которых она игриво скользила языком, мускусный тяжёлый аромат смуглой кожи и глаза — горящие алые угли.       Между ними было всего ничего.       Вики предпочитала в свободное от глифта время носить на голове тонкий белый нимб, Люцифер находил свою отдушину в тяжести бархата дьявольских крыльев. Их миры были параллельными и пересекались очень редко, да и то — исключительно по пьяне.       Всё очень просто. Люцифер — плохой мальчик, сын Сатаны, будущий король Ада, Вики Уокер — хорошая девочка, дочь Ребекки Уокер, будущий член Совета. Их будущее было запланировано ещё до того, когда и Вики, и Люцифер едва-едва ходить учились — она на земле в нежных объятиях отца, а он в Аду, босиком по раскалённой лаве.       Лишь секс выбывал из списка их предназначения. И секс же был единственным, что Вики могла в нём любить, не боясь маминого осуждения: Люцифер был тяжёлым, угрюмым, вспыльчивым и жутко ядовитым, настолько, что даже минимальное общение, вроде случайного столкновения в коридоре, могло заставить её бессильно тонуть в ненависти.       — Смотри куда прёшь, инфузория.       — Разуй глаза, идиот.       И всё — искра, вспышка, буря, безумие, один бокал глифта, и Вики покорно раздвигает ноги. Думает, однако, далеко не об Англии и даже не о Совете. Думает о том, что Люцифер на вкус опьяняет куда сильнее глифта, спина его изрисована шрамами и татуировками одновременно, а на шее нервно дёргается острый выпирающий кадык — и Вики целует, целует его в горло, осыпает поцелуями лицо и напряжённые плечи, кусается и царапается, оставляет после себя алые разводы, которые исчезнут с рассветом, затянувшись с помощью ускоренной регенерации.       Она смежает веки и даже на трезвую голову вспоминает, каково чувствовать язык Люцифера у себя во рту — каждый раз это вспоминается всё быстрее и быстрее, будто она не успевает смыть его с себя так же просто, как смывает опьянение одним глотком целебной настойки.       А он не даёт ей лечиться — вцепляется зубами в загривок, рвёт сердце на куски, давит и душит, оставляя после себя все оттенки сиреневого, фиолетового и жёлтого, а потом исчезает. Словно его не было. Словно не он был смертельно пьян всего одно мгновение назад.       Вики закрывает глаза и считает до трёх.       Как же хорошо, что кроме глифта их больше ничего не связывает. Утром Люцифер сделает вид, что её не существует, а Вики на всякий случай наденет водолазку с высоким воротником. Никаких улик, ничего общего. Только глифт. С каждым днём обманывать себя становится всё проще и проще.