just drabbles

      Хосок с самого детства любит сказки с красивыми принцессами и благородными рыцарями, спасающими дам своего сердца из лап кровожадных драконов, сказки про фей крестных, которые по щелчку пальца могли выстроить своим детям огромный замок. Мама тихо и по-доброму посмеивалась над своим мальчиком, читая раз за разом новые сказки, пополняя небольшую полочку в детской комнате.       Уже в свои пять, Чон решил, что найдет свою принцессу и если будет нужно, то спасет ее из лап дракона.       Дети наивны, на то они и дети. Со временем в их глазах перестают светить те искры веры в чудо и волшебства, что были и раньше.       Но в глазах Хосока сейчас фейерверки искрятся и улыбка тянется до ушей. Все потому что его принцесса держит своего рыцаря за шкирку, впечатывая того в стену, шипя что-то едкое чуть ли не в губы.       И Чон бы только рад был, если кроме вкуса железа на губах, будет и вкус губ его принцессы, слишком уж они манящие своей пухлостью, действуют как дурман, туманя разум.       Юнги уже давно говорит, что его друг безнадежен, примерно с того времени как они оба поступили в колледж и как Хосок впервые увидел свою пассию.       Парень харкнул кровь на асфальт, вдыхая свежий воздух и все так же улыбаясь. Чон совсем плох, ведь его будоражит то, как его вжимают в стены кампуса, выбивая всю душу. Он готов с хриплыми стонами шептать заветное «еще, давай еще, я хочу чтобы твой запах остался на моей куртке, чтобы твой взгляд и голос жили на подкорке мозга до скончания жизни». И на него смотрят как на придурка, роняя и втаптывая взглядом, рыча тихое «еблан», удаляясь как можно дальше от «чахоточного».       Да, перед своей принцессой он безоружен и безнадежен.       Его принцесса, оказалась принцем с мягким именем Сокджин и глазами цвета чернил, которые манили к себе как омут и в которых Хосок с удовольствием бы утонул. Все его называли моделью и мокрыми мечтами девушек, Чон же назвал его своей принцессой. Принцессой с статными, широкими плечами, высоким ростом и осиной талией. Бархатным голосом, придурковатым, но уже таким любимым смехом, извечной черной кожанкой от которой пахло, чем-то терпким, пробитыми ушками с золотыми сережками. Ким был выше и больше, но честно, для Хосока все эти факторы сводились на ноль, ведь тот не видел минусов совершенно.       На этом, пожалуй, вся мягкость заканчивается.       У Джина руки тонкие и изящные, но в них более чем достаточно силы поднять рыцаря над землей, встряхнуть как куклу… И на самом деле, сделать все, что угодно. Потому что Чону не важно, как получить внимание своей пассии через боль или нежность, да, второго бы хотелось больше, он пока работает над этим.       Потому что мама сказала, что принцесс нужно добиваться.       Именно поэтому парень облизывает свои пересохшие губы и с хриплым выдыханием говорит Джину «и это все, на что тебя хватило?», прекрасно понимая, что эти слова станут как красная тряпка для быка.       Потому что Джин его дурман, полынь трава, называйте как хотите. Он нужен ему до боли в легких, до слез и смеха застрявших в горле. В каждом синяке и ссадине, который тот оставил. Дайте его внутривенно и рыцарь умрет в конвульсиях от удовольствия и большого количества серотонина.       Чон знает, что парень снова оставит несколько сантиметров между их губами, чтобы впрыснуть весь яд, который имеется, чтобы Хосоку вновь стало плохо. Поэтому своими дрожащими руками как при лихорадке, притягивает за ворот кожанки свою принцессу, впиваясь в губы.       Он не ошибся, когда думал, что эти губы, самое мягкие, что он пробовал, что кусать их будет верхом удовольствия и что ноги перестанут держать, станут мягкими как вата. Ухмылка расплывалась от еще одной догадки, которая так же стала явью. Джин мажет губы гигиенической помадой со вкусом вишни, от чего остается кисловатый привкус и от чего вылизать хочется их еще больше.       Чувство полного счастья длится пару секунд, как его роняют наземь, спуская с небес.       Лицо Джина красное, больше от смущения, чем от злости, тот не скрывая показывает свой оскал, но опьяненный Хосок видит в этом нечто сексуальное и так уж и быть, готов отдать все свое тело, чтобы эти зубки оставили на нем багровые отметины.       -Какой же ты блять обмудок, - слова разобрать было трудно, потому что развернувшись на все 180 градусов, Ким ретировался, расталкивая всех тех, кто не давал ему пройти, по пути хватая и таща под руку своего шокированного друга Намджуна.       -Принцесс нужно добиваться. И я тебя добьюсь, Джин-и…, - Чон тихо и мечтательно промурчал себе это под нос, тихо смеясь с психованного Юнги, который как из под земли вырос, только лишь для того, чтобы вбить в эту пустую голову хоть что-то.