Правление волков

МАХИ КИР-ТАБАН, РОЖДЕННАЯ НЕБЕСАМИ, была одной из долгой династии королев. И все они были так глупы, подумала она, и ее пульс участился, когда она читала приглашение, зажатое в руке. Не были бы они такими дурами и я бы сейчас не находилась в столь затруднительном положении.       На ее лице не было признаков гнева. Кровь не прилила к ее гладким щекам. Она была королевой и вела себя соответственно — прямая осанка, сдержанная поза, спокойное выражение лица. Ее пальцы не дрожали, но каждый мускул ее тела стремились стереть в порошок эту бумагу с элегантными буквами.       Король Николай Ланцов, великий князь Удовы, единоличный король великого народа Равки, и принцесса Эри Кир-Табан, Дочь Неба, самая Чистая из Династии Табана, будут рады приветствовать королеву Махи Кир-Табан на праздновании бракосочетания в королевской часовне Ос Альты.       Свадьба состоится через месяц. Достаточно времени, чтобы прислуга упаковала роскошные платья и драгоценности, чтобы была собрана королевская свита, чтобы подготовить ее стражниц Тавгарада, элитных солдат, охранявших ее семью с тех пор, как первая королева Табана взошла на трон. Полно времени, чтобы совершить путешествие по суше или на новом роскошном дирижабле, который построили ее инженеры. Полно времени, чтобы умная королева смогла начать войну.       Но прямо сейчас Махи должна была выступить перед министрами, стройным рядом стоявших перед ней в зале совета. Ее мать умерла всего месяц назад. Корона могла бы вернуться к бабушке Махи, но Лейти Кир-Табан было почти восемьдесят лет, и она давно покончила с проблемами управления целой нацией. Все чего она хотела - это ухаживать за своими розами и проводить время в компании горячих любовников, поэтому она благословила Махи на царство и уехала обратно в деревню. Махи короновали буквально через несколько дней после похорон ее матери. Находясь в этом новом статусе, она хотела быть уверенной, что ее правление будет долгим. Она положит начало эпохе процветания и власти для своего народа — а для этого потребуется поддержка королевских министров, которые прямо сейчас с нетерпением смотрят на нее. — Я не получила личного сообщения от Эри, — сказала она, откидываясь на троне. Она положила приглашение себе на колени и позволила брови подняться, — Это беспокоит меня. — Мы должны радоваться, — произнес министр Наг. На нем был темно-зеленый, застегнутый медными пуговицами сюртук, выдающий причастность к бюрократическому сословию. Как и все министры, на лацкане он носил два скрещенных ключа Шу. Сейчас они были похожи на лес из суровых деревьев. — Разве это не тот результат, на который мы надеялись? Свадьба, чтобы скрепить союз между нашими странами? Результат, на который ты надеялся. Будь твоя воля, мы бы вечно прятались за нашими горами. — Разумеется, — сказала она с улыбкой. — Именно ради этого мы и подвергли риску нашу драгоценную принцессу Эри, отправив ее к этим дикарям. Но ей следовало написать нам записку своей собственной рукой, дав какой-то знак, что все в порядке. Министр Цзихунь откашлялась. — Ваше Небесное Высочество, возможно, Эри и правда не счастлива, а только смирилась с этим. Она ведь никогда не хотела общественной жизни, не говоря уже о жизни вдали от единственного дома, который она когда-либо знала. —Мы — Табан. То, чего мы хотим, — это то, что нужно нашей стране. Министр почтительно склонила голову. — Конечно, ваше величество. Нам написать ответ от Вашего имени?» —Я займусь этим сама», — ответила королева. — В знак своего уважения. Будет лучше, если мы начнем это новое партнерство с правильной ноты» —Очень хорошо, ваше величество, — произнес Наг так, будто Махи особенно хорошо сделала реверанс. Каким-то образом одобрение министра вызвало у Махи еще большее раздражение, чем его неодобрение. Она встала, и министры как один отступили, следуя протоколу. Она сошла со своего трона, и ее стражники Тавгарада последовали за ней, пока она шла по длинному коридору, ведущему к покоям королевы. Шелковый шлейф ее платья касался мраморного пола, будто вздыхая как один из ее раздражающих советников. Махи абсолютно точно знала, сколько шагов из зала совета нужно было пройти, чтобы оказаться в уединении ее комнат. Она бесчисленное количество раз проходила здесь со своей матерью, а до этого — с бабушкой. Теперь она вела обратный отсчет — пятьдесят шесть, пятьдесят пять — пытаясь избавиться от разочарования и стараясь мыслить ясно. Она услышала, как сзади идет министр Ервей, хотя звук его шагов в мягких туфлях был скрыт ритмичным топотом сапог Тавгарада. Как будто ее преследовало привидение. Если она сейчас прикажет своим охранникам перерезать ему горло, они сделают это без колебаний. А затем, когда ее осудят за убийство, как это может случиться даже с королевой в Шухане, они дадут показания против нее. Дойдя до покоев королевы, Махи прошла под позолоченной аркой и вошла в небольшую приемную из бледно-зеленого мрамора. Она отмахнулась от ожидающих слуг и повернулась к солдатам Тавгарада. — Не беспокойте нас, — приказала она. Ервей следовал за ней через гостиную и музыкальную комнату, пока они не достигли большой гостиной, где Махи когда-то сидела на коленях своей матери, слушая рассказы о первых царицах Табана — воительницах, которые в сопровождении своей стаи ручных соколов, спустились с самых высоких гор Сикурзоя, чтобы править Шуханом. Их называли Taban yenok-yun. Шторм, который остался. Дворец был построен теми королевами, и по сей день он оставался чудом инженерной мысли и красоты. Он принадлежал династии Табан. Он принадлежал народу. И на этот краткий миг — всего несколько отведенных мгновений в истории династии Табан — он принадлежал Махи. Она почувствовала, как ее настроение улучшилось, когда они вошли во Двор Золотого Крыла. Это была комната наполненная золотым светом и звуками журчащей воды. Ухоженные живые изгороди обрамляли изящные своды террасы, внизу возвышались фонтаны королевских садов, а сразу за ними раскинулись сливовые сады Ахмрат Джен – деревья, стоящие аккуратными рядами, будто полк солдат. В Равке уже наспупила зима, но здесь, в Шухане, на этой благословенной земле, еще светило теплое солнышко. Махи вышла на террасу. Это было одно из немногих мест, где она могла разговаривать, чувствуя себя в безопасности, вдали от любопытных глаз и ушей своих слуг и шпионов. На столе из зеленого стекла стояли кувшины с вином и водой и поднос спелого инжира. В саду внизу она увидела, как ее племянница Акени играла с одним из мальчиков - садовников. Если бы Махи не родила дочерей от одного из своих любовников, она решила бы сделать Акени наследницей престола. Хоть та и не была самой старшей из девочек Табана, но уже в восемь лет она явно была самой способной из них. Удивительно, учитывая, что ее мать была такой же мудрой, как тарелка супа. «Тетя Махи!» — прокричала Акени снизу. «Мы нашли птичье гнездо!» Мальчик садовник не произнес ни слова и не поднимал глаз на королеву, он лишь безмолвно стоял рядом со своей подругой, уставившись на свои потрепанные сандалии. — Ни в коем случае не прикасайтесь к яйцам, — крикнула им сверху Махи. — Можете смотреть, но не трогайте их. —Не буду. Хотите, я соберу Вам цветов? —Принеси мне желтую сливу. —Но они же еще кислые! —Принеси мне одну, и я расскажу тебе историю. Она наблюдала за детьми, побежавшими к южной стене сада. Плоды росли высоко на деревьях, и требовалось время и изобретательность, чтобы добраться до них. — Она - хороший ребенок, — донесся из арки за ее спиной голос Ервея. — Возможно только слишком послушная, чтобы стать хорошей королевой. Макхи проигнорировала его. — Принцесса Эри жива — сказал он. Она схватила кувшин и швырнула его вниз на брусчатку. Она сорвала занавески с окон и разорвала их своими ногтями. Она уткнулась лицом в шелковые подушки и закричала изо всех сих. Она ничего из этого так и не сделала. Вместо этого она швырнула приглашение на стол и сняла тяжелую корону с головы. Чистая платина, украшенная множеством изумрудов, от которой всегда так болела шея. Она поставила ее рядом с инжиром и налила себе бокал вина. Слуги должны были быть здесь, готовые услужить, но ей не хотелось, чтобы кто-то сейчас был рядом. Ервей выскользнул на балкон и, не спрашивая, налил себе вино. — Твоя сестра не должна была остаться в живых. Принцесса Эри Кир-Табан, любимица народа, его драгоценность —Махи никогда не могла понять причин этой любви. Она не была ни мудрой, ни красивой, ни интересной. Все, что она умела делать, это слащаво улыбаться и играть на хатууре. И все же, народ её обожал. Эри суждено было умереть. Что пошло не так? Махи тщательно разработала этот план. Он должны был закончиться смертью короля Николая и принцессы Эри, а Фьерда обвинялась бы в убийствах. Под предлогом отмщения за убийство своей любимой сестры она вошла бы в беззащитную страну без царя и управления, потребовала бы себе гришей для программы хергуд и использовала бы Равку как базу для ведения войны с фьерданцами. Она отлично подобрала себе агента: Майю Кир-Каат была солдатом Тавгарада принцессы Эри. Она была молодой, талантливой воительницей и фехтовальщицей, но главное — она была уязвимой. Ее брат-близнец пропал без вести, и его семье сказали, что молодой человек погиб в бою. Но Майю знала правду: он был выбран, чтобы стать одним из хергудов, его включили в программу «Железное сердце», которая сделает его сильнее и смертоноснее, но он будет не совсем человеком. Майю умоляла освободить его до того, как начнется обращение, и вернуть его на службу в качестве обычного солдата. Королева Махи знала, что процесс превращения в хергуда, когда сталь Гришей сливается с костями или механические крылья врастают в спину, был весьма болезненным. Но ходили слухи, что этот процесс делал что-то еще, такое, что солдаты, включенные в программу, переставали быть самими собой, и хергуд терял какую-то фундаментальную часть себя в результате преобразования, как будто боль сжигала их человеческую часть. И, конечно же, Майю Кир-Каат не хотела такой участи для своего брата. Они были близнецами, kebben. Более тесной связи не существовало. Майю была готова покончить с собой и пожертвовать жизнью короля, чтобы спасти брата. Королева Махи поставила вино обратно и налила себе стакан воды. Ей нужна была ясная голова для того, чтобы принять последствия. Ее няня однажды сказала ей, что ей суждено было стать близнецом, что ее брат был рожден мертворожденным. — Ты поглотила его силу, — прошептала она, и уже тогда Махи знала, что однажды она станет королевой. Что могло бы случиться, если бы родился ее брат? Кем бы могла быть Махи? Теперь это не имело значения. Король Равки был вполне себе жив. Как и ее сестра. Дело было плохо. Но королева Махи не знала насколько. Знал ли Николай Ланцов о заговоре против него? Неужели Майю потеряла самообладание и рассказала принцессе Эри об истинном плане? Нет. Невозможно. Она отказалась верить в это. Связь kebben была слишком сильной, чтобы это могло произойти. — Это приглашение похоже на ловушку, — сказала она. — Как и большинство браков. — Избавь меня от своего остроумия, Ервей. — Если король Николай знает…» — Что может доказать король? — Эри могла многое ему сказать. Зависит от того, что она знает. — У Вашей сестры нежная душа. Она бы никогда не поверила, что Вы на такое способны, и уж точно никогда бы не выступила против вас. Макхи отложила приглашение. — Тогда объясни мне это! — Возможно, она влюбилась по уши. Я слышал король само очарование. — Это абсурдно. Принцесса Эри заняла место Майю в Тавгараде. Майю выдавала себя за принцессу Эри. Задача Майю заключалась в том, чтобы подобраться к королю Николаю, убить его, а затем покончить с собой. Принцессе Эри было известно только то, что на этом их план завершится. Но в смуте вторжения неминуемо погибнут люди, и Тавгараду принцессы было приказано убедиться, что Эри окажется одной из жертв. Их числились стражницами Эри, но подчинялись лишь приказам королевы. Министры Махи никогда не узнают о плане, который она разработала. Так что же пошло не так? — Вы должны присутствовать на этой свадьбе, — сказал Ервей. — Все Ваши министры ожидать этого. Это воплощение их мирных планов. Они думают, что Вы в восторге. — Разве я не выглядела достаточно восторженной на твой вкус? — Вы были такой же, как и всегда, идеальной королевой. Только я заметил разницу. — Мужчины, которые слишком много видят, могут лишиться глаз. —А королевы, которые слишком мало доверяют, могут лишиться своего трона. Махи резко повернула голову. — Что ты хочешь этим сказать? Одному лишь Ервею была известна вся правда — не только подробности убийства царя равканцев и ее сестры. Он был личным врачом ее матери и бабушки. Он был свидетелем того, что на смертном одре королева Кейен Кир-Табан, Рожденная Небом, выбрала Эри своей наследницей вместо Махи. Царица Табана имела право выбирать себе преемницу, хотя почти всегда это была старшая дочь. Такой порядок продолжался сотни лет. Махи должна была стать королевой. Она была рождена для этого, росла для этого. Она была сильна, как воительница Тавгарада, являлась искусной наездницей, блестящим стратегом, хитрая, как паук. И все же. Ее мать выбрала Эри. Мягкую, милую, нежную Эри, которую обожали люди. —Пообещай мне, — сказала ей мать. — Пообещай мне, что ты подчинишься моей воле. Поклянись в этом Шести солдатам. — Обещаю, — прошептала Махи. Ервей был там, он все слышал. Он являлся советником ее матери дольше всех, будучи настолько старым, что Махи понятия не имела, сколько лет он пробыл на этой земле. Казалось, он никогда не стареет. Она смотрела на него, на эти слезящиеся глаза на морщинистом лице, гадая, рассказал ли он ее матери об их совместной работе, секретных экспериментах, рождении программы хергудов. Всему этому придет конец, когда Эри взойдет на трон. — Но ведь Эри не хочет править…— начала Махи. — Только потому, что она всегда знала, что править будешь ты. Махи взяла мать за руку. — Но это должна быть я. Я училась этому. Я тренировалась для этого. —Но все же ни один урок не научил тебя доброте. Ни один наставник не научил тебя милосердию. Твое сердце жаждет войны, и я не знаю почему. —У меня сердце сокола, — гордо сказала Махи. — Сердце Хан —В этом сущность сокола. Это разные вещи. Поклянись мне, что ты подчинишься. Мы Табан. Мы хотим того, что нужно нашей стране, и этой нации нужна Эри. Махи не стала плакать и спорить; она просто дала свою клятву. И тогда ее мать испустила последний вздох. Макхи вознесла молитвы Шести Солдатам, зажгла свечи за ушедших королев Табана. Она привела в порядок волосы и провела руками по шелку своей мантии. Скоро ей придется носить синее, цвет траура. И ей было что оплакивать — потерю матери, потерю короны. — Ты сам скажешь Эри или лучше мне?— спросила она Ервея. — Что ей сказать? — Моя мать… — Я ничего не слышал. Я рад, что она ушла спокойно. Так, над остывающим трупом ее матери и был заключен их договор. Так была создана новая королева. Сейчас Махи облокотилась на балкон и вдохнула ароматы сада — жасмин и сладкие апельсины. Она слушала смех своей племянницы и мальчика садовника. Забрав корону у своей сестры, она не осознавала, что отныне ей придется вечно соревноваться с милой, рассеянной Эри. Лишь одна вещь могла положить конец этим страданиям. — Я увижу, как моя сестра выходит замуж. Но сначала я должна отправить сообщение. Ервей подошел ближе. — На что Вы рассчитываете? Вы ведь знаете, что ваши министры прочитают записку, даже если она будет запечатана. — Я не дура. — Можно заблуждаться не будучи дураком. Если… — Ервей не смог закончить предложение. — Что это? — спросила Махи, проследив за его взглядом. Тень скользила по сливовым садам за стеной дворца. Махи подняла глаза, ожидая увидеть дирижабль, но небо было чистым. Тень продолжала расти, распространяясь, как пятно, стремительно приближаясь к ним. Деревья, которых она коснулась, повалились, а их ветви почернели, и затем исчезли, не оставив ничего, кроме серой земли и струек дыма. — Что это? — ахнул Ервей. — Акени! — закричала королева. — Акени, сейчас же слезай с дерева! Немедленно уходи оттуда! — Я собираю сливы! — смеясь, крикнула девочка. — Я сказала немедленно! Акени не могла видеть, что происходила за стенами, эту черную волну смерти приближающуюся в абсолютной тишине. — Охрана! — закричала королева. — Помогите ей! Но было слишком поздно. Тень уже скользила вниз по стене дворца, превращая золотые кирпичи в черные, опускаясь на сливовое дереву. Будто темная вуаль окутала Акени и мальчика садовника, заглушая их смех. —Нет! — вскрикнула Макхи. — Моя королева, — настойчиво сказал Ервей. — Вы должны уходить. Но бедствие внезапно прекратилось, прямо у кромки фонтана, будто след прилива на песке. Все то, к чему прикоснулась тень, стало серым и пустым. Все, что находилось перед этой линией, осталось пышным, цветущим и полным жизни. — Акени, — всхлипнув, прошептала королева. Ей ответил лишь ветер, подувший с фруктового сада, рассеивая последние слабые струйки дыма. Не осталось ничего, кроме сладкого запаха цветов, чьи лица, счастливые и ни о чем не подозревающие, были обращены к солнцу.