Вместе

      - С тебя хватит. Аж смотреть больно, - в тёмной задымлённой комнате эти слова отдались эхом где-то внутри парня. Руки, прикованные цепями к спинке стула, онемели, неприятно покалывая. На запястье были видны красные следы, которые местами кровоточили. Хвостики на голове растрепались и местами в них можно было заметить засохшую сперму. Лицо, если его можно было так назвать, было всё в подтёках, с кровоточащими рубцами. Глаза красные, пустые. Губы все в крови, дрожат. Больно, до безумия больно.       Где он находился? Судя по тому, что света почти не было, это был какой-то подвал. Единственным источником света была настольная лампа. Понемногу сознание начало возвращаться. А вместе с ним и боль. Слёзы полились с новой силой, бешеным потоком скатываясь по щекам. Он не мог поверить во всё то, что происходило.       - Ох, не думал, что ты так быстро придёшь в себя. Всё-таки я много тебе подмешал, Салли. Как жаль, что ты не помнишь, как ты стонал, пока я трахал тебя. Это было незабываемо. Обязательно нужно будет повторить, - с этими словами человек приблизился к Салу и приподнял его голову, сильно сжав челюсть. В свете лампы, парень наконец-то смог, хоть и не очень хорошо, посмотреть на своего палача. - Как же я давно мечтал сделать всё это с тобой. Каждую ночь я представлял, как ты стонешь подо мной, извиваешься, кончаешь, говоря моё имя. Ты такой милый, когда связанный. Такой хрупкий, что создаётся такое ощущение, что чуть-чуть надави и ты сломаешься. Не ожидал, что тебя так легко обмануть. Ты оказался наивнее, чем показался мне с самого начала. Спасибо, я отлично повеселился.       Трэвис... Сердце предательски сжалось. Неужели это и есть настоящий Трэвис, который скрывался за маской гомофоба и урода? Трэвис, который любит парней и немного свихнулся на Салли.       Фишер почувствовал, как хватка на руках ослабевает, позволяя им упасть безвольной тряпичной куклой. Потребовалось несколько минут, прежде чем парень осознал, что остался один. Тишина неприятно давила на разум, позволяя ещё сильнее погрузиться в своё состояние. Тишину нарушили всхлипы. Сердце болело. Он ему верил, пусть он и был сволочью. Он верил, что Трэвис на самом деле не такой, что он хороший где-то глубоко внутри. Но, видимо, ошибся. Так одиноко, кто-нибудь, помогите...       Кое-как встав со стула, Салли начал искать свою одежду. Много найти в темноте и из-за слёз не удалось, но зато верх и нижнее бельё он всё же нашёл. Ещё немного поискав, он нашёл протез и как-то его надел. Парень, идя у стенки, чтобы не упасть, еле дошёл до двери и открыл её. Из коридора ударил яркий свет, неприятно давя на глаза парня. Зато теперь его можно было рассмотреть получше. Весь грязный от пыли, грязи и спермы. Руки и ноги в синяках, а на животе и запястьях кровавые подтёки и царапины. Если снять протез, то можно будет увидеть опухшее красное лицо, всё в крови от открывшихся рубцов. До безумия больно, до безумия противно на душе.       Парень попытался разобраться, где он. Место оказалось ему незнакомым, поэтому Сал решил найти лифт, ибо по лестнице он просто не поднимется, дрожь в ногах не позволит этого сделать. Лифт приехал, оповещая об этом писклявым звуком. Зайдя, он сразу опёрся о стенку и нажал на нужный этаж. Глаза всё ещё слезились, а в голове роилось очень много мыслей. Наконец доехав, он вышел из лифта и направился к выходу, ориентируясь на таблички. Тут в дверь вбежала до боли знакомая фигура. Всё, что Салли помнил перед тем, как упасть: крик и руки, которые заботливо его подхватили.

***

      Голова неприятно болела, а в горле пересохло. Салли открыл глаза и огляделся. Он лежал в больнице, в мягкой постели и в чистой одежде. Сам он тоже был чистый. Всё тело неприятно болело. Настолько сильно, что даже пальцем невозможно было пошевелить. Слегка повернув голову, он увидел патлатую голову, что мирно спала у его кровати. На своей руке он чувствовал чужое тепло. Хотя, не такое уж и чужое. Ларри Джонсон точно не был для него чужим. Этот человек принял его, был с ним всегда, поддерживал, любил. Даже сейчас он с ним, рядом, ждёт, пока Сал проснётся. Иногда Фишеру кажется, что он не заслуживает такого парня, как Ларри. А иногда казалось, что они друг без друга пропадут.       - Ларри... - тихо позвал Салли. Парень даже испугался, не узнав свой голос. Он был хриплый, тихий и звучал очень болезненно. У кровати сразу зашевелились и вот уже на него смотрели два заплаканных карих глаза. Волосы налипли на лицо из-за влаги, образуя паутинку. Через секунду Ларри уже осторожно обнимал Салли, чтобы не причинить тому боль. Послышались всхлипы. Джонсон снова не сдержался... Он просто не мог.       - Нууу, ты чего, всё же хорошо, я здесь, с тобой, - попытался успокоить парня Сал. Если бы он мог, он бы погладил его по голове, но, к сожалению, руки не слушались, отдавая неприятной болью. Ларри отпрянул от Сала, держа его за руку. Вторую он положил на щёку парня, легонько поглаживая. Салли попытался слегка улыбнуться, чтобы как-то подбодрить, но улыбка вышла слишком замученной и больной, что Ларри невольно сжал сильнее руку Фишера.       - Я боялся, что не найду тебя. После того, как ты вчера пропал, не сказав ни слова, я забеспокоился. А когда обнаружил, что и этого чёртового Трэвиса нет, до меня начало понемногу всё доходить. Мы искали тебя всю ночь, но так и не нашли. А потом...этот ублюдок прислал видео. Где ты, связанный, сидишь на стуле, а он стоит и дрочит на тебя. Мы сразу поняли, что он тебя чем-то накачал, потому что ты не сопротивлялся, никак. Ты не кричал, ты просто смотрел на него и из твоих глаз текли слёзы, - с каждым сказанным словом Салли понемногу припоминал всё, что творилось вчера. Как Трэвис принёс ему пунш и они вместе пили. А потом ему резко стало плохо и он вырубился. Очнулся он уже там, в том подвале, связанный, не имея никакой возможности пошевелиться. Голова дико болела, а внизу живота всё неприятно тянуло. А напротив стоял он, дрочил прямо перед его лицом, которое было без протеза. Дальше...он вспомнил всё, абсолютно всё. Как просил его перестать, пытался выбраться, ударить его. А в результате его поимели в разных позах. На глазах выступили слёзы.       - Пожалуйста, просто обними меня. Пожалуйста, дай мне почувствовать, что я не один. Иначе монстры в моей голове заставят поверить, что я одинок. И я не знаю, сколько смогу это всё вынести, - слёзы так и текли из глаз парня. Ему как-никогда нужна была помощь. В последний раз ему было так плохо, когда умерла мама, а отец проводил почти всё своё время в обществе бутылки.       Неожиданно, Салли почувствовал лёгкое прикосновение к своим губам. Губы Ларри были мягкими и такими тёплыми, что голова парня враз освободилась от тех ужасных мыслей. Ларри целовал его, мягко и бережно касаясь израненных губ напротив. Одна рука так и лежала на руке другого, поглаживая, отвлекая от мыслей, а вторая невесомо касалась щеки и подбородка. Отстранившись, Ларри слабо улыбнулся и поцеловал своего парня в нос.       - Пройдёт немало времени, прежде чем ты всё это забудешь. Но у тебя есть я. Мы пройдём через это всё вместе. Ты всегда можешь на меня положиться. Ты же знаешь, я убью любого за тебя. Я тебя люблю, чувак, - в глазах читалась боль и любовь, которую Ларри всегда был готов дарить своему солнышку. А с Трэвисом он ещё разберётся. Но это уже совсем другая история.