Представьте

Представьте, что Ямс смертельно болен. В какой-то момент перестаёт приходить на учёбу. Тсуки говорят, что он уехал куда-то и зачем-то, но о точностях молчат. Ямагучи переписывается с Тсукишимой. Однажды вечером он пришёл ему, чтобы тот приехал к его родителям и поехал с ними. Кей сделал все как и сказал Тадаши. Через пол часа он сидит в больничном коридоре у палаты, где на двери написано имя его лучшего друга и одно, пробирающее до костей, слово «Хоспис 1н*». Через несколько минут в палату заходит блондин и видит прикованного к постели Ямса, кучу датчиков и аппаратов вокруг него. В глазах Кея читается страх и ужас, который он все-таки подавляет перед другом. Он садится на табурет рядом с койкой и нервно перебирает пальцы, немного их заламывая. Старшеклассник не может даже поднять глаз на зеленоволосого. Ямагучи улыбается появлению так лучезарно, что кажется, будто он вовсе здоров. Он начинает говорить с Тсукишимой. А у того чуть ли не слёзы, не смотря на всю его каменность. Неожиданно руки Кея накрывает прохладная ладонь больного. Очкарик поднимает голову и впервые за долгое время смотрит в глаза Тадаши, а тот тихо шепчет: -Тсукишима Кей, я тебя. Люблю Тадаши улыбается так, как ни при ком и никогда не улыбался, улыбается будто все хорошо и они ещё вечно будут рядом друг с другом. У Кея текут слезы, солёными реками по щекам. Он еле еле выдавливает из себя: -Я тебя тоже люблю, Тадаши. Всегда любил. Он хватается за руку парня, будто это его последняя надежда и будто это им поможет. Он горячими губами касается тыльно стороны ладони и не может оторвать глаз от Ямагучи, которому осталось жить меньше недели, который занимал особое место в сердце Кея, которого он любил и готов ради него на все. Но веснушчатый лежит в больнице, без недели мертвый и так беззаботно говорит о любви, что даже злость берет. Тсуки не может злиться, он не может ничего. Только лить слезы над любимым юношей и молиться, что все обойдётся.

***

Через полторы недели Кей стоит на кладбище среди родных своего возлюбленного и смотрит на могильную плиту с такой болью и скорбью, что никто даже не решается к нему подойти. После того разговора в палате, Кей считал дни и каждый день отправлял Тадаши его любимые ромашки. Он не мог его видеть, точно не таким. Даже сам Ямс запретил ему приходить и блондин слушался. Он считал, что сам виноват, во всем, что случилось с Тадаши. Он и больше никто. Когда все разошлись Тсуки заплакал, даже можно сказать заревел. Его не было слышно из-за ливня. Кей был насквозь мокрый и сидел на коленях и могилы, смотря на фото такого беспечного и беззаботного парня, сжимал в руках ромашки, то что так любил Ямс и что от него осталось.