О Хитростях Птички и Слабостях Мышки.

Майору полиции Санкт-Петербурга, Игорю Грому не раз доводилось оказываться в своеобразных ловушках, что были выстроены, иногда очень даже продуманными преступниками, но тому всегда удавалось найти лазейку. Разумеется, иногда после выхода из подобных ситуаций, Гром на протяжении ещё некоторого времени ходил приукрашенный шрамами, или с заметной синевой под глазом, словно красуясь своеобразным трофеем или ярким напоминанием о ярой борьбе последнего с преступностью. Чаще всего, подобные «трофеи», вызывали у остальных сотрудников чувство легкого восторга, вызванное не столь светлым чувством зависти, когда они слышали похвалу относящуюся к Игорю с уст Прокопенка. Майор готов был признать, что ради всего этого, и в первую очередь конечно же ради спокойного сна мирных граждан, он был готов перетерпеть все эти ситуации, ведь нет ничего постыдного в фингале, когда тот получен в бою за сумочку прекрасной дамы или же за несколько сотен тысяч долларов, только что похищенных из банка. Раны заживут и вскоре все вновь будут счастливы, ведь Игорь Гром всегда найдёт выход из западни. Всегда. По крайней мере Майор свято в это верил, пока ему не пришлось встретиться лицом к лицу с реальной западнёй. С западнёй из-за которой тот сейчас не знал что ему делать и с западнёй, которая перевернула его и без того бурную жизнь с ног на голову.

***

Достаточно сильный аромат судя по всему только-что сваренного кофе, заставил очередной, не блещущий смыслом сон Майора растворится в сознании того, возвращая полицейского в мир бодрствующих. Глаза Игоря стали медленно распахиваться, ожидая прилива до раздражения яркого солнца, свет которого обычно лился по утрам из окон спальни Сергея, но к счастью этого не произошло. С точностью наоборот, в комнате царила до непривычности спокойная и приятная ещё не до конца пробудившемуся глазу обстановка. — «Хорошее начало дня» Подумал про себя Гром, собираясь приподниматься с кровати, как вдруг в его голову ударило резкое осознание, что заставило того мигом распахнуть глаза и принять полусидящее положение приподнимаясь на локтях. Помещение в котором тот находился и близко не было похоже на комнату Разумовского. Игорь стал крутить головой в разные стороны, оглядывая темную комнатку вокруг себя. На просторных окнах красовались чёрные, длинные шторы, что не пропускали злополучные лучи солнца, и вероятнее всего были созданы для того, чтобы дарить спящим здесь комфортный и качественный сон. Всю остальную мебель в комнате было не так-то просто рассмотреть, из-за приглушенного освящения, но признаться честно, это сейчас было последним, что волновало Грома. В его голове не было ни единой мысли и ни одного предположения касательно того, что он забыл в этой готической комнатушке. Да что уж там, Игорь даже не знал где он находится. Опустив взгляд вниз, темноволосый обнаружил, что сидит на достаточно просторной кровати, постельное белье которой сочетало в себе различные оттенки красного начиная с карминового и заканчивая темно-бордовым и явно состояло из дорого, атласного материала. Нет, это точно не комната Серёжи. Его молодой человек предпочитал серые тона и в общем был фанатом хайтек-стиля, а тот, кто обитал здесь скорее всего пил на завтрак кровь грешников и предпочитал ворон, в качестве домашних питомцев. Ворон? Внезапно в голову Игоря закралась одна мысль и прежде чем тот успел хотя бы начать её обдумывать, неподалёку от него послышался скрип открывающейся двери, который заставил того повернуть голову к той. — О, Игорёша, не уж то проснулся? Челюсть Грома непроизвольно отвисла. На пороге комнаты стоял прекрасно знакомый ему миллиардер, филантроп и его молодой человек Сергей Разумовский. Ну как Сергей Разумовский. Скорее что-то или кто-то похожий на него. Его губы расплывались в усмешке. На рельефное тело парня был накинут лишь длинный, черный халат украшенный золотыми узорами. На воротнике и предплечьях халата находились чёрные перья. В одной руке того был поднос на котором стояли две кружки кофе и сам котелок, а второй рыжеволосый закрывал за собой дверь. Что-то в этом до боли в глазах знакомо человеке казалось Грому неестественным и иным. Как минимум, тот никогда ранее не разговаривал с мужчиной в таком слащавом тоне с нотками некой насмешки. — Доброе утро. Произнёс рыжеволосый, неторопливо подходя к кровати и оставляя поднос с крепко пахнущим напитком на прикроватной тумбочке. Оставив его там, Разумовский обернулся к Майору. На его губах все ещё играла та непонятная и частично даже жуткая ухмылка. Приблизившись к Игорю, рыжеволосый провёл одним пальцем по шее того, медленно прокладывая путь к подбородку для того, чтобы «подобрать» отвисшую челюсть Грома. Развернувшись спиной к недоумевающему Игорю, Серёжа подошёл к окну и лёгким движениям рук распахнул занавески. За окном были видны крыши многочисленных высоток и пасмурное небо, заслонённое пышными тучами. Ночной Питер. Кровь. Боль. Гром поморщился от внезапного прилива смешанных между собой кусков воспоминаний, что проносились в его голове одно за другим, не останавливаясь ни на миг. Все эти фрагменты имели качество подобное тому, что присутствовало в фильмах конца 80-х, начала 90-х годов, из-за чего сложить их в один сюжет было ещё сложнее. Тем временем абсолютно спокойный Разумовский, что кстати говоря являлось таким же непривычным в его поведении как и все остальное, направлялся к кровати. Увидев, что Игорь жмурится, тот огорчённо вздохнул садясь возле Грома, после чего ехидно оглянул своего «героя». — Ну что, Майор, добегался? Не менее язвительно спросил тот, взяв чашку в руки и протянув её к перевязанной гипсом руке Игоря. Темноволосый взял чашу и уже было собирался сделать первый глоток, но черт дёрнул того посмотреть в глаза Разумовскому. Как только их с Громом взгляды пересеклись, у последнего не осталось никаких сомнений. Перед ним сидел не его возлюбленный Сергей Разумовский, что так внезапно решил сменить имидж и интерьер, а злобное, хитрое создание, именуемое Птицой. Но как ей удалось просочится наружу? Вторая личность рыжеволосого не появлялась уже достаточно долгое время и признаться честно, Гром надеялся, что не появится уже никогда. — Что-то не так, мышка? Не привычное для Игоря прозвище слетело с губ Серёжи Птицы совсем не принуждённо и звучало в какой-то мере ласково, вот только Майор принял это за нечто подобное оскорблению. Хотя, почему это вообще его сейчас волновало? Почему он не думал о том, как побыстрее засунуть это пернатое чудо туда, откуда оно вылезло? — А почему «мышка»? Видимо этот вопрос все же волновал Игоря куда больше всех остальных. Он с абсолютно серьёзным выражением лица уставился на спокойно попивающую кофе Птицу, которая услышав вопрос наклонила голову в сторону, сделав вид, что думает над ответом. — Ну, наверное потому-что вчера, ты, как жалкий мышонок попался в лапы четырём мужикам, которые словно взбесившееся коты разодрали тебя до потери сознания? Игорь тут же изменился в лице. Если раньше из его эмоций можно было проследить лишь замешательство, то теперь было видно ещё и явное недоверие к словам рыжеволосого. Чтобы он, сам Майор Гром, попал под раздачу каких-то выродков? Да в жизни такого не было и не будет. Или все же было? На самом деле сейчас Гром не был уверен ни в чем. — Не припоминаешь? Приподняв одну бровь задала вопрос Птица, думая о том, стоит ли рассказывать Грому подробнее о его вчерашних приключениях. Ну а если быть точнее, их приключений. — Бедненький, сильно они тебя видимо. И вновь эта чертова насмешка и язвительный тон. Казалось, что эта личность Сергея не знала ни жалости, ни сочувствия, даже когда речь шла о мальчике самого Разумовского. Игорь решил самостоятельно убедится в достоверности слов этой чертовой вороны. Он медленно поднёс руку к губе, так как знал, что чаще всего первый удар наносится обычно в эту область, и лишь стояло ему прикоснуться как острая, жгучая боль тут же пронзила Игоря. Похоже, что все ранее рассказанные события были правдой. — Что, герой, не можешь поверить, что кому-то удалось надрать тебе задницу? Пронзительный смех все же соскользнул с уст Птицы, пока она наблюдала за тем, как Гром пытался переварить всю информацию и наконец-то смирится с произошедшим. — Захлопни клюв. Резко гаркнул темноволосый, смотря на прекратившее смеётся «существо» со всей злобой, с которой только было возможно. Птица на долю секунду замолчала, после чего театрально вздохнув приложила руку к груди и обиженно отвела взгляд в сторону. — Вот так и спасай вас, ментов, спасибо даже не скажите, но вот инструкцию по хранению молчания тут же изложите, еще и в достаточно грубой форме. На слова стервозной копии Разумовского, Гром лишь фыркнул и отвернул голову в сторону. По неизвестной причине, тому было сложно смотреть на рыжеволосого и понимать, что сейчас в нем от Серёжи разве что оболочка, а вот всем остальным владеет его темная сущность. Что если он наскучит Птице? Ведь та с легкостью сможет избавиться от него точно также, как ранее избавлялась от незаконопослушных богачей. Или все же на Игоря у рыжей бестии были другие планы? — И что теперь? Я должен на колени встать и благодарить тебя? Буквльно спустя секунду после сказанного Грому стало стыдно. Это чувство он испытывал редко и сейчас как раз настало время для одного из так х случаев. Пусть перед ним сидел и не совсем Серёжа, но все же этот человек спас ему жизнь, на что тот и вправду не высказал даже элементарной благодарности. — Ну, На миг Игорь замялся. Почему-то такое слово как «спасибо» было одним из тех, что ему крайне сложно давалось выговаривать, словно оно было проклятым. — Спасибо. Едва слышно произнёс Майор, чем взывал у Птицы такой же негромкий смешок. Она уперлась локтем левой руки себе в колено и оперев голову об ладонь вновь пристально уставилась на Игоря. — Что-что? Мне показалось или ты что-то сказал? Опять. Неужели это сука просто не могла принять его слов, не используя при этом своих колючих манер? Неужели это так сложно? — Я тебе, мразе, спасибо сказал. Уже гораздо громче и в тоне явно не присущему благодарности произнёс Гром, наблюдая затем, как лицо Птицы приобретает самодовольное выражение. — Не за что, мышонок. Игорь готов был прямо сейчас заехать своим кулаком по наглой роже рыжеволосого, вот только этому препятствовали два больших «но». Первое — у Птицы, как ему уже довелось узнать однажды, очень отточенное чувство ловкости, поэтому вероятнее всего, та просто поймает его руку, вывернет её, оторвёт, а потом заботливо пришьёт обратно. Второе — рука Игоря болела до такой степени, что как только он начал ею двигать, то с его уст сорвался тихий скулёж. — Тихо-тихо, не делай резких движений, твоё тело ещё ослаблено. Игорь мог поклясться, что на миг, он заметил в глазах Птицы некое волнение. Неужто и эта личность Сергея умела проявлять подобные чувства? Пернатая вновь обернулась к подносу, отодвигая котелок для того, чтобы достать из-за него колбочку наполненную жидкостью и столовую ложку. — Это ещё что такое? Негодующе спросил Гром. Он конечно был признателен Птице за то, что она спасла его от тех выродков, но доверять ей он все ещё не собирался. Как никак он был тем человеком, который всеми силами пытался защитить Разумовского от его второй личности и у той были все основания желать прикончить Игоря. — Лекарство. Произнесла Птица, открывая колбочку и нагибая ту, чтобы перелить содержимое непонятного цвета на ложку. — Ну точнее обезболивающее, что имеет ещё и легкий эффект снотворного. В России ты его не достанешь, оно импортное, мне оно почти никогда не пригождалось. Заполнив всю ёмкость ложки жидкостью, рыжеволосый одной рукой закрутил крышку колбочки и поставил ту обратно на поднос, удерживая во второй саму ложку и пытаясь не пролить ни капли лекарства. — Я, знаешь ли, никогда не попадался. И опять подначка. Грому хотелось высказаться и при этом сказать много чего, но он решил, что правильным решением будет промолчать, ведь каждое его слово, даже сказанное в негативном ключе безумно веселило Птицу, а Грому хотелось лишь того, чтобы эта ворона поскорее уснула и позволила Серёже проявится вновь. — Открой ротик. Прощебетал рыжеволосый, поднося ложку ко рту Грома, который пытался отодвинутся как можно дальше. Что бы он, доблестный полицейский выпил лекарство, которое должно его усыпить фактически из рук Чумного Доктора? Да никогда. — Я не принимаю эти ваши лекарства, предпочитаю народные методы. Птица на такое заявление лишь приподняла одну бровь, продолжая держать ложку у рта Грома. — Игорь, открой рот. Более серьёзным тоном произнесла та, сомневаясь, что Игорь все же откроет свой рот, чтобы принять лекарство. Как и ожидалось, этого не произошло. Гром, словно упёртый баран продолжал молчать закусив при этом губу настолько, насколько это было возможно. Вдруг, на лице Майора появилось некое подобие ухмылки, что вызвало замешательство у Птицы. Поднесся руку ко рту, тем самым заслонив его, темноволосый принял сидящее положение. — Я же сказал, что предпочитаю народные методы лечения. Майор медленно подполз к краю кровати. На его лице уже была видна полная готовность к действию. — Ну к примеру, Игорь быстро спрыгнул с кровати становясь на пол. Он тут же почувствовал адскую боль в ногах, но не подал виду. Терпеть боль ему было не впервой. Рыжеволосый тихо наблюдал за всем происходящим и ожидал каких действий со стороны Грома стоит ожидать дальше. — Бег. После этих слов Игорь сорвался с места и неуклюже из-за острой боли подбежал к выходу из комнаты, после чего покинул её. Он бежал вперёд около 30 секунд, после чего резко остановился. Его глаза удивлено округлились, когда мужчина осознал, что оказался в неизвестном ему до этого дня коридоре. Неужели у Птицы имелась также и отдельная комната? Однако удобно пернатая устроилась. Но сейчас ему было далеко не до этих размышлений. Сейчас нужно было понять, как выбраться из этих катакомб и попасть в хол или проще говоря место, где зачастую работал Разумовский. — Думай, Игорь, думай. Негромко произнёс Гром, пытаясь определится, в какую сторону ему все же лучше идти. Сам коридор представлял собой длинный тоннель с тремя дверями находящимися абсолютно в разных местах. Одна дверь находилась прямиком возле Игоря, вторая чуть дальше по коридору и наконец-то третья, прямиком напротив размышляющего полицейского. Взгляд голубых глаз перескакивал с одной двери на другую. — Ну же, думай. Продолжал подбадривать себя Игорь, как вдруг услышал схожий на свист звук со стороны начал коридора, а именно из комнаты, откуда тот выбежал. — Хер с этим, некогда думать! С этим словами, Гром распахнул ближайшее к нему двери и молнией залетел внутрь находящейся за ними комнаты. Войдя внутрь, Игорь тут же закрыл двери и едва слышно выдохнул. Когда тот обернулся, его взору предстала весьма странная картина. Помещение в котором тот находился представляло собой что-то схожее на оружейный склад, но при этом большенство предметов были хаотично разбросаны по большому столу, что находился чуть левее центра комнаты. — А вот и контракт с самой крупной в мире оружейной компанией. Казалось, что Игорю не доводилось видеть столько оружия даже у себя на работе. И зачем Птице столько, если пользуется она лишь одними огнеметами? На всякий случай? А может для более гуманной расправы не прошенными гостями? Или для защиты? Из раздумий Игоря вновь вывел звук приближающихся шагов. Блять. Не долго думая, Майор спустился на четвереньки и как можно быстрее подполз к куче коробок, за которыми, как тот думал его не будет видно. — Игорь, выходи-и-и-и… Гром слегка вздрогнул когда услышал «пение» Птицы. Казалось, что оно звучало совсем близко, словно та находилась в нескольких метрах от него. Это могло означать лишь одно. Та либо собиралась войти в комнату, либо уже находилась в ней. — Мышонок, ну перестань. Тебе не зачем прятаться. Игорь пытался не делать даже лишних вздохов. Казалось, что Птица могла услышать каждый шорох, хотя возможно так и было. Гром уже знал, что пернатая хороша в реакции и ловкости, кто его знает, возможно у неё ещё и ультра чуткий слух имеется. Впрочем, в любом случае лучше не рисковать. — Это лекарство в любом случае не опаснее для твоего организма чем та шаверма, которую ты употребляешь едва ли не каждый день. На такое заявление Игорь лишь беззвучно фыркнул, закатывая глаза. — «Ага, ну Ашоту в отличии от тебя я доверяю.» Пронеслось в мыслях у темноволосого, пока он думал, как ему выбраться из этой западни. А чего он собственно боится? Того, что Птица сейчас поймает его и всунет ложку с лекарством в рот? Но она не сможет этого сделать, если Игорь будет двигаться так? Так. А Игорь ведь не собирался стоять на месте, так? Так. Значит в данной ситуации не прийдется долго думать, так как план действий складывался сам собой. Игорь чуть раздвинул две стоящие друг с другом башни из коробок, чтобы увидеть где именно рассаживает рыжеволосый. Сквозь небольшую щель, Гром увидел, что Птица находилась всего в нескольких шагах от него. Значит скорее всего, она сможет услышать каждый шорох. Он был прав, едва услышав звук доносящийся из-за спины, та повернула голову, и взгляд ярко янтарных глаз встретился с взглядом Майора. Тот невольно вздрогнул и это маленькое движение стало самым настоящим незапланированным сбоем в системе под названием «думай-думай». Коробка рядом с ним пошатнулась, тем самым задев коробку над ней, а следовательно и все остальные коробки в «башне». Спустя миг, когда строение обрушилось, Игорь оказался видимым и в каком-то смысле беззащитным. — Игорёша, так вот ты где! А я хожу здесь, думаю, где же мой мышонок. Произнесла Птица, после чего слегка рассмеялась, продолжая наблюдать за нелепо сидящим Громом. Чтобы чёрт побрал эту пернатую скотину. Когда она разговаривала с ним в этой омерзительной, язвительно манере, Игорю хотелось либо хорошенько взъерошить той перья, либо поддаться ей и забыв свою сраную гордость отдаться без остатка. И если первое желание было весьма привычны для Грома, то второе тот как можно сильнее пытался отрицать. — Поднимайся, пол холодный, простудишься ещё. Альтер-эго Разумовского двигалось медленно но грациозно, по всей видимости пытаясь заставить темноволосого прочувствовать саспенс. Впрочем пытался тот или нет, чувство тревоги действительно присутствовало на постоянной основе сегодня вечером. Глаза полицейского исследовали стены чересчур тщательно для того, чтобы этого не заметила Птица. Её бледные губы, которые и так были искаженны ухмылкой казалось растянулись в ней ещё больше. — Окон здесь как видишь нет, так что выкинуть меня, к сожалению не получится. Произнесла Птица, выделив слова о сожалении поддельной грустью. Эта ситуация и вправду казалась до боли знакомой, а упоминание окна навеяло ещё больше воспоминаний. Вся эта игра в кошки мышки чертовски напоминала ту ночь, когда Игорь, представляя лицо закона боролся с Разумовским, которому тогда было глубоко наплевать на любые законы и моральные установки. Вот только кое-что явно отсутствовало. Что же? И хорошо подумав каждый сможет спокойно ответить на этот вопрос как минимум самому себе, ведь ответ очень прост, ненависти. Пускай сейчас Птица аналогично преследовала Грома, в её целях не было нанести тому вреда, хотя сам Игорь ни за что бы в это не поверил. Но тем не менее, майор был заинтересован в их маленькой игре не меньше рыжеволосого. Наверное именно благодарю интересу глаза последнего заметили на стене красную кнопку, что находилась там, для оповещения о пожаре. Такая находилась почти в каждой комнате апартаментов Серёжи. Иронично то как. Разумовский самостоятельно выжег пол Петербурга, но сам пожаров не на шутку побаивался. — Шланга я здесь тоже не наблюдаю. Произнёс Гром медленно приподнимаясь с пола и делая кривую гримасу когда лодыжку левой ноги стало покалывать. Выражение лица Птицы сменилось недоразумением. — Шланга? Игорь не теряя времени рванул к кнопке. Птице также не понадобилось много времени, чтобы осознать, что тот собирается провернуть. Точно также рванув с места, она подбежала к полицейскому и едва не упав схватила его за руку. Гром опешил от такой наглости и хотел было нажать на злосчастную кнопку второй рукой, но едва он успел об этом подумать, как рыжеволосый перехватил и её. Майор оказался в беспомощном положении. Обе его руки были успешно перехвачены, а сам он был также успешно прижать к рыжеволосому, который казалось готов был прямо сейчас переломать мужчине эти руки. — Попался-я-я Радостно произнесли пернатая прямо на ухо Игоря, пока тот пытался включить свою «думалку» и продумать дальнейший план действий. — «Нет, ну я мент или кто.» Пронеслось в голове у Игоря и в следующий миг он резко выдернул свою правую руку из руки Птицы и быстро развернувшись упёрся локтем той же руки в грудь пернатой, чьи ранее самодовольные эмоции крайне быстро сменились удивлением. Левой рукой Гром перехватил вторую кисть рыжеволосого и теперь уже полностью вжал того в стену. — Ну и кто теперь полася-я-я, а? Игорь попытался копировать манеру речи Птицы, чем лишь вызвал у последней смех. Желтоглазая опёрла голову о стену. На её лице вновь царила та до невозможности раздражающая ухмылка. — А чего ты ухмыляешься то? Недоумевая спросил майор. Он и вправду не понимал как субличности Разумовского получалось всегда вести себя так, будто она всего находилась в выигрышной позиции, хотя это было далеко не всегда так. — Ты такой прелестный, когда пытаешься играть в плохого полицейского, Игорь. Это что ещё за подкол? Эта ворона только что крайне тонко намекнула на то, что Гром любитель по притворяться блатным ментом? Ха, так это она ещё не видела его и вправду пантовых коллег. В любом случае ему больше не хотелось слышать из уст той ни единого слова. Пускай только попробует распахнуть свой клюв и тогда майор покажет ей где раки зимуют. Словно прочитав мысли, Птица открыла рот вероятно в желании сказать что-либо, но не успела. Гром тут же накрыл её полу открытые губы своими, не давая той сказать и одного поганого слова. Он вовсе не был удивлён тем, что пернатая не сопротивлялась. Наоборот, этого он и ожидал. В отличии от стеснительного Сергея, его Альтер-эго было способно творить такие вещи, которые ранее люди могли представлять лишь в своих лучших эротических фантазиях. Игорь бы соврал, если бы заявил, что ему это не нравилось. Если говорить откровение, то майор бы признался, что такой не до конца понятной ему энергетики он не ощущал ещё ни в одном человеке и даже в самом Сергее. Он бы признался, что достаточно часто видел образ Птицы в своих снах когда лежал рядом с прижавшимся к нему Разумовским. Он бы признался ещё много в чём и даже в том, в чем не следовало бы признаваться, вот только даже эти мысли сейчас казались безумно далекими и расплывчатыми. Единственное, что сейчас мог ощущать майор, это язык Птицы, который словно вихрь магии насланной тёмным колдуном кружился во рту парня и легкое желтое свечение, что вероятнее всего исходило от ярко янтарных глаз последней. Игорь не до конца понимал реально ли все то, что происходит с ним сейчас. Земля под ногами словно кружилась и более того, Грому казалось, что на короткий миг та и вовсе пропала, будто бы его подняли в воздух. Он не понимал, когда потерял контроль над ситуацией, но с одной стороны ему это даже нравилось, ведь его рассудок вероятнее всего рухнул балластом, если бы Игорь пытался контролировать и сполна осознавать все происходящее. В один миг Гром осознал, что палитра чувству стала слишком яркой. Наслаждение, волнение, непонимание и возбуждение смешались в одну кучу украшенную каплей страха. Мужчине казалось будто вот-вот он взорвется размазавшись яркими красками по стенам. Один момент и легкая боль в районе плеча возвращает мужчину в сознание. Тот открывает глаза и с удивлением осознаёт, что находится в сидящем положении, на диване в главном холе апартаментов Разумовского. Перед ним с широкой улыбкой сидит Птица, держащая в левой руке пустой шприц на 20 миллилитров. — Что ты… Гром все ещё не мог прийти в себя. Он не до конца понимал было ли все происходящее перед этим сном, искаженной реальностью и больным бредом. Увидев озадаченность на лице майора, Птица демонстративно потрясла в руках шприц, слегка сощурив глаза. — Ты всего лишь получил свою дозу обезболивающего. Разведя руками произнесла та, вышвыривая уже использованный шприц в неподалёку стоящую корзину, после чего откинувшись на диван и возвращая свой взгляд к Грому, который казалось все осознал. Птица оказалась куда хитрее него и ей все же удалось заставить того принять проклятое лекарство. А чего ещё он должен был ожидать? Того, что злое Альтер-эго Разумовского проявит теплоту и позволит поцеловать себя просто так? Ага, разве что в грёзах последнего. Гром развернулся и поставил ноги на пол собираясь покинуть хол и уединится в одной из спален, как вдруг почувствовал как его мягко взяли за руку. Игорь тут же повернул голову в сторону Птицы. — Иди сюда. Темноволосый встряхнул головой, чтобы убедится, что расслышал сказанные Пташкой слова правильно. Он хотел было переспросить, но на это не было потребности ведь буквально в следующую секунду Гром располагался на груди у той. Обе руки Птицы обняли Игоря, прижимая того к себе всем телом и ещё раз напоминая, что сейчас, всегда гордый и смелый Гром может позволить себе расслабиться. — Сладких снов, Майор Игорь Гром, надеюсь я ничего не забыл. Эти слова отдались в голове Игоря фантасмагорическим эхом, поскольку его рассудок стала медленно окутывать пелена тьмы наступающего сна. Уже во сне Грому казалось, что его укутывают два чёрных крыла, не давая тому замерзнуть. Часть его сознания говорила, что возможно эти «крылья» — это всего лишь самый обычный плед, но вот вторая часть была вовсе не уверенна в этом.