Невыносимый огонь

Он прижимает ее к себе, пока этот неистовый огонь сжигает, сквозь способность его одежду и плавит кожу.Ее глаза пылают огненной лавой, утапливая зеленые изумруды, губы ломаются в диком оскале, вгрызаясь в кожу, ровно как и когти. Кто то хохочет, а лиса задушено хрипит, вгрызаясь в шею шатена и почти не чувствуя во рту кровавые потеки, которые текут по ее подбородку и капают (а капают ли)вниз.Осаму сильнее сжимает Крис в объятиях, прижимая к себе, терпя боль, представляет, как он так же прижимал ее среди бордово-черных простыней, стягивая шелк прозрачного халата и слыша не задушенный хрип или рык обезумевшего зверя, а тихие стоны.Не огонь ненависти в невидящих глазах, а желание. -Ты не сможешь ее сдерживать вечно.Отпусти ее, она же тебя сожжет заживо. Рядом, в пламени и клубах дыма, среди развороченной земли, вырастает знакомая фигура в ушанке и накидке с мехом.Дазай знает, что если отпустит сейчас лисицу, то Достоевский тотчас уничтожит ее или она уничтожит сама себя.И поэтому, преодолевая жгучую боль, Дазай произносит: -Ни-ког-да!.. Крис что то шипит где то рядом с шеей Осаму, глухо рычит, сильнее впиваясь когтями в его тело и чуть ли не прожигая его насквозь.Открывает безмолвно рот, показывая испачканные в крови парня, некогда белые, клыки.Воет, прямо как настоящий зверь и вспыхивает еще пуще пламенем, выплевывая на лицо шатена кровь.Она вся напрягается и будто плавится. А Осаму прикрывает глаза, чувствуя на своем лице лаву крови, как будто та тоже обжигает.Он вспоминает, как плавилась Крис в его руках, когда Осаму прикасался ко всем участкам ее тела, как прикрывала глаза от наслаждения и просила прикасаться еще и везде.Проводить руками больше, касаясь всех участков кожи, расстегивать ее ремни портупеи и легонько, не надавливая, играясь, водить острием ножа по ее коже, вычерчивая замысловатые узоры, оставляя розоватые и едва заметные дорожки-следы. Сейчас она вырывается и открывает рот, рыча и воя зверем, пылает, распространяя языки пламени.Она сама-пламя.А голос Федора подстегивает ее: -Отпусти ее.Она тебя сожрет… Осаму сам прижимается к горячему телу девушки, уже и не девушки вовсе-Демону Огня воплощенном в виде лисицы.Он не чувствует боли, сгорая заживо и плавясь в ее объятиях, когда лиса вполне четко, Сквозь боль произносит, смотря полыхающими глазами, в глаза напротив и перенося руки, испещренные кровью врагов и ожогами, к лицу Осаму, размазывая собственные сгустки бордовой крови. -Сгори вместе со мной!.. Крис приближается к Дазаю ближе, хотя куда уже, и так близки, она целует его, плавя губы жгучим и пылающим, как и вся она, поцелуем.Прикрывает глаза, рвано дышит, по телу проносится дрожь.Она чувствует, что уже почти сожгла себя изнутри, Осаму уступает ей, постепенно слабея и отдаваясь ей, прерывая поток своей собственной способности. Тихим шумом на периферии сознания до них доносится смех Достоевского, его слова, потом еще чьи то возгласы и крики, но…они ничего уже не слышат и не чувствуют, утонув в Бездне Не возврата.