Невидимка

Неделей спустя всё закончилось. Совы полетели разносить результаты экзаменов ученикам и их родителям, а вечером должен был начаться Выпускной бал — предмет мечтаний и волнений каждого в школе. Наступивший после войны короткий период, полный тревог, волнений и беспорядка, совершенно забылся в связи с приближением лета. А конец учебного года будто вернул Хогвартс в прежние времена: память о прошлых несчастьях сгинула в необыкновенном тепле и ярком солнце этих дней. Даже парни поддались порыву принарядиться и подбирали под цвет мантии и ботинки, беспокоились о волосах и том пушке на щеках, видом которого думали впечатлить девушек. Ведь впервые за долгие годы не о чем было волноваться, кроме Выпускного бала. Чем более оживлёнными становились друзья, тем сильней грустил Гарри. Чаще всего после обеда он забирался в кровать, задёргивал занавески и накладывал защитные чары, а затем пытался не думать о Снейпе. Но то и дело не мог справиться с собой и открывал Карту Мародёров только для того, чтобы увидеть, где тот находится. Это стало привычкой, рефлексом. Гарри ничего не мог с собой поделать, но «одержимостью» своё состояние старался не называть. В день Выпускного бала Снейп находился в той самой комнате. Судя по зависшему на одном месте имени, он лежал на диване у камина. Может, он надеялся, что Гарри придёт к нему, чтобы на прощанье хорошенько его оттрахать. Краем глаза Гарри заметил движение в углу карты. Фернвуд. Фернвуд шёл к личным комнатам Снейпа. Так вот почему тот как приклеился к дивану! Гарри заскрежетал зубами и отшвырнул карту. Он откинулся на спинку кровати и замер, слушая, как другие парни в комнате собираются на бал. В конце концов и он откинул полог и выбрался из кровати. Кроме него, все уже оделись. Двое репетировали танцевальные па. Невилл причёсывался, а Рон выглядел молодцом в подаренном отцом смокинге. Странно, но о растрёпанном виде Гарри никто ничего не сказал. Рон похлопал его по плечу и ободряюще улыбнулся. Гарри равнодушно натянул мантию и присоединился к поджидавшим его Рону и Невиллу. Гермиона выглядела прекрасно, словно принцесса, и Рон никак не мог прекратить таращиться на неё (и её вырез). Гарри пришлось пару раз толкнуть его локтем — напомнить, чтобы смотрел ей в глаза, а не ниже. Уже в коридоре они наткнулись на Ханну и Луну. Последняя нарядилась в платье, сделанное словно бы из апельсиновой кожуры, и в волосах её тоже виднелись кусочки фруктов. Они встретили Джинни в невероятно дорогом наряде (по слухам, он был подарком Малфоя). Она вытащила бутылку огневиски, и Гарри сделал большой глоток, а за ним и другой. Виски приятно согрело, и лёд оцепенелости и равнодушия, сковавший Гарри, немного подтаял. Под потолком Большого Зала парили множество горящих свечей, а все двери были широко открыты. Гарри заметил Хагрида в кричащем жёлтом костюме и с волосами, связанными в хвост. Мимо прошёл домовой эльф с подносом, заставленным выпивкой, и Гарри тотчас подхватил два бокала шампанского, которые немедленно осушил. МакГонагалл появлялась то там, то тут и выглядела чрезмерно взволнованной из-за покрасневших щёк и сверкающих глаз. Она словно вновь превратилась в восемнадцатилетнюю девушку, только что сдавшую выпускные экзамены и глядящую в неведомое будущее широко распахнутыми наивными глазами. За это Гарри полюбил её ещё больше. Когда он наконец заметил Снейпа, пришлось признаться себе: да, он искал его. На Снейпе была новая мантия, его волосы выглядели чистыми и даже немного завивались — может, в честь визита Фернвуда. Тот стоял рядом, и они оба разговаривали с Трелони. Когда Гарри подошёл немного поближе, то заметил заворожённый взгляд Фернвуда, который, видимо, как раз слушал пророчества о будущем. Снейп же и не думал как-то скрывать скуку. Когда Гарри, чтобы лучше всё видеть, подошёл ещё немного поближе, кто-то схватил его за локоть. — А вот и ты, Гарри! — воскликнул Слагхорн в своей обычной жизнерадостной манере и закрутил его туда-сюда, и как-то так получилось, что Гарри оказался стоящим как раз напротив Снейпа и Фернвуда. Гарри взял с подноса два бокала шампанского и выпил оба, один за другим, в то время как Снейп пробормотал что-то явно издевательское себе под нос и ухмыльнулся. — О, Гарри, ты уже знаком с мистером Фернвудом? — просиял Слагхорн. Снейп сморщился, словно почувствовал неприятный запах, и отвернулся, как если бы решил побеседовать с кем-то подошедшим сбоку — вот только там, куда он смотрел, было пусто. — Очень рад знакомству с вами, — весьма церемонно сказал Фернвуд и протянул руку, что вызвало у Гарри ухмылку, точь-в-точь как у Снейпа. — Я никогда даже не надеялся встретиться с вами лично, мистер Поттер. Гарри пристально смотрел на протянутую руку, пока нахмурившийся Фернвуд её не убрал. Слагхорна явно потрясла вопиющая грубость произошедшего. — Мистер Фернвуд прежде заседал в Визенгамоте... — начал он высоким голосом, но замолк, будто натолкнувшись на стену ненависти, которой пылал сейчас Гарри. — Мальчик мой, что с тобой? В ответ на это Гарри швырнул себе за спину пустой бокал, и тот, ударившись о каменную стену, разлетелся вдребезги. Снейп повернулся и уставился на него с недоумевающим видом. Слагхорн обратился к Фернвуду извиняющимся тоном: — Боюсь, мальчик всё ещё не отошёл от сдачи экзаменов. Возможно, выпил слишком много, а может и... Фернвуд пожал плечами: — Не стоит волноваться. Пожалуйста. Я прекрасно помню, как сдавал выпускные экзамены и как почти... — Ну так когда будет свадьба? — спросил Гарри. Вопрос прозвучал резко и чересчур громко. — Простите? — пробормотал Фернвуд. — Вы уже назначили дату? — Пустым бокалом Гарри указал сначала на Снейпа, потом на Фернвуда. Те переглянулись между собой и уставились на него. — Позвольте вас поздравить! — Гарри почти кричал. Люди стали оборачиваться на них, и это доставило ему своеобразное извращённое удовольствие. — Я знаю, что профессор может предложить, и могу только вам позавидовать. Но вы ведь наверняка и сами знаете, как клёво с ним трахаться, не так ли? Все вокруг, включая Слагхорна, едва не задохнулись от потрясения. Фернвуд хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на лёд. — Что? — только и прохрипел он. — Прошу прощения, я недо... Рядом с Гарри вдруг появилась МакГонагалл. — Мистер Фернвуд — деловой партнёр профессора Снейпа, — прошипела она, цепко хватая Гарри за руку. — Немедленно извинись! Какой-то миг Гарри вправду считал, что позорно свалится в обморок. Все эти лица — шокированные, вытаращившиеся на него... Вокруг их небольшой группы сгрудилась целая толпа. Фернвуд моргнул пару раз, затем отступил на шаг от Снейпа. — Так вы хотите сказать, — обратился он к Гарри, — что вы и профессор?.. Гарри закрыл глаза. — Это возмутительно, — заговорил Фернвуд, качая головой. — Учитель и... Он снова покачал головой. — Думаю, нам нужно будет пересмотреть наши договорённости, Снейп, — сказал он, пятясь от того, словно от прокажённого, а затем спросил у Гарри: — Вы хотя бы совершеннолетний? Ответ не понадобился. Взмахнув рукой, Фернвуд сказал: — Неважно, я ничего больше не желаю знать! — Он повернулся и ушёл прочь. Слагхорн выглядел потрясённым, МакГонаггл — взбешённой. — Что ты натворил? — прошипела она. — Ты в своём уме, Гарри? Её вопрос вырвал Гарри из оцепенения: что он наделал? Единственным до странности безучастным к происходящему был Снейп. Его лицо превратилось в маску скуки и безразличия, только глаза будто прожигали насквозь. Гарри обуревало множество мыслей. Деловой партнёр. Фернвуд — всего лишь деловой партнёр Снейпа. Так их связывали только деньги? Значит, Снейп хотел оставить Хогвартс и начать своё дело? — Я требую, чтобы ты немедленно принёс извинения профессору Снейпу! Обвинять учителя в подобном... непростительно! — сказала МакГонагалл. Снейп шагнул вперёд. — Минерва, — сказал он мягко. — Есть кое-что, что я должен тебе... — Прошу прощения! — выпалил Гарри, обрывая Снейпа прежде, чем тот успел уничтожить свою репутацию. — Не знаю, что на меня нашло. Я... я слишком много выпил. Прежде чем МакГонагалл, Слагхорн или Снейп успели что-то сказать, Гарри продолжил: — Вы должны знать, что я... я влюблён в профессора Снейпа. Вокруг грянул смех. Все посчитали, что он пошутил. Гарри закрутил головой, вглядываясь в смеющиеся лица. К счастью, нашлись и те, кто не смеялся — Невилл и Луна, Гермиона и Рон. — Я... я люблю профессора Снейпа, — повторил он, едва не скрипя зубами, — но он никогда не поощрял меня... никогда не отвечал... Снова раздались смешки, но они быстро стихли — все увидели, что Гарри говорит серьёзно. — А когда я увидел сегодня профессора Снейпа с Фернвудом, которого представили как его партнёра... я сорвался. — Даже вы не могли не знать, что я вынуждена была бы немедленно уволить профессора Снейпа и исключить вас, если бы всё случилось согласно вашим желаниям. — МакГонагалл неверяще покачала головой. — Не знаю, где вы находились все последние годы, но интимные отношения между преподавателями и учениками в Хогвартсе строжайше запрещены. Гарри пожал плечами. Он чувствовал себя ужасно. Несмотря на его признание, все вокруг смотрели на Снейпа с осуждением, как на совратителя малолетних. — Мне так... так жаль, — сказал он снова. — Я немедленно напишу Фернвуду и разъясню ему всё! Он вёл себя как глупый ребёнок, наговорил отвратительнейших вещей про себя — и про Снейпа. Сам всё разрушил. Перед всей этой историей с Фернвудом Снейп стал относиться к нему мягче — но сейчас, это же ясно, ни за что не позволит приблизиться к себе снова. Полностью опустошённый, Гарри повернулся и пошёл к выходу из зала. Уже в холле, у подножия лестниц, он услышал, как оркестр вновь заиграл и шум голосов стал намного громче. Несомненно, это все обсуждали его ужасное поведение. Оставалось лишь надеяться, что происшедшее не слишком повредит репутации Снейпа. Внезапно кто-то схватил Гарри за руку. Снейп! Похоже, он решил его проклясть. — Отработка, Поттер, — сказал Снейп. — Завтра, в восемь утра. И советую вам ещё до прихода ко мне воспользоваться протрезвляющим зельем. Застывший столбом Гарри никак не мог поверить, что на самом деле это услышал. — Отработка...— повторил он, будто эхо. — Правда? Снейп ухмыльнулся: — Вы повредились рассудком? Я же сказал. И не вздумайте опоздать! Гарри закивал, словно дурачок. — Да, профессор. Я приду, — сказал он, но размашисто шагающий Снейп был уже далеко. * * * Гарри встал в шесть утра и, стараясь никого не побеспокоить, прокрался в ванную. Там он без спроса взял дорогое мыло Дина и едва ли не час провёл в душе, дважды вымыл волосы и даже отполировал очки. Перевозбуждённый, он подрочил только для того, чтобы избавиться от лишнего напряжения. Он предполагал, что сексом со Снейпом ему заниматься не придётся — тот наверняка вызвал его для серьёзного разговора. Но голову стоило сохранить ясной, а у Гарри вставало только от того, что Снейп находился с ним рядом. Истомившись от нетерпения, Гарри вышел из общей гостиной уже в семь тридцать и, когда шёл по замку, всерьёз подумывал подрочить ещё раз, спрятавшись за одной из статуй. Без десяти минут восемь Гарри уже стоял под дверью кабинета Снейпа. Сердце колотилось в груди, а в голове билось: «Пожалуйста, пусть только он меня не убьёт». Наконец Гарри собрался с духом и постучал. Он даже не успел опустить руку, как дверь распахнулась. Снейп оглядел его сверху вниз и обратно, затем повернулся и прошёл к столу. Гарри последовал за ним и остановился напротив, думая, что если хочет исправить всё, унижения не избежать. — Профессор Снейп, — начал он, глядя в пол, — я пришёл, чтобы попросить прощения за моё вчерашнее поведение. Я навредил вашей репутации и деловым соглашениям. Я... я не знаю, что на меня нашло. Выражение лица Снейпа осталось непроницаемым. — Не знаешь?.. — повторил он тихо. Гарри сглотнул. — Я... — Да? — Глаза Снейпа сверкнули. — Я приревновал, — прошептал Гарри. Он смотрел вниз, не отваживаясь поднять глаза на Снейпа, как вдруг с ужасом понял, что плачет. Крупная капля шлёпнулась на пол. — Я обещаю, что напишу Фернвуду и объясню всё, — торопливо заговорил он. — Уверен, он всё поймёт. — Более чем сомневаюсь в его желании понимать. — Я сделаю всё, что вы мне скажете. Я напишу ему то, что вы захотите, чтобы я написал. Клянусь! Снейп ничего не сказал, но наклонил голову и уставился на него, словно бы потешаясь. Гарри чуть умом не повредился, лихорадочно соображая, что ещё сказать, что ещё предложить. — Если вам нужны деньги... У меня они есть! — выпалил он. — Если Фернвуд всего лишь собирался вложить деньги в ваше дело, то он вам не нужен. Я смогу дать вам не меньше! — Думаешь, что сможешь купить прощение? — спросил Снейп. — Думаешь, сможешь купить меня? — Нет! Я только говорю, что сделаю всё — всё, что вы захотите! Взгляд Снейпа стал задумчивым. Он смотрел на Гарри пристально, изучающе, словно на один из ингредиентов в аптекарской лавке на Диагон-аллее. Что он мог видеть? Гарри знал, что: тощего подростка в очках, с по-детски гладкой кожей, растрёпанными волосами, красными щеками — ещё не мужчину и совсем не красавчика. Быть удобным и безотказным — вот в чём состоял его единственный шанс. И он его упустил. Когда Снейп так ничего и не сказал, Гарри поднял голову: — Если хотите, я поклянусь всегда носить мантию-невидимку. Он не знал, что подтолкнуло его это сказать. Нет, неправда. Он знал. Это выглядело таким жалким, таким неправильным, таким больным... но он нуждался в Снейпе. Всем своим существом он тянулся к Снейпу, жаждал смотреть на него, касаться его, слушать его голос. Он был готов на что угодно, лишь бы быть с ним снова: хоть одну ночь, хоть час, хоть минуту. Гордость — это такая ерунда. Кого он обманывал? Он хотел Снейпа. И был готов сделать всё, что угодно, чтобы быть с ним. Ожидая ответа, он прикусил щеку изнутри. Снейп свёл вместе брови, но и только. Шло время, но он молчал. — Я... наверное, я пойду, — наконец сказал Гарри. Он едва мог говорить. — Ты, — прошептал Снейп сипло, словно ему было больно. Тонкие длинные пальцы впились Гарри в плечи. — Ты, — повторил Снейп обвиняющим тоном. — Ты же совсем... мальчишка. Он медленно приблизился и обеими ладонями коснулся лица Гарри, потом долго смотрел на него, словно изучая. Большим пальцем он разгладил брови, провёл по тонкой коже век, даже дотронулся до ресниц. Осознание, какими холодными вновь стали его руки, принесло Гарри боль. Снейп трогал его лицо, будто слепец; исследовал каждую черту, каждую линию. Почти с благоговением он провёл подушечками пальцев по прямому носу, острым скулам и подбородку и, наконец, указательным пальцем коснулся губ. Без раздумий Гарри приоткрыл рот и поцеловал этот палец, и потянул его в себя... Снейп закрыл глаза. — Той ночью, когда ты пришёл ко мне впервые, — прошептал он, — я умирал от холода. Укус Нагини изменил мою магию, и мне не удавалось сохранить тепло тела. Я использовал согревающие чары и зелья, которые не давали мне свободно двигаться. Поппи... мадам Помфри посоветовала мне новый способ лечения. Снейп замолчал. Гарри смотрел на него во все глаза, но ничего не сказал. — Мадам Помфри предложила мне зелье, приём которого дал бы больший эффект, если бы я выпил его, а затем... занялся сексом. Сексуальная магия — мощное средство. Оно помогло. Я пил зелье каждый вечер, а потом... делал что мог. Результата хватало на ночь. — Но зелье проявило бы себя лучше, если бы секс был с кем-то ещё? — спросил Гарри. Снейп кивнул. — Той ночью ты коснулся меня, и я почувствовал разницу — словно небо и земля. Я не устоял. Я был слишком слаб и безволен, чтобы отказаться. — Казалось, его это злит до ужаса, ввергает в отчаяние. — Я думал, что вы... ненавидите меня, — медленно сказал Гарри. — Думал, что вы не хотите помнить обо мне. Ну или что вы представляете кого-то другого, кого-то получше меня. Снейп покачал головой. — Я сказал себе, что раз тебя не вижу, то ничего плохого не делаю. Он помолчал. — Я совратил ученика, только-только достигшего совершеннолетия. — Но я хотел этого! — запротестовал Гарри. — А я в твоём возрасте хотел быть Пожирателем Смерти, — огрызнулся Снейп. — Обычное дело для подростка — желать получить то, что неразумно и вредно. На это Гарри не мог возразить. Он поцеловал Снейпа в сомкнутые губы, и тот — после недолгих сомнений — открылся, позволил себя целовать. Гарри ласкал его язык, наслаждался вкусом и находил его идеальным. Поцелуй был тем, чего Гарри так долго желал. Ведь за всё время, проведённое вместе, они ни разу не целовались. Если бы он умер в это мгновение, то умер бы счастливым. Желание росло: жар охватывал и пах, и живот, и грудь, колени подгибались. Когда они не выдержали, Снейп — как и Гарри — опустился на пол, и его чёрная просторная мантия облаком осела вокруг них, так что показалось, будто они вместе утонули в водах Чёрного озера. Гарри не знал, чего сейчас желает больше всего. — Я хочу познать тебя. И хочу, чтобы ты познал меня, — сказал он прямо в губы Снейпа, и тот, вместо ответа, прижал его к себе крепче. Находясь на седьмом небе от счастья, Гарри вдохнул запах Снейпа, зарылся носом между шеей и ухом и попробовал кожу на вкус. Сначала Снейп утробно заворчал, затем подвинулся навстречу и притянул Гарри в объятия, колющиеся грубой шерстяной тканью. Он принялся поглаживать соски Гарри прямо через рубашку, затем скользнул одной рукой под неё, а другой — ниже, чтобы расстёгнуть ему брюки. Гарри пытался справиться со сдавившим грудь чувством. Он уже давно похоронил мысль о том, что они ещё будут близки... и вот, это происходит прямо сейчас. От одной мысли его сердце готово было лопнуть от счастья. Снейп осторожно опустил его на пол. Гарри стянул через голову рубашку, поколебавшись, снял брюки, трусы и ботинки. Было так странно лежать полностью голым на каменном полу, прикрытом только полами мантии, в то время как Снейп по-прежнему застёгнут на все пуговицы. В глазах Снейпа горело желание с примесью замешательства и смятения. Неспособный устоять перед этим взглядом, Гарри протянул руку и коснулся его лица. Снейп почти сразу опустил ресницы. Где-то между той минутой, когда Гарри вошёл в подземелья, и тем мигом, когда он поцеловал Снейпа, мальчишка, которым он был, резко повзрослел. Всё, что ему нужно было — знать, что Снейп к нему небезразличен. А он небезразличен — иначе не было бы этой своеобразной, странной и даже пугающей заботы. — Всё хорошо, — прошептал Гарри. — Ты замёрз. Дай, я согрею тебя. Снейп коротко качнул головой. — Это всё так неправильно, — ответил он едва слышно. Ненависть в его голосе — ненависть, которую он питал к себе самому — рвала сердце Гарри. Гарри поцеловал его снова. Ничто, что он мог бы сказать, не могло облегчить муки совести этого человека. Уж слишком много между ними скопилось взаимных обид, оскорблений и боли. Всё, что Гарри мог сделать для него — это заставить забыть о прошлом, с головой погрузившись в здесь и сейчас. — Возможно, и так, — сказал он, не видя даже проблеска в тёмных глазах Снейпа. — Может, ты прав, и всё это — ошибка, но разве нам беспокоиться о каких-то ошибках? Мы оба почти умерли. Мы оба отдали жизни ради благополучия этого мира. Не пора ли ему заплатить, дав нам хотя бы немного покоя? Снейп резко выдохнул, его верхняя губа дёрнулась, и Гарри понял, что видит — улыбку. — Ты нравишься мне, — сказал Снейп, — потому что ты красивый и юный. Возможно, ты нравишься мне, потому что я вижу в тебе того, кем мог бы быть. Вот только я никогда не был красивым. Не как ты. Возможно, я хочу тебя, потому что завидую твоей молодости. Весьма вероятно. Возможно, я только использую тебя. А может, я жажду только тепла, которое твоя магия даёт мне. И может быть, я — отчаявшийся старик, способный желать только юных мальчиков. Я должен бы знать, но я не знаю. — А может, я нравлюсь тебе, потому что я — хороший парень, — сказал Гарри. Он потянулся к Снейпу, а тот потянулся к нему, ласкаясь лицом о ладонь, будто кот. Колючим лицом — такое приятное ощущение. — Возможно, я нравлюсь тебе, потому что я — унылый недоросль, который любит импозантных мужчин? — Гарри улыбнулся. Надежда воспрянула, когда губы Снейпа дрогнули. Взяв его за руку, Гарри произнёс согревающее заклинание. Мерцающая и золотистая, будто мёд, светящаяся лента появилась из его пальцев и начала расти, становясь всё длинней. Она зависла между их телами, а затем с осторожностью обернулась вокруг Снейпа. Тот ахнул. — Позволь мне согреть тебя, — попросил Гарри снова. Тёплый золотистый свет теперь окутывал их обоих. — Ты даже не пытался узнать меня лучше. Говори со мной. Смотри на меня. Проводи со мной время. И потом уже решай, какой я есть. Снейп наклонился и поцеловал Гарри. Гарри взял его за руку и потянул вниз, к своему члену. Дыхание Снейпа сбилось, когда он, наклонившись ещё ниже, обхватил член Гарри губами. — О! — У Гарри закатились глаза. Ощущения были невероятными. И этот язык... Без предупреждения Снейп принялся сосать всерьёз. Гарри едва мог сдержать себя, чтобы не слишком сильно толкаться бёдрами вверх. Ему пришлось ухватиться за полы мантии, чтобы не тянуться к волосам и не пытаться заставить Снейпа принять в себя член на всю длину. Он развёл ноги шире, и Снейп, словно прочитав его мысли, стал брать его глубже — куда горячее, ещё теснее и более влажно. Гарри почувствовал ещё какое-то движение и не сразу, но всё-таки смог поднять затуманенную удовольствием голову. Снейп тоже разделся. Свою рубашку он смял в комок и подтолкнул Гарри под голову. А Гарри дотянулся до волшебной палочки и наложил ещё одно согревающее заклинание. Тепло разлилось по ним обоим — и Снейп выгнулся, а его голова запрокинулась. Он приподнялся, затем сел на корточки над животом Гарри и, опираясь руками о колени, медленно опустился на стоящий член. Всё вместе — и теснота тела, и невыносимое возбуждение, и горящий взгляд Снейпа — едва не лишили Гарри рассудка. Как хорошо! — Как же хорошо, — бормотал он, пока его руки, будто обретшие собственную волю, вынуждали Снейпа опуститься на член и принять его в себя глубже. Снейп весь взмок, его кожа влажно блестела. Он и обычно выглядел не лучшим образом, а сейчас так и подавно — буквально ужасал своим видом, особенно тем, как бешено сокращались вены на его висках. Его член — толстый, тяжёлый и багровый — указывал прямо на Гарри. На головке выделилась капля смазки. Пока мышцы не привыкли и не расслабились, Снейп не двигался. Затем он приподнялся. Гарри задохнулся, отчаянно хватая ртом воздух. Он был на грани того, чтобы кончить. И не существовало ни одного шанса отсрочить оргазм. С каждым мастерским, выбивающим дух движением Снейпа, Гарри возносило всё выше, несло всё ближе, и как бы он ни боролся и ни сопротивлялся, он не мог продолжать эту сладостную войну. Словно какой-то расчувствовавшийся придурок, он желал одного — кончить вместе со Снейпом. С Северусом. Разделить с ним этот момент, когда они здесь, лицом к лицу, и больше нет никакого притворства. Гарри подавался навстречу, стараясь толкать бёдра так резко и правильно, как только мог из не слишком удобной позиции снизу, но его усилий, похоже, было достаточно. Северус шипел и стонал от откровенного, будто животного, удовольствия. Гарри взялся за его член и принялся работать рукой, наслаждаясь ощущением тяжести, тепла и дрожи. Тот был уже скользким, но когда Гарри начал сжимать и гладить тёмный, почти фиолетовый ствол, то смазка потекла снова. Северус замер, его рот широко открылся, а тело словно застыло. В тот же миг Гарри чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг его члена, как они сокращаются и дрожат. Северус кончал. Гарри успел это осознать, но прежде чем понимание превратилось в слова, почувствовал, как содрогается сам. Член Северуса дёрнулся и выстрелил горячими белыми струйками, первая из которых попала Гарри прямо в лицо. Он открыл рот, жадно ловя другие капли. Казалось, это будет длиться вечно. Северуса трясло, его рот был открыт в безмолвном крике, а Гарри всё кончал и кончал, крепко удерживая за бёдра и не позволяя освободиться. Наконец его руки ослабели, вся сила, казалось, ушла, и тяжело дышащий, будто лишившийся костей Северус соскользнул с него на пол. Гарри наложил смягчающие чары, затем — согревающие, прежде чем всем телом прижаться к Северусу. Теперь он мог не отказывать себе в прикосновениях. Руки, нежная кожа на сгибе локтей, худая грудь, тёмные соски... Гарри целовал влажное белое плечо, гладил мягкий живот. — Поделишься со мной своей постелью? — спросил он. Северус около минуты ничего не говорил, но в конце концов коротко кивнул, глядя в сторону. — Если не хочешь, то я пойму, — сказал Гарри. Северус нетерпеливо фыркнул и поднялся. Он протянул Гарри руку и помог встать, а затем повёл его через коридор, мимо гостиной, в свою спальню. Конец.