Будний день
25 мая 2021 г., 10:09
Как всегда, в будний день Лике не хотелось вставать.
— Я хочу спа-а-ать, — канючила она, пока Марина расчесывала девочку и заплетала ей две аккуратные косички.
— Я тоже много чего хочу, — спокойно отвечала женщина. — Чтобы ты со своим тамагочи допоздна не возилась, например.
Лика надулась, но промолчала. Крыть было нечем, потому что у этого несчастного тамагочи почему-то не работала кнопка уменьшения звука, хоть тресни. Как бы девочка ни вжимала пластиковую коробочку динамиком в подушку, тихой ночью его могло быть слышно в соседних комнатах.
— А чего вы тогда не приходите его отбирать? — кипятилась Лика, идя за Мариной в ванную. Женщина пожала плечами.
— Мы думаем, что ты уже взрослая, чтобы понимать, что надо спать достаточно. Да и Лера засыпает уже к тому моменту, как ты его включаешь.
— Ладно, я больше не буду, правда, — сдалась Лика. — Только маме не говори, хорошо?
Марина кивнула и сняла ей мыло с подставки с гелем для душа. Всё остальное девочка уже могла делать сама, только мыльницу поставить было больше некуда, а до подставки Лика не дотягивалась. Если только не залезала в ванну, а это ей делать с утра Лера запретила, потому что девочка забывала вытереть мокрые подошвы или снять промокшие носки.
На кухне уже вовсю шуровала Лера. Прежде чем войти, Марина поймала её недовольный взгляд и без лишних слов вынула из кофеварки ёмкость для воды, наполнила её под краном и включила кофеварку.
— Ещё не выпила свой кофе? — осторожно спросила Марина. Лера только сильнее нахмурилась. — Ну не злись. Лика там зубы чистит. Надо как-нибудь всё же мыльницу пониже прицепить…
— Только заикнись о мыльницах на присосках! — рявкнула Лера, одним махом сдирая с докторской колбасы солидный кусок упаковки. Марина подобралась к ней со спины, поглядывая на светодиоды на кофеварке, и резко обняла Ликину маму со спины.
— Ты чего сегодня такая бешеная, Лер? — миролюбиво спросила Марина. Лера дрогнула от объятья, но выражения лица не сменила.
— Я спать хочу, — сердито пробормотала она, тихонько прижимаясь к женщине спиной. Движения рук её, однако, стали более плавными, и куски колбасы вышли нарезанными ровнее, чем хлеб. — Масло достань.
— Какой кофе сварить? — Марина открыла дверцу холодильника, вынула новый брикет сливочного масла и подвинула стоявшую на подоконнике картонную коробку с кучей капсул для кофеварки. — Хотя чего я спрашиваю, один латте остался. Или хочешь Ликин горячий шоколад?
— Какой там шоколад, кофе давай, — проворчала Лера. Марина налила сначала шоколад для Лики, а то девочка жаловалась, что если сначала сделать кофе, то из её кружки потом «пахнет фу-у», затем сменила капсулу и налила себе из чайника в кружку кипятку, пока кофеварка наполняла чашку Леры.
— И как ты без кофе живёшь? — поинтересовалась женщина, глядя, как Марина закидывает в кружку пакетик чёрного чая и несколько раз тянет за ниточку, чтобы тот быстрее заварился.
— Счастливо, — Марина выключила воду в кофеварке, перенесла кружки и Лерину чашку на стол и встала на пороге кухни. — Лика-а-а, я твои бутерброды щас есть начну! — крикнула она. В ванной мигом перестала течь вода, и девочка выбежала оттуда с полотенцем в руках.
— Мам, а чё ты опять в чёрный покрасилась? — спросила Лика, на ходу вытирая руки. Лера, уже сделавшая несколько глотков кофе и поэтому немного подобревшая, фыркнула.
— А ты почему опять полотенце на кухню принесла?
— Оно с Умкой, — вздохнула Лика и прижала к груди пижамы влажное полотенце.
— Ну, это многое объясняет, конечно, — Лера выдвинула тарелку с шестью бутербродами с маслом и колбасой на середину стола. — Ешь, и пить не забывай, а то икать начнёшь.
— А почему? — Лика куснула бутерброд и сразу же запила шоколадом. — Бе, но так невкусно!
— А мне тоже интересно, почему мама опять покрасилась в чёрный, — Марина села рядом с Ликой и посмотрела на Леру снизу вверх. Та нахмурилась и взяла бутерброд. — Да сядь ты, мы не опаздываем пока.
—А надо чтоб начали? — однако Лера села. — Ты же помогала мне вчера краситься!
— Так вот почему в ванной потом так воняло, — протянула Лика, жуя бутер. Лера со стуком поставила чашку на стол.
— Не говори так, Лик!
— Но краска реально воняет, — отозвалась Марина. Лера смерила её сердитым взглядом.
— А ты ей не поддакивай! Чему ты ребёнка учишь?
— Ой, да у Лики мои лучшие гены, — улыбнулась Марина. Лера выразительно усмехнулась.
— Так-то я её рожала, ничего?
— Мам, ма… тёть Марина, не ругайтеся, — Лика потянулась за вторым бутербродом. — А что такое «гены»? Это как крокодилы?
— Это как то, почему ты на маму и на папу похожа, — Марина прикончила один бутер, махом выпила остатки чая и поднялась. — Так, я пойду одеваться-краситься, красавицы мои…
— Стоять! — Лера вскочила следом. — А второй кому?
— Лика съест, Лика колбасу любит, правда? — Марина попыталась вылезти из-за стола, но Лера схватила её за запястье и потянула к себе. Несильно, правда, между ними всё же сидела Лика, сосредоточившаяся на завтраке.
— Опять? Марин, мы говорили об этом. Доедай завтрак, живо!
— Ну не лезет в меня, — Марина попыталась сделать жалобное лицо. — Меня аж тошнит от завтрака, солнце моё…
— Никаких солнц, — безапелляционно заявила Лера, обходя стол так, чтобы женщина оказалась между ней и Ликой. С матерью номер жалобной моськой не проходил, так что Марине оставалось только под каменным взором Леры сесть обратно и взять второй бутерброд. — Вот, молодец.
— Если меня прямо в автобусе стошнит, то ты виновата будешь, — заныла Марина, кусая колбасу с маслом. Лера холодно пожала плечами. — Ну хотя бы ещё чайку налей…
— Чтобы ты поныла ещё, что описаешься в автобусе? — Лера фыркнула. — Лик, подержи её, а то убежит. Налью полкружки воды, и обойдёшься.
Лика обняла Марину за руку, и той пришлось сидеть, пока Ликина мама наполняла кружку из-под крана.
— Ты меня не любишь, не жалеешь… — драматично продекламировала Марина, держа перед лицом оставшийся кусочек хлеба с промасленной колбасой. Лера поставила перед ней воду и надавила на руку женщины, отправляя остаток бутерброда той в рот.
— Ещё как жалею, — она допила кофе и убрала чашку в раковину. — Всё, заканчивайте и собирайтесь. Я пошла зубы чистить.
Марине на работу ехать предстояло в переполненном утреннем автобусе. Иногда она завидовала Лере, которая до своего обувного доходила очень медленным шагом минут за восемь.
Женщина плотнее натянула шапку на уши и достала из кармана наушники. Если ей придётся стоять, то доставать их в толпе будет ну очень уж неудобно.
Марина снова поправила шапку, чтобы наушники не сильно вдавливало в уши, и включила плейлист. Лера с её безлимитным мобильным интернетом предпочитала хранить всю музыку на онлайн-платформе, но Марине больше нравилось, так сказать, держать свои вещи поближе. Она музыку беззастенчиво скачивала.
Когда автобус подъехал, толпа людей примерно её возраста и бабулек сама толкнула женщину ко входу, и той удалось залезть в уже наполовину полный транспорт одной из первых. Марина втиснулась на сиденье к окну, поблагодарила небеса про себя, пускай следом за этим её и немного потеснил сбоку очень крупный мужчина с портфелем, и уставилась в окно. И прислушалась наконец к музыке. Ей предстояло проехать ещё остановок десять.
Лера пришла в магазин к самому открытию. Это она отводила Лику в школу, и не только потому, что ей было ближе (школа Лики находилась буквально в двух минутах от их дома, фактически в соседнем дворе). Её там все знали, ведь она ходила на родительские собрания. Каждый раз, когда Лера говорила о родительских собраниях, на лице Марины отражались какие-то необъяснимые мрачные эмоции, но она слушала и кивала. Лера подозревала, что подруга её была бы не против и сама сходить на собрание к Ликиной учительнице, но не могла. По закону и моральным соображениям, что ли. Марина же не была мамой Лики ни в каком виде, пускай Лика и считала иначе лет до пяти, пока женщины не смогли наконец втолковать ей, что двух мам у человека не бывает.
И всё равно Лике часто приходилось одёргивать себя на полуслове, чтобы не назвать Марину мамой…
Лера усмехнулась и сняла в подсобке пальто. Там висело зеркало, и женщина повертелась перед ним, проверяя макияж и причёску. Управляющая ещё не видела её без шапки, а периодическое окрашивание волос в чёрный считала ребячеством.
— Тебя это не молодит, у тебя и так отличный нежный такой пшеничный цвет, Валерия! — грохотала она каждый раз, если в самом начале дня ещё не приходили клиенты. — И на кого ты свою красу переводишь?
Лера только невозмутимо пожимала плечами, надевала красную рабочую рубашку и отправлялась проверять, все ли нужные обутки расставлены по полкам. Клиентов магазину хватало, так что рабочий день был насыщенный. А в обеденный перерыв она успевала и Лику из школы забрать (только второй класс, как-никак), и домой сбегать поесть.
Под «Бабочки летают, бабочки» едва не уснувшая Марина вылезла из автобуса, отскочила в сторону, чтобы на неё никто не налетел, и распрямилась. В костях что-то хрустнуло, но стало полегче, и женщина поморщилась. А зимой в этих автобусах будет то жарища от толпы народа, то холодина из-за сломанного отопления…
Марина бодрым шагом направилась к отделению банка, в котором работала. От остановки всё ещё нужно было топать минут пять, если быстро. Ну, хотя бы униформу корпоративных цветов можно было оставить в раздевалке сотрудников. Хотя переодеваться приходилось, придерживая дверь — внутреннюю защёлку кто-то снёс, неудачно пытаясь выйти из комнаты, ещё месяц назад, и администратор всё не изволил шевелиться по этому поводу.
Хотя Марина не слишком переживала. Жизнь с Лерой и Ликой вообще её научила, что есть вещи пострашнее, чем если какой-нибудь коллега-консультант увидит тебя в трусах. Первые зубы, например, или ветрянка. Или подхваченный у кого-то с детской площадки грипп. Ей тогда так хотелось взять выходной, а не выходило. Лика не считалась её ребёнком по закону, пускай сама Марина тайком и Лика не очень тайком считали иначе.
Марина вдохнула холодный утренний воздух полной грудью, чтобы избавиться от этих мрачных мыслей, и открыла дверь служебного входа. Рабочий день начинался через пятнадцать минут.
— Вот кем твой папа работает, Рома? — спрашивала учительница, пока писала на доске примеры. Сосед Лики по парте подумал и неуверенно протянул:
— Строителем… главным. Всякие квартиры строит.
— Ну вот представь, он складывает стенку из кирпичей. Он кладёт пять кирпичей, потом ещё пять, потом ещё пять… Сколько в стенке кирпичей?
— Пять… — мальчик едва удержался от того, чтобы начать считать на пальцах. — И ещё пять… П-пятнадцать?
— Верно, — учительница написала на доске «5+5+5=15». — А теперь скажи, как получить пятнадцать, используя умножение?
Рома задумался, а Лика вскинула руку.
— Опусти пока руку, Анжелика, — покачала головой учительница. — Пускай Рома сам ответит.
— Пять… умножить?.. — осторожно спросил мальчик. Женщина кивнула. — На, эм… — он поглядел на доску. — На три?
— Верно, — учительница глянула на часы над доской. — Так, мы успеем ещё пару примеров решить…
Лика спрятала одну руку под парту, а второй начала выводить слово «Упражнение» в тетради. Ей нравилось соблюдать порядок в записях, хоть и не слишком хотелось при этом убираться в собственной комнате, и Марина всегда со смехом говорила, что это у Лики «в неё».
— Мой опять в запой ушёл, — бормотала управляющая, женщина лет шестидесяти, с волосами, вечно завитыми куда-то вверх в причёску, о воспроизведении которой Лера и думать боялась. Лера и вторая продавщица сочувственно покивали головами. Пока клиентов не было, лучше было управляющую не перебивать. — В следующий раз, говорю ему, чтобы шёл похмеляться там же, где пить начал! А он мне что, представляете?
— А он что? — делала круглые глаза вторая продавщица. В основном во время подобных душещипательных монологов откликалась именно она.
— А он ушёл! На улицу! В мороз! Без шапки! — прогрохотала управляющая. Лера, всё это время поддерживавшая сочувственную мину на лице, начала киснуть — скоро уже должен был начаться обед, но расстраивать начальство, когда её непутёвый муж убежал к бутылкам, было себе дороже. Вызвериваться женщина умела.
Лера с тоской подумала о Марине. Ну, в этой странной общественной ячейке по крайней мере не было подобных проблем. Марина пила исключительно шампанское по праздникам, а сама Лера могла разве что ещё разбавить редкий особо тяжёлый день бокалом-двумя вина. Красного. Вечером, когда Лика уже спала у себя, а Маринка сидела рядом на диване, домашняя такая, уютная…
— Валерия, ты голодная, что ли? — выдернула её из приятных мыслей управляющая. Лера уставилась на неё, недоумевая.
— Почему эт, Анна Ивановна…
— С открытым ртом на меня пять минут уже пялишься, — беззлобно ответила управляющая. Значит, подуспокоилась. Главное ведь, что ей было кому выговориться, не то что Лере…
Лера виновато улыбнулась.
— Да, я это, утром дочку в школу собирала, будила каждые две минуты… Вот и поесть толком не успела… — она врала, конечно, как и множество раз до этого. И как соврёт множество раз после. Лера вообще считала, что при нынешнем её окружении нужно было пользоваться юридическим положением матери-одиночки и врать напропалую, если понадобится. Что мужики вокруг козлы, что никому доверить дочку она не может, что девочку-безотцовщину так жалко всегда, что после Ликиного отца она ни одного мужика!..
У устройства её жизни причины были, ясное дело, не совсем такими, а кое-что было так вовсе придумано от начала и до конца. Но из душещипательных монологов Анны Ивановны Лера раз и навсегда уяснила, какая позиция управляющей ближе. Ей и множеству женщин примерно её судьбы, с которыми Лере ещё нужно было иметь дело.
— Ну и заболтала я вас, девочки, а вы и молчите! — управляющая с кряхтением оттолкнулась от стойки с кассой, на которую облокотилась в начале разговора. — Идите, идите, приятного аппетита… Анжелочке привет, Валерия, слышь!
Лера бодро кивнула и накинула куртку. До школы отсюда бежать было тоже недалеко.
Марина обедала в столовой, которая была расположена прямо в здании банка. Главное городское отделение могло и шикануть собственной столовой для сотрудников. Марине, впрочем, еда здесь не сильно нравилась, дома Лера готовила гораздо вкуснее… А может, дело было именно в домашней уютной, почти семейной обстановке.
К ней подсел Максим. Это значило, что, по его мнению, они снова были в хороших отношениях. Или что у него чесалось в одном месте. Или что он снова решил прийти к конфетно-букетному периоду. Или всё сразу.
— Привет, Рин, — улыбнулся Максим. Внешне Марина находила его очень привлекательным, он, в отличие от большинства знакомых ей мужчин, ухаживал за собой, постоянно мылся и брился и сам гладил себе галстук. Работа с клиентами в одном из самых популярных банков страны тоже обязывала, впрочем.
— Привет, Макс, — она решила быть дружелюбной. День ещё успел бы испортиться.
— Что на обед взяла? — Максим посмотрел на её поднос. — О-о, пирожки с рисом… Полезно.
— Мясо я здесь не рискну взять, — Марина отпила чаю. Чёрного, как и всегда. Поскольку вкус кофе ей не нравился, это был единственный способ получить немного кофеина после длинного утреннего рабочего периода, пока она объясняла нескольким новым клиентам одни и те же вещи касаемо открытия счёта в их банке. Они даже вопросы задавали одни и те же. Марина каждый раз подумывала о том, как бы мягко отправить клиентов на сайт с полным разделом FAQ, в котором почти всегда были те же самые ответы. Но она сдерживалась.
— А мне нравятся котлетки, — Максим съел кусочек и облизнулся. — Напоминают домашние. У нас не худшие повара, Рин.
— Я предпочитаю домашнюю еду… — пробормотала Марина, в упор глядя на свой обед. С таким продолжением разговора она уже почуяла, куда ветер дует.
— Ты занята вечером? — поинтересовался Макс почти сразу. Марина едва сдержалась от того, чтобы поморщиться, словно от зубной боли. Это точно вело к сексу. А Марину сегодня на это не тянуло от слова совсем. Даже когда ей хотелось, не каждый раз она обращалась к Максиму. У него дома приходилось ночевать, потому что ехать потом домой было уже поздно, приходилось мыться в чужом душе, носить его футболку ночью и готовить завтрак с утра. Просто так было принято, вроде.
Но больше всего Марине не нравилось другое. Это, в целом, даже было не так уж сложно. Хуже всего было то, что вечером приходилось писать Лере, а назавтра, дома — объясняться с ней. И это при том, что они, по сути, были друг другу никем. И чувствовала себя от этого Марина даже хуже, чем если бы ей не удалось уединиться в душе во время возбуждения.
— Занята, — лаконично ответила Марина и взялась за еду. Максим несколько секунд помолчал, кивнул и тоже продолжил обедать. И уже ни о чём не спрашивал.
Лера смогла прочесть смс только на выходе из душа. Марина писала: «Автобус задержался, только еду». У женщины даже отлегло от сердца. Хотя бы Марина не поехала к Максиму сегодня.
— Она задержится, — Лера заглянула в комнату Лики. Девочка корпела над математикой, и слева от неё лежало ещё три тетради. Такой системе её тоже научила Маринка — положить сбоку от себя тетради сразу по всем предметам, по которым нужно было сделать домашку, а не доставать их по одной из ящика.
— Почему? — встрепенулась Лика. — Я хотела её с умножением помочь попросить…
— Автобус поздно приехал, — Лера вздохнула. — Ну поделай пока что-нибудь другое.
Она пошла на кухню, налила горохового супа в глубокую тарелку, убрала её сразу в микроволновку, после чего быстро нарезала любимый Маринин салат — из половины огурца, четверти болгарского перца, нескольких разрезанных на четвертинки помидорок черри и малого количества оливкового масла сверху.
Затем Лера налила себе горячего чаю и стала ждать, глядя в кухонное окошко на Т-образный перекрёсток. Если посаженные по обочинам тополя ещё не зеленели, или половина их веток по каким-то декоративным соображениям уже была спилена городскими службами, там можно было разглядеть проезжавшие мимо машины и автобусы. Сейчас тополя как раз уже облетели, и женщина могла разглядывать дорогу под аккомпанемент собственных мыслей столько, сколько ей было бы угодно. Тем более что опознать вечером номер автобуса с такого расстояния было невозможно.
Марина выскользнула из автобуса, сделала несколько шагов в сторону и зевнула. После тёплой кабины улица казалась особо холодной, но хотя бы здесь дышалось легче. Она подумала немного, глядя на ещё светившиеся вывески супермаркета и аптеки рядом, и направилась в ту сторону.
Лера была приятно удивлена, что подруга купила мраморные пирожные. Как и всегда.
— Вот надо было туда сейчас идти, они там дороже, чем в том магазине с тортами… — бормотала Лера, убирая сладости в зимний холодильник. Лика пока оценить такую вещь, как мраморные пирожные, по достоинству не могла, так что ей Марина купила шоколадку. Правда, мама сказала, что Лике можно съесть сегодня только половину, не больше, но девочка всё равно была рада.
— Тот магазин с тортами за две остановки, плюс он закрыт уже, — Марина с удовольствием хлебнула супа из ложки. Если бы она хлюпала так при Лике, то Лера уже бы взбесилась, но пока девочка ждала мамину подругу в своей комнате, та терпела. — Кому душу продала за такое великолепие, а, Лер?
— За суп-то? — женщина хмыкнула. — Я тебе говорила, что могу научить. Абсолютно ничего сложного, только горох заранее замочить…
— Ты же знаешь, что я с готовкой супов с мясом не сильно дружу, если там косточки, — Марина отхлебнула ещё. Лера заварила ей чаю и села рядом, настолько близко, что её не закрытая домашними шортами коленка касалась колена Марины, обтянутого длинной мягкой штаниной. — Ну, как день прошёл?
— Да обыкновенно, — Лера посмотрела в кружку. — Анна Ивановна опять на запойного своего жалуется. Надо будет маме с папой эту историю пересказать, когда они в следующий раз про мужиков выпытывать будут.
— Про отца Лики им напомни, — они обе усмехнулись. Знакомство Леры с отцом её дочери целиком лежало на Лериных родителях, и потому иногда использовалось Лерой как контраргумент против всех их «давай познакомим тебя с хорошим мальчиком, Лике ведь нужен папа». Да и в последнем аргументе Ликина мама сильно сомневалась.
— Ладно, не будем о грустном… — Лера глотнула чаю. — А у тебя как?
— Ты же сказала, что мы не будем о грустном, — Марина ткнула её локтем в бок и окунула в суп кусок хлебного мякиша. — Как всегда всё. Читать в интернете люди ни черта не умеют, вот и топают в отделение аж разбираться. Ну звонили бы тогда хоть сначала, может, я бы по телефону даже всё быстрее объяснила!
— Ну всё, всё, — Лера мягко погладила подругу по плечу и приобняла. — Не бухти, тебе ещё ребёнку с математикой помогать.
— Хоть бы ЕГЭ отменили к тому моменту, когда она школу будет заканчивать… — пробормотала Марина, заметно успокаиваясь от поглаживаний, и закинула пропитавшийся хлеб в рот. Лера улыбнулась.
— Да брось. Мне кажется, ты бы и с этим справилась, Маринка.
— Легко тебе говорить, не ты ж ей математику объясняешь, — Марина снова ткнула её в бок, ещё слабее, чем до этого. — Ладно уж… Пока могу помочь — почему бы и не помочь, да?
С помощью Марины дело у Лики пошло быстрее, как обычно. Лера внимательно слушала, но слышала только редкие смешки. Говорили они там тихо, да и шкафы с одеждой и книгами дочери стояли прямо у той стены, через которую находилась вторая спальня. Поэтому звуков от старенького тамагочи там на самом деле слышно не было, просто у Марины были свои методы воспитания. Да и она знала Лику не хуже её родной мамы.
Наконец, Лика закончила с уроками и прибежала к маме, в их с Мариной комнату. Как-то так вышло, что они с Мариной начали спать на одной кровати, бог знает почему. Во время беременности Лере просто было всё время плохо и одиноко, а потом Марина как-то не предложила переехать, там, в гостиную на диван. Не стала говорить об этом и Лера. Да и всё равно у них было по собственному одеялу…
Лика поболтала немного с мамой, лёжа у неё на коленях. Благо, колени были куда мягче, чем Маринины. И если Лера начинала ворчать по поводу своих форм, то подруга со смехом называла её аппетитной и говорила о том, какая она сама в отличие от Леры «банковская зубочистка тощая». Леру это почему-то ужасно смешило, и она переставала ворчать.
— У нас учительница иногда спрашивает, кем наши родители работают, — поделилась Лика, глядя в потолок. — Каждый раз так, как будто мы ей не говорили уже! Разве можно так быстро забывать про такое, а, мам?
— Ну, вас у неё много, Лик, а она одна… — Лера развела руками. — Смотри, у вас в классе человек тридцать, да ещё в первом, и в третьем, и в четвёртом… Это больше сотни детей, и у всех надо запомнить, кто из родителей где работает. Это же свихнуться можно! Так что ты на неё не обижайся, ты сама ведь наверняка бы не хотела, чтобы на тебя в такой ситуации обижались.
— Ну это да-а-а, — задумчиво протянула Лика. — Мам, а почитаете мне кто-нибудь перед сном? Я не хочу сегодня играть, только спать хочу…
— Марину хочешь попросить? — девочка кивнула и села. — Сейчас она из душа придёт, я спрошу… Иди пока книгу выбери и ляг, Лик. Спокойной ночи.
Она чмокнула дочку в лоб, и та убежала, быстро обняв напоследок маму за шею.
Из Ликиной комнаты Марина вернулась на цыпочках спустя десять минут. Лера, уже уютно укутавшаяся в своё одеяло, хотела было обратиться к подруге, но у неё вырвался зевок.
— Понимаю, — усмехнулась Марина. Она уже переоделась в обычные ночные майку и длинные узкие пижамные штаны. В таком наряде женщина даже действительно чем-то напоминала Лере зубочистку. — Щас и я лягу, Лер.
— Что читала? — Лера села, чтобы перебороть сон. Марина стала мазать руки кремом на ночь.
— «Книгу джунглей». Смотри, всю нижнюю полку ей почти прочла уже, дальше только «Чипполино» и «Буратино» или следующая полка!
— А на следующей что?
— Марк Твен, — Марина плюхнулась на кровать и набросила на себя одеяло, после чего выключила бра со своей стороны и сложила руки на груди. — Ей рано пока Тома Сойера знать, мне кажется. Я бы и «Маленького принца» выше переставила, ты читала его вообще?
— Да он же сказка… — Лера снова зевнула и выключила свой светильник. Они очутились почти во мраке, который рассеивал только свет фонарей с улицы.
— Видно, что не читала… — пробормотала Марина, уже засыпая. Она засыпала хорошо и быстро, особенно когда ей не надо было ночью идти проверять, спит ли Лика.
Лера подождала несколько минут, прислушиваясь к успокоившемуся дыханию подруги. Её как раз потянуло спать меньше, как только свет погас.
— Марин? — спросила женщина негромко, но с достаточной силой в голосе, чтобы разбудить задремавшую подругу. Однако та не проснулась. Тогда Лера проверила ещё раз — она облокотилась о подушку и приблизила лицо к лицу Марины, внимательно глядя на неё. Если бы подруга только дремала, её бы это разбудило, Лера точно знала. Но Марина лишь вздохнула и немного повернула голову, устраиваясь во сне поудобнее.
Тогда Лера молча оперлась и на второй локоть и тихонько спустилась к шее Марины. Она привыкла всё делать недолго, да и день выдался не такой уж плохой.
Лера несколько раз медленно поцеловала подругу в шею, чувствуя, как та каждый раз мелко вздрагивает, но не просыпается. Затем женщина перешла с поцелуями к Марининому плечу, шепча какие-то пустяковые нежности, такие тихие, что за тиканием настенных часов она и сама едва ли могла бы их услышать. Рук ниже плеч, впрочем, Лера не трогала — от этого был риск действительно разбудить Марину.
Наконец, успокоившись, Лера прижалась щекой к худому плечу подруги. Говорить ей было больше нечего, да и после каждого такого утоления желания прикосновений Лера быстро засыпала. Она только закуталась в одеяло плотнее, чтобы не обнять случайно Марину во сне. Так было безопаснее.
