От холода меня спасает тепло твоей души.

      Новый год – это волшебный праздник в кругу близких твоему сердцу людей. Множество улыбок, новых воспоминаний и эмоций дарит он. Настроение в этот день само по себе хорошее, словно на автомате поставил какой-нибудь добрый праздничный дух или тому подобное.       Снег переливается на свету огней разноцветных гирлянд и вывесок магазинов, заставляя поморщиться от своей яркости.       Вокруг, не смотря на поздний час и холод, из-за которого в венах кровь стынет, по улицам ходят семьи, парочки, что держатся за руки и улыбаются другу другу, и просто прохожие, разглядывая витрины магазинов.       Кто-то снимает тиктоки у арки под песню Sia - Snowman, ведь это всемирный тренд, кто-то, в основном дети, играют в снежки, некоторые выбегают из одного магазина и тут же забегают в другой, в надежде успеть всё купить к празднику, что должен начаться через несколько часов, а кто-то, как Блаус, пытается вспомнить где забыла свои варежки. Возможно на работе, возможно на кассе, когда сняла их, чтобы достать кошелёк и оплатить покупку, а может вообще забыла их дома, когда в спешке выходила из квартиры. Ну или выронила их где-нибудь по дороге.       В любом случае её руки мёрзнут. В любом случае ей холодно. В любом случае она завидует тем парочкам, что ходят, держась за руки, согревая друг друга тёплыми улыбками, и мозолят ей глаза.       И Саша завидует. По настоящему завидует. А чёрной или белой завистью – чёрт её знает.       Но знает одно: сдохнет от холода, потому что где-то просрала варежки.       Ведь куда не посмотри: а всё вокруг так и смердит любовью. Даже та, на первый взгляд, одинокая старушка, которую наверняка дома ожидают внуки и сын, может дочь, но Саша больше склоняется к тому, что у женщины сын и, скорее всего, у него беременная жена, ведь старушка слишком торопится, не замечая того, что под ногами гололёд. А ведь именно из-за этого наворачивается и чуть ли не падает, но Саша вовремя успела подхватить ту под локоть и предотвратить падение на лёд. Получив не особо нужные слова благодарности, ну потому что не спасут они её от одиночества и холодных рук, Блаус идёт дальше, уже приближаясь к перекрёстку – до дома почти рукой подать.       Девушка кутается посильнее в пальто, так как:

–Блаус, это деловая встреча. Ты не можешь прийти в платье и пуховике. Поэтому, будь добра, надень пальто.

      И плевать хотел её начальник, что на улице -23°, а тратить деньги на такси туда-обратно непозволительная для неё роскошь, – сволочь, сделай зарплату побольше, – вот совершенно плевать.       Из мыслей её выводит мужской, слегка с хрипцой, – видимо из-за погоды, – голос: — Девушка! Подождите!       Саша оборачивается на голос и видит запыхавшегося мужчину в чёрной короткой, но тёплой куртке-пуховике, в красной шапке с ёлками и довольно таки массивным понпоном, и тёмно-синем, словно ночь, свитере с высоким горлом, что выглядывал из-под куртки. — Вы что-то хотели? — в изумлении и неком вопросе подняла бровь та. — Мисс, вы обронили варежку, — незнакомец протянул руку с выпавшей вязаной из акрила перчаткой, которая не согревала руки от слова "совсем", хоть и была вязаной. — Ох, благодарю, — пролепетала Блаус, убирая ту в карман пальто, попутно проверяя наличие второй пары.       Они ещё несколько минут стояли напротив друг друга, всматриваясь в черты лица сквозь шарфы и шапки, натянутых по самые брови, и всё никак не могли отойти, пойти дальше по своим делам. Саша более чем уверена, что мужчина торопится, что у него дела, такие же важные, как и у самой Блаус, но сделать шаг назад в попытке уйти не было сил. Не было желания. Хотелось вот так стоять, посреди улицы, на тротуаре, покрытым гололёдом и слоем песка, в безмолвии и наслаждаться этими мгновениями пока вновь не отправишься в путь. Видеть озлобленное лицо начальника совершенно не хотелось, но было дикое желание остаться, был интерес к человеку, стоящему напротив.       Они бы стояли так и дальше, мешая прохожим идти, а пешеходам переходить дорогу, — они стояли у самого светофора, перекрывая так называемую "зебру", которую и так было не особо видно под слоем снега, — если бы незнакомец не предложил бы зайти в ближайшее кафе, погреться и выпить по чашечке чего-нибудь горячего.       Теперь же порядком замёрзшие люди сидели напротив друг друга, всё так же изучая лицо, подмечая каждую деталь. Незнакомец уже не был незнакомцем, а был шеф-поваром в пятизвёздочном ресторане в центре города. Блаус забила на начальство, забила на деловую встречу и вероятность того, что если девушка не поторопится, то её лишат зарплаты, если вообще не уволят. Всё её внимание было обращено к Никколо, — так звали этого мужчину, — который слишком увлечённо рассказывал о нужной консистенции для бизе* и рождественском печенье, что тот испёк, и их судьбе: некому было хомячить по ночам с тёплым молоком, поэтому повар отнёс корзинку с печеньем в детский дом, который находится неподалёку от его дома.       Саша приятно удивилась рассказу Никколо. Конечно, была вероятность, что тот где-то соврал, чтобы завоевать её доверие сердце, но та сразу отпала, когда мужчина показал на телефоне фотографию, где на Блаус смотрели радостные лица детей с улыбками по самые уши, а в середине был сам повар, который трепал мальчика по голове, путая его и без того кудрявые волосы. — Это Дениил, — как-то грустно улыбнулся повар, — у него рак крови. Я часто навещаю его, но после каждого визита боюсь, — голос слегка дрогнул, — что в следующий раз его там не будет.       Закончив свой монолог, Никколо посмотрел на официанта, который принёс молодым людям их напитки. Зима, холод, лёд, потерянная перчатка.. Всё это сподвигло Блаус заказать себе горячий шоколад, в то время как её собеседник взял какао. Неловкая пауза после откровения со стороны мужчины ушла практически сразу, поскольку Саша завела разговор о том, чем же горячий шоколад хуже какао, раз уж такой великий повар не взял для себя напиток богов. — Там тоже есть зефирки! Даже больше! — негодовала девушка, доказывая, что шоколад лучше. — Саша, я бы с радостью разделил бы твоё мнение, но пойми, у меня аллергия на шоколад, — посетовал мужчина, отпивая немного какао. — Но какао это те же бобы, тот же шоколад! — начинала возмущаться та, стуча кулаком по столу после каждого "те" и "тот". — Я попробую горячий шоколад, но только если с твоих губ, — выкинул фразу, пришедшую в голову, Никколо, тут же пожалев об этом.       Проходившая мимо официантка любезно интересуется у Блаус, как та себя чувствует. А чувствует себя Саша прекрасно. Её лицо горит, словно нос у оленя Санты Клауса, который сидит в упряжке. Помимо этого, можно было заметить, как у девушки из ушей идёт пар, но виной тому пожилая женщина, которая сидела за Блаус и пила столь отвратный для той напиток – какао.