Silence of an Angel

Что ж, надо сказать, что котейка смог скрасить этот день, в особенности Катерине. Брюнетка была просто счастлива, что Олежа разрешил её пушистому чуду жить в комнате общаги. Ну, а пока они решили, что котёнок будет жить в номере Димы и Кати. Сейчас же, Олежа просто сидел на своей кровати, наблюдая за расслабленным Антоном. Тот сидел на полу, спиной оперевшись на край кровати. В руках была толстая книга, которую парень купил в торговом центре Токсента. Тёмно-кофейные кудри падали на лицо, солнечный свет скакал в янтарных глазах. Свободная футболка белого цвета, шорты, носки, — всё выглядело так по-домашнему и уютно. Очки на переносице немного приукрашали весь строгий вид магистра, даже в какой-то степени, делали его на пару лет старше. Адаливые крылья отбрасывали нежные голубо-синие блики, которые вскользь проходились по стенам и лицу Душнова. Сам же ангел, расправил свои белые крылья, смотря на их внутреннюю сторону. Он хотел найти хотя бы пару признаков, которые бы означали, что аноколо скоро будет получен. Но, увы, такого пока не происходило. Устало вздохнув, парень лёг на кровать, растянувшись во весь рост. Взгляд устремился на спинку кровати, которая была намного интересней, чем всё остальное, что его окружало. Серая футболка с принтом Юпитера, чёрные широкие штаны, да носки с рисунком авокадо, — вот такой образ у студента. — Вижу, ты скучаешь, — этот голос отозвался непонятным приятным эхом в голове, белокрылый повернул голову к собеседнику. Брюнет смотрел прямо в его глаза, через очки тоже проходил солнечный свет. Пару мгновений, Олежа разглядывал магистра изучающее, после, привстал на локти. — Правильно подметил, — лениво отозвался Душнов, чувствуя, как сердце начинает танцевать чечётку. Архангел закрыл книгу, отложив её в сторону. Вместо того чтобы самому подойти к студенту, Звёздочкин похлопал рядом с собой. Это было, неким приглашение присоединиться к нему, мол, не стесняйся. Парень чуть помедлил, а после, встал с кровати. — Как думаешь, сколько мы тут проведём? — спросил Антон, когда Олежа сел рядом. Адаливое крыло легло на плечи, покрывая белые крылья. Студент немного замялся, покрываясь еле заметным румянцем. А сердце неумолимо отплясывало чечётку, которая с бешеной скоростью разносила кровь по всему организму. — Н-ну не знаю, возможно, п-пару дней, — заикаясь, отозвался черноволосый. Ох, а румянец так и расползся по щекам, делая лицо немного пунцовым от стыда. Брюнет наблюдал за ним, всматривался в этот бегающий взгляд, после, убрал своё крыло. — Смотрю на тебя иногда, да понимаю. Ты настолько боишься моих прикосновений, что готов отодвинуться? — спокойно задал вопрос магистр, отчего Олежа вообще впал в ступор. Слишком прямо, слишком резко. Это всё отголоски Дипломатора. — Н-нет, что ты! Просто, я немного удивлён, что т-ты позволяешь такое себе делать, — спешно отозвался Душнов, пуще прежнего, заикаясь. Янтароглазый улыбнулся уголками губ, придвинувшись к парню ближе. — Тогда, можно мне тебя обнять? — на этот вопрос, архангел получил положительный кивок. Аккуратно обвив руки вокруг талии студента, будто боясь переломить того пополам, брюнет прижал друга к себе. Тот, в свою очередь, сомкнул руки на широкой спине магистра. Крылья старшего легли на спину Олежи, приятно согревая. — Тепло, — шепотом проговорил студент, получая в ответ тихий смешок… *** Брюнетка лежала на своей кровати, на её груди покоился котёнок. Белая шёрстка поблёскивала жёлтыми бликами в лучах солнца, которое и не думало заходить за горизонт ещё пару часов. Водолазка с широкими штанами, цвета перезрелой сливы и носки, — домашний и уютный образ. Рука медленно поглаживала котейку, пальцы иногда путались в его шёрстке. Тёмно-кофейные волосы были растрёпаны в разные стороны, волнами ложились на подушку и кровать. Дима сидел на своей кровати, в руках у него была гитара. Чёлка противно падала на лицо, иногда, раздражая гитариста. А что поделать, если состригать не хочется? Футболка с джинсами хорошо сочетались со спортивным телосложением студента, так же, как и зелёные, словно изумруды, глаза. Наигрывая незатейливую мелодию, парень изредка кидал взгляд на подругу. Волосы у него были собраны в высокий хвост, хоть и не очень аккуратный. — Дим, скажи. Антон и Олежа, они давно знакомы? — разрушая устоявшуюся между ними тишину, спросила Катерина. Шатен перестал играть на гитаре, смотря на школьницу. Взгляд медово-коньячных глаз был направлен в потолок, янтарно-коньячные крылья были расправлены во всю длину, валялись где-то на полу. — Насколько я знаю, года три, если не больше, — отозвался Побрацкий, вновь беря в руки гитару. Девушка устало вздохнула, отпустив пушистика погулять по комнате. Тот ловко спрыгнул с кровати, начиная своё путешествие по помещению. Сев на край кровати, Звёздочкина потрепала себя по волосам. Взгляд медово-янтарных глаз скользнул по грифу гитары и пальцам соседа, который ловко переставлял аккорды. — Слушай, Дим. Дай гитару, пожалуйста. Поиграть немного хочу, — как-то волнуясь, попросила брюнетка. Само собой, парень не стал отказывать младшей в таком удовольствии. Передав гитару подруге, студент по удобнее уселся на кровати, смотря за действиями школьницы. Та лишь смахнула волосы в сторону, ставя рандомный аккорд. После, это затянулось в душещипательную песню, которую наверняка знает каждый. — Помнишь вечер, а помнишь вечера? Конечно, помнишь, мы были без ума. Ты был влюблен, и смотрел в мои глаза. А я с тобой счастлива, будто в небесах, — затянула Катерина, и голос из хриплого, стал мягким и высоким. Звонкий тенор отдавался в ушах единственного слушателя приятным эхом, и хоть Дима не был большим романтиком, а на душе стало немного грустно. — Моя ведь гордость, не даст теперь тебя набрать. Все так нелепо, но мы смогли чужими стать. Минуты счастья, сгорели, превратились в пыль, — подхватил шатен, смотря в карие глаза напротив. Она наигрывала мелодию дальше, пела текст, дрожащим голосом, и… Плакала от того, что это напоминало её жизнь. Настолько, что хотелось выть на всю округу, лишь бы кто-нибудь услышал её. Звонкий тенор смешивался с приятным басом, этот дуэт создавал ту атмосферу, которую сложно найти где-то ещё. Ту, которая может царить вечность в душе, оставаясь там на веки. — Помнишь вечер, а помнишь вечера? Конечно, помнишь, мы были без ума. Ты был влюблен, и смотрел в мои глаза. А я с тобой счастлива, будто в небесах, — пели они уже вместе, чувствуя, как слёзы предательски наворачиваются на глаза. Их дружбе совсем немного лет, но и года хватило, чтобы понять, насколько это всё важно. Настолько, что можно покласть на все моральные устои, плюнуть на существенную разницу в возрасте, и просто забыть о всяком приличии. Настолько, что можно начать доверять друг другу на духовном уровне. И пусть все говорят, что такого не должно быть, но им плевать. Крылья разных цветов еле-еле касались друг друга, принося успокаивающее тепло. А они, пели дальше…