Silence of an Angel

— Пасмурно на улице, — чуть зевая, произнёс Олежа. Его белые крылья были слегка расправлены, маховые перья касались ковра на полу. Брюнет устало вздохнул, подходя к студенту сзади. Тёплые руки легли на тонкую талию, голова разместилась на плече. Адаливые крылья покрыли парней полностью, создавая небольшой щит. — И эти двое где-то гуляют, — спокойно отозвался Антон, прикрыв глаза. Тёмные кудри Душнова немного щекотали нос, архангел невольно чихнул. На такое действие, черноволосый тихо засмеялся, потрепав магистра по волосам. — Пусть гуляют, им полезно. Тем более, не вечность же сидеть в комнате, — Звёздочкин лишь пожал плечами, целуя друга в щеку. Тепло медленно разошлось по телу, сердце вновь танцевало сальсу. Чужая толстовка висела на худом теле, бриджи и носки дополняли сей образ. Голубые глаза смотрели влюблёно, нежно и счастливо. — А если простудятся? Лечить мы будем? — А почему бы и нет? — вопросом на вопрос, ответил Олежа. Хотя, в какой-то степени, но янтароглазый прав. Это ещё одни лишние затраты на лекарства, на поход к врачам. И так они позволили приютить маленького котёнка, не хватало ещё и такой напасти. Повернувшись к архангелу, студент нежно прильнул к чужим губам. — Погоди, — куда-то в губы произнёс тихо Антон, — ты же не думаешь, что они там приключений себе на пятую точку найдут? — Антош, — на выдохе, обжигая горячим дыханием, ответил Душнов, — ничего с ними не случится, поверь мне. Как будто я Диму не знаю. Не успел Звёздочкин что либо ответить, как его снова утянули в поцелуй. Жар так и расползся по венам, обжигая, словно лава. Голова стала свинцовая, вовсе не хотелось ни о чём думать. Будто мозг сказал «прощай!», да покинул здравый ум наших парней. Руки магистра по-хозяйски залезли под чужую толстовку, как и руки студента, под свою собственную футболку. Поглаживая выпирающие позвонки на спине Олежи, брюнет полностью сложил крылья, дабы они никак не мешались. Тоже самое, проделал Душнов, проводя языком по дёснам архангела. Страсть — как много значит это слово, которое так и подходит к данной ситуации. Тихий стон сорвался с губ Антона, а язык студента и дальше хозяйничал в чужом рту. Горячо, слишком, в комнате стало неимоверно жарко. Чуть отстранившись, Олежа заглянул в янтарные глаза. Они без слов понимали друг друга, словно знали, чего же хотят их разгоряченные тела. Вновь прильнув к губам архангела, парень руками спешно стянул с того футболку. Боже, спасите, ибо торс у нашего брюнета просто «вах!». Любовь — штука безудержная, знающая толк в таком деле. Не останавливаясь, любовники задом наперёд прошли к кровати магистра, тот с некой жадностью сорвал с Душнова толстовку. Молочно-белая кожа с выступающими из-под неё рёбрами, окончательно свела архангела с ума, заставляя языком пройтись по шее и ключицам. Довольный стон, мелкая дрожь, да обкусанные губы, — слишком велик соблазн. Упав на матрас спиной, брюнет позволил ангелу нависнуть сверху, выдыхая ему в губы. — Д-да что мы д-делаем? — дрожащим от возбуждения голосом, спросил Антон. — Я н-не зна-аю, — таким же тоном, ответил ему Олежа. Небольшой укус в шею, багровый след остался на ней. И тут, магистр понял, что ему окончательно снесло крышу, как и его другу… *** Погода на улице стояла паршивая, многие ангелы и архангелы шли под зонтиками или куполами из крыльев. Наши ребята шли рядом друг с другом, держась за руки. Было слишком холодно, аж пар изо рта улетал в небо, растворяясь где-то на полпути. Девушка смотрела в зелёные глаза друга, чуть качая головой. Над их головами был купол из аксониевых крыльев, что так и промокли от проливного дождя, стучащего своими каплями по крышам домов, асфальту, стёклам окон. — Блять, кто просил этот дождь идти?! — недовольно прошептала Катерина, прижимаясь к шатену. Тот приобнял её за плечи одной рукой, стараясь идти вровень вместе с ней. Пожав плечами, Побрацкий чуть задумался. — Надо было зонтики с собой взять, — после недолго молчания, отозвался Дима. Брюнетка недовольно цокнула, чуть скалясь. Вот кто просил их забыть зонтики в отеле? Правильно, никто, ибо они сами в этом виноваты. Тепло медленно растекалось по телу, гипотермия, которая была довольно долго, потихоньку начала отступать. — Ага, надо было, но, мы ж не взяли! — Всё, всё! Не кричи, людей распугаешь, — спокойно отозвался Побрацкий, прижимая подругу к себе. Та лишь хмыкнула в ответ, обвив руку вокруг талии студента. Дождь начал лить с удвоенной силой, холодные капли так и норовили затечь в ворот её толстовки. — Как думаешь, чем там Олежа и Антон занимаются? — Наверняка, чай пьют и болтают. Хотя, никто не отменял другого факта. — Это ещё, какого такого факта? — строго задала вопрос Катерина, заглядывая в глаза друга. Парень немного замялся, ведь, то о чём он думал, являлось чистой реальностью. Отведя взгляд в сторону, парень нервно засмеялся. — Подрастёшь, узнаешь. — Если начал, говори. Ибо, тебе так прилетит, мало не покажется, — угрожающе произнесла Звёздочкина, пришлось выкладывать всё, как есть… *** — Антош, они ещё долго будут на улице шлятся? — шепотом спросил студент, поправляя тёмно-кофейную прядь волос. Архангел лишь пожал плечами, притягивая любимого к себе. Тёплое одеяло покрывало их полностью, они лежали бок об бок. — Кто их знает, может быть, они скоро вернуться, — так же шепотом ответил магистр, зарываясь носом в чёрных волосах. Сердца стучали в такт друг другу, дыхание было чуть сбитым. Да, как они дошли до такого, один только Бог знает. Но сейчас, это было не особо важно. — Скоро, я тебя об этом спрашивал полчаса назад, — чуть громче, проговорил Олежа. — Ладно, хочешь, напишу Катерине. Спрошу, когда они будут. Ты будешь доволен? — Более чем, — спокойнее отозвался Душнов, прикрывая глаза. Приятно чувствовать то, что так было запретно многие годы. То, что в «нормальном» обществе могли бы назвать явным грехом или болезнью. И, тем не менее, Олежа смог получить свой аноколо. Крылья стали ярко-алыми с чёрными подпалинами на маховых перьях. — Олеж, твои крылья. Они… Красные. — Что?! Конец!