любят.

      кроваво-красный закат отпечатался на расплывчатых лужах, солнечные лучи падали на её игривые зрачки. соня любила кататься в скейт парке, а я любила соню. в понедельник и в пятницу мы пересекаемся на привычной площадке. она на потертом скейте, а я налегке, просто притворялась гуляющей. у неё были обычные черты, прямые огненные волосы, серые печальные глаза. люди любят за лицо, пышные кудри, глаза и ладони.        впервые я увидела рыжеволосую гонщицу в октябре, эти волосы всё ещё пылают убийственным жаром, крепче привлекая меня. я писала ей в инстаграмме, сонечка всегда отвечала. она знает меня вдоль и поперёк, а я будто о ней не смыслю. иногда кажется, что это вовсе не софья сомусева и её вовсе не существует. это выдумка, больная иллюзия. только все мысли отпадают, когда она хватает меня за руку и утягивает в глубь парка, заваливаясь вместе на влажную траву.        солнце совсем не проникает сквозь еловые ветки, я наслаждаюсь её уставшим лицом в полумраке. рыжие волосы совсем спутанные и влажные, на руках новые синяки, что-то пытается сказать своим хриплым голосом, слова улетучились. а я люблю тебя и с хрипотцой, с синяками, в вечной погоне. сердце внутри бешено стучит, когда пассия сжимает мои розовые волосы, ведёт шершавой рукой по моей раскрасневшейся щеке. для сони не существовало приличий, прелюдий и людей. она резко утягивала меня в сбитые поцелуи. её губы были с привкусом сладкой колы, язык нежно сплетался с моим. желание внутри росло с каждым новым столкновением обезумевших губ, с каждым робким прикосновением. я таяла, бесцеремонно утопала в этой не идеальной девушке. вдруг поцелуй разрывался, хихикнув, она подхватывала скейт и уносилась в даль, пока я в непонимании переводила дыхание. . в такие дни я не писала ей, этой девчонки и так слишком много было в моих мыслях. слишком сильно она цепляет своей настойчивостью и уверенностью. всё что между нами это непонятное влечение, с привкусом отчаянной любви. мы никогда не говорили о чувствах, только умело флиртовали и делились прошлым, редко – планами на будущее. – я мечтаю не сдохнуть к двадцати, – кинула она бесцеремонно, улыбнулась. – я мечтаю быть с тобой, – резко выдали мои уста, не подумавши и бесповоротно. сомусева улыбнулась моей наивности и бросив пылающий взгляд, коротко поцеловала в щёку. я не знала что означал этот жест, наверное, хорошее что-то. если б ты была волною, я бы утонула в ней, если чье-то подневольной, я всплакнула б горячей. я звала её в гости раза три, но всё время та отвечала загадками, уводила тему или быстро целовала. но в этот раз она меня удивила слишком. – эй, розовая, погнали к тебе. сладкая улыбка проявилась на моих губах произвольно. сжав её руку посильнее, чтоб не убежала, я потащила рыжеволосую в сторону своей невзрачной девятиэтажки. сомусева была такой незаурядной, от неё веяло великолепием. даже в грязных джинсах и мятой рубахе я хотела её. если солнцем или небом, светом, ветром, иль слепой, я бы зареклась любовью лишь пред тобой. квартира была пуста, в пять вечера мать ещё на работе, у нас есть три часа. первым делом мы зашли в маленькое светлое помещение, яркие постеры, автографы на стенах, белая столешница, широкая кровать, мягкий коврик серого цвета. . моя комната не прибрана совсем, а скейтерше нет дела. она блаженно растянулась на моей двуспальной и прикрыла глазки. я улыбалась, расталкивая ненужные вещи по тумбочкам, быстро, пока софи даёт мне фору. мои ловкие руки составляли брошенные карандаши в стеклянную вазочку, вдруг холодные пальцы оказались под короткой футболкой. я проиграла в нашей извращенной игре. соня развернула меня к себе, показывая небывалое покровительство. дыхание сбивалось, внизу живота всё трепетало. но игривый лучик прервал идиллию, он просочился сквозь тюль и солнечным зайцем отразился на веснушчатом лице, пряди переливались золотом. мы замерли и затаили дыхание, наслаждаясь друг другом. солнце заплетает косы из твоих растрепанных волос, наверное оно задаёт тебе настрой. – знаешь, ты мне нравишься, – произнесла она неслышно, хрупко, словно боясь что кто-то чужой услышит. глаза мои заблестели, я ответила так же, скорее, чтобы фраза не растворилась в спёртом воздухе. мы слились в особенном поцелуе, каждой частичкой себя желая впитать друг друга. птицы пародируют твой мелодичный голос. . софья подхватила меня под крепкие бедра и уронила на перины. я покраснела пуще, потянула за края рубашки к себе, ближе, ближе. мы снова целовались, не считая времени. отстранившись вдруг, её губы властно спустились к моей молочной шее, оставили пару мокрых поцелуев, я растворялась прямо сейчас, громко дышала. моя девочка совсем потеряла страхи и разрешения. теперь только мы совсем рядом и до конца рядом. я мечтала быть строфой, что таится в книге грез, где мы рядом и без расстояний, целуемся на перебой.        изящные пальцы нащупали тонкие лямки бюстгальтера, потянули вниз и отбросили бельё на одинокий стул. мне было совсем не стыдно, рядом с ней я чувствовала себя шедевром с картин леонардо да винчи. чувствовала будто состою из миллионов точных мазков, которые раз за разом наносит художница сомусева на белоснежный холст. люди любят за недостаток слёз, но я люблю тебя даже не смешной. . уже не чужие руки обхватывали мою грудь, обводили контуры острых ключиц и выпирающих рёбер. я трепетала, изнывала от возбуждения. эта чертовка с пронзительными глазами стянула летние шорты со своих тощих ног, они показались мне самыми великолепными. она ласкала моё тело так приторно, вальяжно, умело. вдруг она припала устами к моей промежности, мир потемнел, в нем существовала только соня, имя которой я кричала сквозь стоны наслаждения. это было правильно, желанно. . эти часы рядом с рыжеволосой были лучшими в моей обыкновенной жизни, я трепетно выхватывала из карусели чувств самые лучшие, откладывала в памяти, заполняла пустые страницы в книге своего существования. после этого счастливого дня мы переписывались часто, делились всем что происходило вокруг, дышали одними лёгкими на двоих. мы виделись много, летом хотелось гулять каждый день, да и моя пассия не была против. . как-то мы ездили на пляж, брали в красочную сумку лишь самое необходимое – полотенца, крем от загара, кусочки фруктов в контейнере, покрывало и пару бутылок охлаждённого гаража. сомусева бегала по пустому песчаному берегу, словно ребёнок, я улыбалась и раскладывала вещи. сидя в укромном месте, огороженном от чужих глаз, мы целовались очень жарко, настойчиво, запивая желание вишнёвым пивом. горло пылало от контрастов температур. я пялилась на соню гуляющим взглядом, та облизывала губы и смотрела так же пошло. вдруг она соскочила и скинув лёгкие шорты с майкой, побежала к ледяной воде. она была цвета красного вина, заразилась от кровавого заката. . я отчаянно пыталась остановить пьяную девушку, но та упрямо плескалась в воде, приглашая меня. с глупой улыбкой я сдалась, слишком хотелось к ней. одежда полетела на берег, а я полетела в реку. я обняла её дрожащее ногое тело, поцеловала жарко, делясь теплом. её шаловливые руки под водой так и сжимали мои ягодицы, гладили спину и спускались ниже. я пыталась противостоять, оттягивая её бронзовые волосы. вскоре мы вышли на берег, согреваться от полотенец, друг друга и уходящего светила. . моя рыжая чертовка заболела ангиной в разгар лета, я приходила к ней часто, рассказывала добрые истории и наливала лимонный чай. уходя, я оставляла прощальный поцелуй на лбу. сильно, я любила эту девушку. люблю заболевшей, унылой и пьяной, с неумытыми щеками в красной помаде. наверное до смерти буду любить тебя, теперь моя ты навсегда.