Only together

Доктор и Оу который день засыпают в обнимку. На фиолетовом диване в зеленую крапинку, который ей подарила ее "семейка" прежде, чем тихо и деликатно исчезнуть в своих привычных человеческих жизнях. (До неопределенного "завтра" - или же "никогда".) Доктор и Оу едят вегетарианскую пиццу, шутливо пререкаясь за право сжевать последнюю веточку рукколы. (К слову, они оба ее немного недолюбливают, но традиция стала слишком прочной.) Доктор и Оу гуляют по вечернему Лондону одна тысяча девятьсот какого-то там года, и тема их разговора меняется с вопроса удобства уличного освящения на допустимость тесных тактильных контактов - а затем обратно. Доктор и Оу вместе пьют молочный коктейль из одного стаканчика с двумя трубочками. Доктор смешно фыркает, а Оу смешно вытирает со смуглой щеки светлые брызги. Им хорошо вместе. И они не хотят ни о чем задумываться. (Такие истории всегда заканчиваются для Доктора печально, верно?)

***

- Твои друзья как будто тебя подзабыли, - констатирует Оу немного удрученно, подходя к консоли и осторожно трогая один из рычагов (его небольшая привилегия в числе прочих). - Они мне не друзья, - лицо Доктора кривится в ломаной улыбке. - Они - семья. - Но не твоя, Док, - печально кивает мужчина. - Верно, не моя, - сухо соглашается таймледи и отворачивается к синей двери, как будто на ней начертано что-то загадочно интересное. Спустя пару мгновений теплые руки обнимают ее со спины, и это так по-человечески, что Доктор пугается. Но потом ее накрывает блаженное успокоение, и она, дремотно улыбаясь, позволяет рукам задержаться на ее худощавом теле. Оу не позволяет себе лишнего. Оу сам по себе не может быть лишним. (Знает ли он это? Наверное, знает.)

***

Доктор много болтает, особенно ночами, на фиолетовом диване, в тусклом свете привычной муторной бессонницы. Она рассказывает о Роуз, Марте, Донне, Пондах, Мисси, Кларе... Она вскользь вспоминает навсегда ушедшую Ривер, но перехватывает взгляд Оу и умолкает. Наверное, все это слишком эгоистично даже для нее. - Да нет, тебе же нужно рассказать все это кому-то, - простодушно откликается Оу на ее сдержанное, вымученное "прости". - Кому-то - нет, - Доктор встряхивает головой и снова размещается на его плече, надеясь поймать ускользнувшее состояния покоя. - Тебе - да. Она не смотрит на лицо Оу. Но оно определенно меняется. Они меняются вместе, но вместе с тем - неотвратимо становятся собой. И конец уже не кажется столь горьким и неизбежным. (Ведь, как известно, хорошее начало и середина - это уже кое-что. Кому, как не Доктору, это знать?)