Тоска в твоих глазах

Её из раздумий выводит лёгкий ветер, что решил нежно прогуляться меж прядей ее тонких светлых волос, путая их и портя прическу. Энни уже в который раз заправила выбившуюся прядь за ухо – старая привычка, что смогла выработаться невольно и быстро, но застрять с ней вместе, кажется, уже навсегда. Она резко выдохнула, переводя взгляд со старинных настенных часов на окно, сквозь которое можно было увидеть блестящее море. Витиеватые волны, что так и норовились пениться. И солнце, что сегодня светило как никогда ярко, лучи которого отражались от плескающихся волн. Теперь и она поняла, почему его так манило и тянуло к себе море… теперь она смогла почувствовать. Теперь она научилась чувствовать. После прочтения очередной главы, найденной на днях в библиотеке командира книги, она направится на берег. Наденет бежевые босоножки, купленные, меж тем, не ей самой – это был подарок. Дорогой душе подарок. Как настоящая девчонка покрутится возле зеркала, стараясь рассмотреть все свои шероховатости и неровности, пытаясь понять, насколько и что в ней неидеально. На улице жарко. Солнце нещадно печет и нагревает все, что только попадает под его лучи. Но это – мир, и это главное. Наверное, ведь она действительно в это верила и надеялась. Но, вообще, в это верил, кажется, каждый элдиец. Так или иначе, а мир этот был до ужаса хрупок и ломок. И в любой неподходящий момент мог просто начать крошиться, покрывшись трещинами, а после рухнуть с неведомой силой. И Энни вздыхает полной грудью. Сейчас время не нужно было считать. Не было необходимости сидеть с дрожащими руками, осознавая то, насколько жизнь коротка. А коротка жизнь именно потому, что проклятье Имир раньше действовало беспощадно и абсолютно на всех. Теперь была возможность просто жить и наслаждаться всем происходящим. Чуть прохладная вода приятно охлаждала пятки. Гуляя по берегу, особенно хорошо чувствовался этот сладостный привкус счастья. И она улыбается, почти смеётся, стирая тонкими пальцами мелкие слезы радости с лица. Слушает мягкий шум прибоя и смотрит куда-то вдаль. Туда, откуда совсем скоро должен прийти потрепанный временем пароход. А на этом самом пароходе будет находиться человек, который придал её жизни хоть какой-то смысл. Смог после всего того ужаса войны вдохнуть в неё свои мечты, заставляя надеяться и ждать волшебства от жизни. Невыносимо долго длится время в его отсутствие. И, как неудивительно, моментально проходит вместе с ним. Казалось бы, всего лишь очередная командировка, а эмоций успело накопиться слишком… слишком много. И выплеснуть их она никому не могла – старые устои того, что доверять нельзя абсолютно никому. Однако ему она доверяла все. Когда, интересно, это произошло? Когда некогда холодное… нет, даже ледяное сердце смогло растаять и начать биться в ускоренном темпе. А все благодаря одному пареньку, что на первый взгляд казался наивным и беззаботным. На вид правда кажется, что Армин Арлерт никогда и не был на поле боя, ибо улыбка… его улыбка даже сейчас сияет так, будто глаза никогда не видели смерти. Будто он сам никогда не убивал… Светились счастьем при одном только её взгляде в его сторону. И это совсем уже не льстило её самооценке, это согревало все глубины ее души. И душа начинала цвести, и лицо невольно выдавало точно такую же эмоцию, как и у парня. Ещё после ее выхода из кристалла она заметила это. Армин возмужал, возвышаясь теперь над ней на полторы головы. Метр семьдесят, может быть, и было ниже среднего для роста мужчины, но это не являлось таковым для неё. Вместе с ним к ней пришло и твёрдое ощущение того, что она в безопасности. Что, засыпая с ним в обнимку, она может быть уверена, что проснётся далеко не от приставленного к горлу ножа. Её будили ласковые, тактичные руки. Которые никогда не причиняли боли, никогда не давили, которые касались её с неким уважением, будто благодаря за все то, что она сделала для него. Его слова, что тоже никогда не ранили. Все его действия и все его помыслы. Леонхарт скучала по этому… Скоро закат. Небо потихоньку начинало краснеть, отдавая этот цвет и волнам на море. Ветер сделался чуть более прохладным и начал уже холодить корни отросших волос. Она вздохнула, садясь на белоснежный песок. – Замерзнешь ведь, – знакомый голос, что так ласково, так приятно греет её слух. И она оборачивается, мягко улыбаясь. А он набрасывает ей на плечи свою форму, садясь рядом с девушкой. – Тебя в этот раз не было дольше, чем обычно, – но никогда она не говорит напрямую о том, что скучала. Никогда не говорит, насколько сильно ждала. А он… а он научился читать любой её скрытый подтекст. – На этот раз и работы было в разы больше, – он пропускает пряди волос сквозь свои пальцы, устало выдыхая. – я постарался как можно быстрее закончить, – чуть тише добавляет тот. И снова улыбается ей. Энни видит круги под глазами – явно одной бессонной ночью не ограничилось. Слышит в его голосе нотки усталости. И тянется к щеке, поглаживая большим пальцем скулы молодого человека. – Я тоже очень скучал, – и он льнет к ее руке, позже перехватывая ладошку и целуя костяшки её пальцев. А она не отстраняется, только запускает другую руку в его золотистые пряди волос. Они, должно быть, противоположности друг друга, которые вместе быть никогда бы не смогли. Но… Кому нужны стереотипы? И потому она кладет ему на плечо голову, вдыхая такой родной аромат. И вспоминает все их моменты. Как несколько лет назад он единственный навещал её, не давая окончательно сойти с ума, с трепетом рассказывал ей о жизни и обо всем происходящем. Терпеливо ждал, спрашивал, разговаривал несколько лет в прямом смысле с пустотой. Надеялся всей душой на ответ. А она лишь молча слушала, грея внутри себя чувство, что сейчас в прямом смысле пылало внутри девушки. Помнила, с какой осторожностью начал первый разговор с ней после стольких лет. Помнила, насколько нелепым вышло признание. Помнила, как поначалу старалась отрицать возможную влюбленность в нее кого-то. Однако спустя года… он всё так же терпеливо ждал, приглашал её на прогулки, в рестораны. Заводил диалоги. И сам того не понимая, смог влюбить в себя её. – Знала бы ты, как сильно я хотел тебя увидеть, – целуя её в макушку, шепчет тот. Перемещает шероховатую ладонь на талию Энни, слегка сжимая её. Слышит её чуть удивленный выдох, когда он сам спускается поцелуями к мочке уха. И он чувствует дрожь, что пробегает по её телу. Холодная. До ужаса холодная, но только внешне. Внутри, он знает, бушуют сотни тысяч разных эмоций. И он поднимается, ласково обхватывая её ладонь своей. Сжимает её, тяня на себя, тем самым помогая ей встать. И они идут к дому – к их общему дому. По пути снимая с себя ненавистные босоножки, которые уже успели натереть мозоль девушке на щиколотке. А парень берет в руки её обувь, переплетая пальцы другой руки с её. – Без тебя здесь действительно становится тоскливо, – она по-грустному улыбается, заходя в квартиру. Недавно купленная, состоящая из раздельного санузла, гостиной, спальни и небольшой кухни. Зато рядом с морем – и это было самым главным условием при выборе их общего места жительства. Армин небрежно кидает на спинку стула пиджак. Гостиная с самого начала стала служить и его кабинетом. Все с той же небрежностью он бросает на стол какие-то папки, тяжело выдыхая. – Такие же упрямые, – выдыхает Энни, подходя к нему сзади. – прям как и раньше, – приобнимает она его за плечи, кладя голову на плечо. – Эти договоры… – поворачивается он к ней, нежно гладя её щёки и скулы. – они просто не сразу видят очевидную для них и нас выгоду в них, – проводя линию от скулы до ключицы девушки, заканчивает тот. А она, немного отстраняясь, берет его за руку, ведя на кухню. Утягивает за собой, а он, кажется, радуется, повинуясь. Их отношения завязались настолько странно. Они, наверное, сами не помнят точно как. Зато сейчас всё чаще заходили разговоры о создании крепкого союза. Семьи. Давить на Энни, естественно, не хотелось, но иногда желание действительно было трудновато скрыть, и, поддаваясь своим личным помыслам, Арлерт тонко намекал. Ведь даже проходя мимо детей, в голове прокручивалась одна и та же мысль. – «Они и у нас обязательно будут. Самые красивые, умные… лучшие», – думал тогда парень, сильнее сжимая ладонь своей спутницы. Ну и она, будучи совсем не глупой, догадывалась о подобных мыслях молодого человека. А карьера тем временем строилась. Зарплаты командора хватало более чем, так что Энни могла просто наслаждаться оставшейся жизнью. Однако та смысла не видела в таком времяпрепровождении, а потому разбор документов, что Армин не успевал закончить на работе или в силу других обстоятельств, брала на себя. А Арлерт не хотел. Правда, заботился о ней и хранил, словно та сделана из хрупкого хрусталя. Зацеловывал её перед сном и утром, обнимал, прижимая к себе. А она в ответ по-настоящему научилась любить.

***

Они ужинали молча. Слова были не нужны. Тем более, что Армин едва ли не засыпал, доедая свою порцию. Верно задумался о чем-то ей неведомом. – Армин, – тихо позвала та после того как помыла посуду. Потрепав его светлые волосы, она мягко прикоснулась ко лбу губами, стараясь стереть с лица мужчины следы усталости. – М? – мычит тот, когда сквозь сон чувствует, что кто-то его легонько треплет за рукав. Он поднимает слегка удивленный взгляд на человека, что стоял сейчас рядом с ним, а после расплывается в улыбке, видя перед собой её. Домашнюю и родную – такую, о какой мечтал буквально всю жизнь. – Пора бы спать, милый, – не часто. Очень не часто она позволяла называть его как либо, помимо имени или привычного «умник». А Армин повинуется, встаёт и даёт ей свою руку, чтобы та смогла отвести его в спальню. Их спальню.

***

Арлерт действительно умаялся с переговорами с Элдией. Естественно, парень осознавал, что с некоторыми трудностями столкнуться им придется, однако точно не думал, что с таким количеством. А потому, плывя обратно, он в первые минуты своего пребывания в каюте сразу же уснул. Да таким глубоким сном, что проснуться смог только через пару часов. А мысли его уже тогда были дома, в чьих-то, пусть и холодных, но таких родных руках. День был жарким, пожалуй, даже слишком. Прохлада, что хотя бы немного веяла от моря – единственное спасение для юноши сейчас. Жан, периодчески подходящий к Арлерту, интересовался насчёт работы на Парадизе. Забавно осознавать. Сколько бы лет не прошло, а Кирштайн до сих пор влюблен по уши в одного и того же человека. И вот ему стоит отдать должное – тот несмотря ни на что верит и по-настоящему любит. Дарит все, не получая в ответ, к сожалению, ничего. Ну это только пока – Армин уверен. Микаса лишь на первый взгляд кажется отстраненной. А после смерти Эрена… ему, наверное, одному известно, какой она была и какой стала. Примерно известно и то, что сейчас происходит у неё на уме и в душе. И Армин мысленно усмехался, когда тот в очередной раз старался намекнуть или спросить. И сам потом спрашивал парня: – Почему ты интересуешься у меня? – вздыхал тот. – Тебе не хуже меня известно, насколько жизнь ценная штука. А потому… если хочешь оставаться там, то стоит только мне об этом сказать, – перевел взгляд на море. – я решу этот вопрос. И он решил бы – правда. Армин Арлерт был человеком-слово, который не то что сам не врал, но и других заставлял не делать этого в свое присутствие. Он заставлял и думать, прежде чем делать что-либо. Приучил многих придерживаться пацифизма, а не идти сразу в бой, сломя голову. Под вечер стало прохладнее. Сухость сменилась мягкой влажностью. Армину вообще погода в Марлии нравилась в разы больше, чем на Парадизе. И даже сейчас, поправляя утром уложенные волосы, он с некой благодарностью смотрел вперед, стараясь, видимо, рассмотреть приближающийся город. Старался рассмотреть там и её. Он вздрогнул, когда услышал длинный гудок, оповещающий об их прибытии. И, словно открыв второе дыхание, взял необходимые документы и поспешил выйти на пристань. Тот буквально бежал по набережной, стараясь как можно быстрее оказаться дома. Шел спешным шагом, пару раз даже выронил какие-то бумаги из-за пазухи. А после замер, увидев вдалеке знакомый силуэт. Расплылся в мимолетной улыбке, наблюдая, как та смотрит на море. Он знал, она действительно его ждала. А сам факт того, что он задержался на Парадизе ещё на пару дней… наверное, сбил её с толку. Заставил реально волноваться... вряд-ли, но та, по всей видимости, точно недоумевала. Идя навстречу, он глаз не сводит с неё. Прослеживает каждую линию и каждый её изгиб, как будто заново. Будто все ранее открытые ему места на её теле вновь закрылись на гигантские замки. А подходя ближе, Армин не может не заметить мелкую дрожь на её хрупком на первый взгляд теле. Замечает и то, что она начинает потирать руки ладонями – точно замерзает. – Замерзнешь ведь, – мягко бросает тот, накидывая ей на плечи свой пиджак.

***

Чувствуя только прохладу ее рук, что сейчас с некой заботой ведут его в спальню, он невольно задумывается о том, насколько она изменилась за это время. В памяти до сих пор ярким пятном всплывали события с их подготовки. И, будучи кадетами, они слишком сильно отличались. Закрытая, холодная и отстраненная – она. И добрый, чувственный и довольно открытый он. Леонхарт прекрасно дралась, а вкупе с её силой титанов и вовсе была непобедима в свое время. А Армин был… умен и расчетлив. Именно он (на пару, конечно же, с Ханджи) выявили то, что она скорее всего является женской особью. Но план продумал именно Арлерт. Загнать её в тупик смог сделать тоже он. На первый взгляд хилый и слабый, но он точно замещал свои физические пропуски умственной деятельностью. А это поощрялось в обществе куда больше. Сейчас же ситуация кардинально изменилась. Выйдя из кристалла, Энни до сих пор помнила его мальчишкой, что всего-то на каких-то десять сантиметров был выше неё, ещё и в разы слабее. Но после первой встречи… после первой встречи она наконец осознала, как долго была в своих же оковах. Армин возвышался над ней чуть ли не на двадцать сантиметров. Видно было, что он возмужал. Что эти четыре года прошли для него не просто так. Взгляд был серьезным, вдумчивым. И она украдкой уже тогда поглядывала на него, поражаясь. А после победы он окончательно утвердился, как командир разведкорпуса. А это… означало лишь то, что к двадцати годам на его же плечах виднелись тяжелые обязательства работы. И он старался выдержать все это. Выкладывался по максимуму. Из этого Энни и узнала нечто новое о нем. Армин был максималистом. До мозга костей, потому что брал на себя слишком… слишком много. А она была бы не собой, если бы возмущалась из-за этого. Энни лишь мягко намекнула пару раз, что с этой должностью нужно что-то делать. Однако её слова, видимо, Арлерт решил во внимание не брать, всё также часто уезжая в командировки. Но те моменты, которые они проводили вместе… Пожалуй, лучшие в жизни обоих.

***

Она расстегивает пуговицы на его рубашке, помогая снять. Она же стаскивает с него надоедливые штаны, чтобы тот как можно скорее смог отдохнуть. А после, убедившись, что Армин заснул, уходит в душ. Песок до сих пор застревал между пальцев. Сбросив с себя платье, она шагнула в ванную, наполненную доверху теплой, почти горячей водой. С облегчением отмечая, как её тело расслабляется в ней. И, повинуясь какому-то скрытому желанию, она проводит рукой по шее – там, где он так часто в их совместные минуты оставляет влажные поцелуи. Проводит рукой дальше, очерчивая линию ключиц, опять же – всё это было любимо Армином. Вся она была им любима. Задерживается тонкими пальцами на одной из ключиц, прежде чем перейти к груди. Обхватывая округлости своими ладонями, она испускает приглушенный стон. Ибо помнит каждое его прикосновение на своем теле. На своем, как она считала, до ужаса уродливым теле. Однако так не считал парень. И тот действительно старался доказать это и ей. Всеми силами, и со всей возможной любовью. Одна из ладошек тем временем спускается ниже, проводя линию по животу, накрывая ею промежность. Она откидывает голову и поддается накопившимся эмоциям. Ласкает себя, в мыслях представляя его. И знает, что совсем скоро у него будет отпуск. И знает, что совсем скоро там будут уже совсем не ее руки. Выскальзывая плавными шагами из ванной, она старается лечь на кровать как можно тише. Старается не потревожить его долгожданный сон. Влажные волосы вмиг разлетаются по подушке, когда она ложится рядом с парнем. Девушка чуть натягивает на себя одеяло, после чего с блаженством закрывает глаза. Однако потом слышит и чувствует, как проминается за ней матрас. А после чувствует поцелуй у себя на щеке, который позже переходит на скулу и шею. – Спокойной ночи, – хрипло шепчет парень, сжимая её в крепких объятиях, будто боясь отпустить от себя и на шаг. – Спокойной, – выдыхает та, вжимаясь в его грудь ещё больше. Наконец чувствуя себя дома.

***

Солнечные лучи, перекатываясь, бегают по сильным плечам молодого человека. А ветер, что старательно теребит занавески, обдувает его спину, гуляя и по корням золотистых волос. Армин сморщился, когда один из таких лучей попал ему на веки. Тот ворочается какое-то время, прежде чем открыть глаза. Размыто и очень нечетко он видит родной силуэт, что лежит у него на груди. И мысленно вздыхает, в очередной раз радуясь тому, что все произошедшее после победы – не сон. Что она тоже – не сон. И Арлерт, движимый любовью, тянется рукой к её волосам, запуская в них пальцы, массируя кожу головы. Самозабвенно целует её открытое плечо, наслаждаясь её нежным ароматом. По правде говоря, он действительно очень сильно по ней соскучился, слишком сильно полюбил, чтобы оставлять так надолго одну. А потому берет одну из её ладоней и целует костяшки пальцев. Невесомо, практически незаметно. Однако она чувствует эти прикосновения, медленно открывая леденящие душу глаза. И бессознательно улыбается, когда видит, как Арлерт зацеловывает её ключицы. И тихо ерзает, запуская пальцы в светлые волосы парня. – Доброе утро, – чмокнув его в уголок губ, тихо говорит она.

***

На этот раз они идут на пляж уже вместе. И Энни, у которой в животе порхали бабочки от одного только взгляда Армина. И сам молодой человек, что уже несколько раз успел пройтись взглядом от пят до золотом отливающих волос Леонхарт. Погода, кажется, была более благосклонна сегодня. Солнце светило, но вот ветер с моря был прохладным, оттого и гулять по набережной становилось все приятней. И они медленно шли по пляжу, пока прохладная вода с моря волнами била им по ногам. И он вздыхал полной грудью, останавливаясь в одном из нелюдимых мест. Она же просто смотрела на него, позже вторя его движениям. И расслаблялась всем своим существом. И где-то глубоко в душе теплится непонятное чувство. Ранее непонятное – ещё несколько лет назад. Теперь же ей открылись абсолютно все карты. Доверие. – Я люблю тебя, – подхватывая Энни за талию и кружа в воздухе, смеётся парень. – Я знаю, – и в душе распускается ещё один прекрасный цветок.