Путь гордого малинового кустика в северной широте.

Мобэй-цзюнь пришёл к своему покорному слуге где-то через неделю после собрания Союза Бессмертных. К тому времени Цинхуа уже знал, что в теле Шэнь Цинцю его соотечественник, и только это спасло его шкуру от смерти за всё хорошее. После бойни на собрании дел у него стало, как ни цинично признавать, гораздо меньше, и потому он решительно передвинул время побудки на час вперёд. А учитывая, что Мобэй-цзюнь приходил к нему либо с утра, либо после ужина, Король пришёл, когда Шан Цинхуа ещё досматривал последний сон, потому что его Цинхуа о смене режима не предупредил. Поэтому проснулся человек от холодных, но ласковых прикосновений к лицу, шее и плечам, и первым, что он увидел, были бездонные синие глаза Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа улыбнулся и даже подумал, что продолжает спать. - Мой Король, я так по вам соскучился, что уже вижу во снах, - прошептал человек. - Может, хотя бы здесь вы меня поцелуете? - Вряд ли тебе понравится, но да будет так. - Ответствовал Мобэй-цзюнь и приблизился к лицу своего верного слуги. Миг - и их губы соприкасаются в на удивление невинном поцелуе. Мобэй-цзюнь холодный, губы твёрдые и плотно сжаты, но Шан Цинхуа всё равно едва не застонал. Осмелев, он обнял Короля, притянул к себе и даже попробовал запустить руку под ворот строгих одежд, но ледяной демон пресёк попытку и отстранился (пусть и с явным сожалением). Голубая помада смазалась, придавая величественному и нечеловечески прекрасному демону более земной облик. - Я хотел извиниться. - Вдруг сообщил Мобэй-цзюнь. - В прошлую нашу встречу я нарушил правила и причинил тебе боль, хотя ты ни в чем не провинился. - Когда это было? А, вы про тот взмах! Мой Король, но ведь это пустяк, я уже и думать забыл. - Значит, ты ничего не хочешь у меня попросить? - Игривая улыбка чуть не остановила сердце Шан Цинхуа. - Жаль. - Нет-нет, мой Король, постойте! Вы пришли, чтобы выполнить любое желание недостойного человека? Любое-любое? - Любое. Но только одно. У Цинхуа чуть сердце от радости не остановилось. Он догадался, на что намекает гордый северный демон, столько лет лишь дразнивший своего покорного слугу взглядами и редкими касаниями. А ещё... Наверное, то лишь случайность, но неделю назад владыка севера впервые на памяти Шан Цинхуа был без помады и сложной причёски. И одежды были непривычно тёмными и простыми. Неужели ледяной демон специально прихорашивается перед каждым визитом к своему шпиону на Аньдин? Если так, то почему лишь дразнит, почему не видит, что этот человек готов отдаться своему Королю, притом добровольно и с радостью? А если видит, и желание взаимно, то чего же он ждёт?! - Мой Король! - Смело начал Цинхуа. - Я хочу...- и тут смелость закончилась. - Я хочу, эм... Ну, знаете... - Ты хочешь заняться со мной сексом. - Не выдержал Мобэй-цзюнь. - Вы знаете?! - Смутился Шан Цинхуа и едва не нырнул под одеяло. - Простите этого недостойного, мой Король. Я не могу просить у вас такого. - Отчего же? - Теперь улыбка казалась ободряющей. - Я надеялся, что ты загадаешь именно это желание. - Я... Ох, я... - Но есть одна проблема, - перебил Цинхуа Мобэй-цзюнь. - Да, мой Король, я знаю. Простите, ваш слуга никогда не был с мужчиной и даже не сможет доставить вам удовольствие... - Это не проблема. - Демон схватил руку Шан Цинхуа и положил на собственный пах. - ЭТО проблема. Эм, да. ЭТО и впрямь было весьма и весьма большой проблемой. Братец Самолёт страшно проклял собственную неуёмную фантазию, выдавшую всем демонам органы как минимум больше среднего, а как максимум и вовсе на уровне мирового рекорда. И, разумеется, у Мобэй-цзюня, который без малого вдвое больше мелкого и тощего Шан Цинхуа, член был соответствующим. И, к тому же, холодным. - Я...ох, об этом я не подумал. - Поник Цинхуа. - Это проблема, но не беда. Даю слово: когда ты найдёшь заклинание или артефакт, защищающий от холода, я выполню твоё желание. - Заклинание или артефакт...- Протянул Цинхуа и, подумав, кивнул. - Я обыщу весь Мир Людей, но найду способ защититься от холода! - Замечательно. Я в тебе не сомневаюсь. До сих пор ты оправдывал мои ожидания, оправдаешь и сейчас, - ласково проговорил демон, откровенно наслаждаясь смущением своего человека - Самолёту, Пронзающему Небеса, ещё в прежней жизни нравились комплименты и похвала. Правда, гораздо чаще он получал критику и презрение, и даже в этом мире ситуация не сильно изменилась. И только Мобэй-цзюню он чем-то приглянулся, да так, что демон даже заботится о его, Цинхуа, удобстве, а ведь мог наброситься и выполнить неосторожное желание насухую и без растяжки. После его ухода через самый чёрный ход пика снабжения Цинхуа, сбросив напряжение, оделся и пошёл выполнять обязанности, и глаза его горели предвкушением. Он видел цель и не видел препятствий, он найдёт защиту от холода и (живот сладко свело) потеряет девственность с лучшим из мужчин, не чета этому Ло Бинхе! Пришедший по надуманной причине братец Огурец сообщил земляку, что тот полдня проходил с остатками голубой помады на лице, и стыд боролся в Цинхуа с постыдным удовольствием: весь пик видел, что их глава не дохлый евнух и даже утро начал с пикантного приключения. Вскрыв разные источники, навестив других глав и перелопатив огроменную кучу свитков, Шан Цинхуа в кратчайшие сроки нашёл заклинание, временно меняющее температурный режим тела. Если кратко, дающее нехилый резист к холоду. Правда, всего на несколько часов, потом придётся читать снова. И ци тратит прилично. На что только не пойдёшь ради любви. Ну... Или ради классного секса. Сообщив с вечера Мобэй-цзюню, что условие выполнено, Шан Цинхуа едва смог заснуть, полночи проворочавшись в волнении: а вдруг будет слишком больно, а вдруг обезумевший от страсти Мобэй-цзюнь потеряет контроль и пронзит его насквозь, а вдруг ему (и это страшнее всего) не понравится маленький неопытный человечек, хлипкий и некрасивый? Да, в реальном мире человека с внешностью Шан Цинхуа никто бы не назвал некрасивым, но в этой новелле каноны красоты гораздо уже, и он не совсем вписывается в эти чересчур узкие рамки. Сам виноват, наделил всех подряд безупречным лицами и телами, а себя обделил, вот и мучайся. Но утром Мобэй-цзюнь не разбудил покорного слугу поцелуем, нежной лаской или даже громким приказом. Он попросту не пришёл. Шан Цинхуа почувствовал невероятную обиду на его Величество и проходил злой до самого вечера. А вечером вернулся в покои и обомлел. На его кровати сидел изумительно красивый мужчина, одетый в лазурный халат из тончайшей ткани и больше ни во что. Распущенные волосы едва удерживает серебряный обруч, щиколотки и запястья охватывают тяжёлые браслеты, а в заострённые уши вдеты серьги с голубыми камнями. Издав невнятный писк, человек сполз по стенке и замер, восторженно глядя на явившееся божество. - И долго мне ждать? - Строго спросил Мобэй-цзюнь. - Встань и иди ко мне! То, что приказы Короля надо выполнять быстро и точно, Шан Цинхуа знал лучше таблицы умножения, и потому через мгновение уже сидел на коленях его Величества, прижимался к пока ещё холодной коже и даже не думал обижаться на опоздание. В сущности, с чего он взял, что Король придёт утром, если сексом гораздо удобнее заниматься вечером, когда уже не нужно бежать по делам? - Я нашёл заклинание, - сиял Шан Цинхуа. - Пожалуйста, мой Король, будьте нежнее хотя бы вначале! Этот человек только сейчас понял, что должен был подготовиться заранее. - Ещё успеешь. К твоему счастью, я сообразительнее тебя. - Сообщил Мобэй-цзюнь. - Мой Король? Хмыкнув, его Величество столкнул Шан Цинхуа и развязал пояс халата, открывая белоснежную, чуть отдающую синевой кожу, литые мышцы и член просто неприличных размеров. Это чудовище Цинхуа даже рукой обхватить не сможет, а секс с ним не обойдётся без травм... Но вдруг Мобэй-цзюнь лёг, раздвинул ноги и продемонстрировал офигевшему человеку вставленную в себя игрушку из белой яшмы. И у Цинхуа закоротило мозг. Ни слова не говоря, он в несколько секунд сорвал с себя многослойную одежду, пробормотал заклинание от холода и чуть сходу не овладел своим Королём, но тот успел схватить слугу за волосы и дёрнуть за них - не до звёзд из глаз, но ощутимо, чтобы пришёл в себя. - Сперва смажь себя. Масло на столе. Дрожащие руки Шан Цинхуа чуть не обломали ему секс, но он устоял, щедро смазал своё, в общем-то, не заслуживающее внимания орудие, после чего сел меж ног своего Короля и, повинуясь коротким возбуждающим приказам, медленно извлёк игрушку. Искусственный член был самую малость тоньше, чем стержень заклинателя, и Шан Цинхуа поразился предусмотрительности владыки севера. То ли он угадал, то ли подсмотрел за слугой, но итог один: Шан Цинхуа займётся сексом с демоном, притом будет сверху, о чём даже не мечтал. Заклинание работало как надо, потому человек, в несколько толчков войдя в предложенное тело, оказался не в царстве вечного холода, а в преддверии небес. Ни один трактат не описывал секс с демоном как нечто до одури приятное, авторы больше пугали и предостерегали, и потому человек, оказавшись в удивительно нежном, податливом и великолепно скользящем нутре, чуть не кончил от первого же толчка. Демон не позволил своему любовнику так быстро кончить. Он заставил человека выйти и лечь на своё место, а сам сбросил и так чисто символическое одеяние, навис над Цинхуа и плавно опустился на его член. Мобэй-цзюнь совсем не выглядел злым и недовольным, напротив, он тоже выглядел наконец-то дорвавшимся до удовольствий. А потом он начал двигаться, и заклинатель окончательно перестал думать. В постели демон был таким же, как и в жизни, и это только больше распалило Шан Цинхуа. В порыве страсти Мобэй-цзюнь до крови располосовал его грудь, а потом долго и обстоятельно слизывал выступившую кровь, помогая залечить пустяковую и даже приятную рану. Попутно ставшие в одночасье мягкими и нежными губы обхватывали стоящие от возбуждения и лёгкого холода соски, острые зубы легко прикусывали шею и ключицы, а рука поглаживала внутреннюю сторону бедра, время от времени небольно щипая, заставляя вскрикивать больше от неожиданности, нежели от боли. Мобэй-цзюнь позволил своему человеку наставить столько засосов, сколько тот захочет, и хотя они исчезали буквально на глазах, тому всё равно было приятно. Они занимались даже не сексом, а любовью едва не до полуночи, и только тогда, после третьего оргазма, Шан Цинхуа просто отключился от усталости и переизбытка впечатлений. Проснулся он удивительно отдохнувшим, посвежевшим, даже с улыбкой, чего с ним обычно не случалось. И хотя он проснулся один, его это почему-то не расстроило. Вероятно, потому что на окнах его спальни ещё не расстаяли морозные узоры, а на столе остались графин с маслом и какая-то солидная коробка. Коробка? Шан Цинхуа с любопытством открыл её и обнаружил внутри набор из пяти нефритовых стержней анатомической формы. Наименьший был не толще двух пальцев самого Цинхуа, а вот наибольший... Наибольший был в точности как член Мобэй-цзюня. "Буду через неделю. Развлекайся." - гласила подпись на коробке.