Не дай мне проснуться.

»… Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги. …»

… И снова я проваливаюсь в сон. Вокруг так красиво, могу представить здесь все, что мне захочется. Лето. Цветущие деревья. Красивая сочная трава. Овечки такие белые и пушистые, словно облака. Они гуляют по ней, щипая своим маленьким ртом. А солнце такое ласковое. И среди всего этого я лежу на траве и вдыхаю теплый воздух. Тишина. Птицы тихо поют свои песни. Ветер играет с макушками высоких деревьев. Именно так должно быть в моем мире. Вытягиваю руку навстречу лучику, который спустился, чтобы поздороваться со мной. Он ласкает ладонь, прижимаясь теплым бочком. Щекотно. Но почему-то все стало терять краски и исчезать. Мне это не нравится. — Тэхен … — Слышится откуда-то. — Сынок … — Словно выстрел из пистолета оглушает меня, выдергивая из прекрасного мира, в реальность. — Ну просыпайся уже, школа сама сюда не придет — Мама сорвала с меня одеяло, оставляя голышом, только в одних коротеньких спальных шортах. — Мама, ну опять ты так делаешь! А если у меня тут «секретик». — Прикрывая ладошкой область паха. — Я все твои «секретики» уже видела, так что не дури и бегом собираться. — Ты просто не представляешь, какой сон разрушила! — Театрально вздыхал я. В ванной так приятно пахнет влагой. Хочется быстрее принять душ. Босыми ногами, я наступил на холодную, местами влажную, плитку. Одним резким движением задвинул за собой шторку. — Как не люблю, когда она прилипает к ногам! — Раздраженно отдирая липкую штору от своего тела. Настроил смеситель на комфортную теплую воду, дернул душку и потекла вода. Я вытянул голову лицом вверх, приготовляясь ловить первые капли. — Аааа…! — Заорал я. — Ледяная. Мурашки в панике забегали по всему телу, ища теплое местечко. Зубы непроизвольно стукнули друг об друга. Жутко холодно. — Мама, что опять случилось с водой?! — Орал я, пытаясь докричаться до кухни. — Ой, сынок, прости. Я рыбу размораживала в горячей воде, забыла закрыть. — Виновато попискивала она. Наконец, потекла теплая, но удовольствие от утреннего душа исчезло, словно песок сквозь пальцы. После того как ополоснулся, шторка была грозно отброшена к стене. — Пусть теперь к ней липнет. — Подумал я и пошлепал босыми ногами к зеркалу. — Все должно быть идеальным. — Говорю своему отражению в зеркале. Волосы, мягкой волной, зачесаны на бок. — Немного лака не помешает. — Доставая флакон из ящичка. Цвет лица темно-желтый. — Мне нравится. — Двумя ладошками провел по щекам и вздохнул. — Но в моду общества не вписывается. — Выдавливая осветляющего крема на палец. — Глазки, как у лисы, выгодно смотрятся на лице. — Подводка уже мажет вокруг глаз. — И персиковая помада. — Причмокивая губы, проговорил я. — Ты идеален, Ким Тэхен. — Проводя рукой вдоль линии подбородка. Школьная форма скучная, но другого выбора нет. Мы все словно прутики, а школа — это большая толстая веревка, которая связывает нас. И какой-то уважаемый человек, берет все это, образуя метлу. И государство пытается разгрести весь мусор необразованности и вычурности. В общем, ломая индивидуальность детей. Хорошо, что не запрещено надевать аксессуары: пару тонких фенечек на одной руке. Две веревочки, (красная и синяя) — на другой. — Отлично. — Задрав руки вверх, рассматривая украшения. — Пожалуй, можно и серьгу. — Достав коробочку из ящика, вытряхнул все на стол. Немного пошвырялся и нашел. — Вот она. — Зацепил серьгу в виде белого цветочка и защелкнул на ухе. Белоснежная рубашка на стройном теле, выглядит идеально. Тонкая серебряная цепочка, плотно обтягивает шею, конец которой исчезает под воротником. Чувствуя себя на все сто, я спустился на кухню. — Хахаха …! — Смеялась мама, держась за край стола, чтобы не упасть. — Что? — Непонимающе разводил руками, разглядывая себя. — Милый, ты прекрасен, но твои штаны … — Она, тыкая пальцем в меня, опять захохотала. Да, на мне нет штанов, потому что они отглаженные, лежат на кровати. Кто вообще придумал есть в штанах. За завтраком обычно мы с мамой болтаем обо всем на свете. У нас нет запретных тем или табу на какие-то вопросы. — Знаешь, я начинаю беспокоиться за тебя. — Говорила мама, жуя тост с джемом. Не понимая, о чем она, я пожимал плечи доедая кашу. — Не слишком ли много внимания ты придаешь своему внешнему виду, как девочка, ей-богу! — Она прищурилась и не сводила глаза с моих фенечек и подводки на глазах. — Не вижу повода для паники. Просто нравится и все. — Спокойно подвинул бокал с соком, и сделал глоток. — Но тебе уже семнадцать, и пора уже завести себе подругу. — Она дотронулась до моей руки, давая понять, что ей это важно. — Ты же понимаешь, что сейчас так много геев и они совсем не скрываются. А ты для них лакомый кусочек. — Она дернула одну из ниточек на моем запястье. Я понял, куда она клонит, и поэтому сразу все объяснил. — Мам, меня не привлекают мужские гениталии. Думаю, женская грудь и ласка, куда намного интереснее. — Подмигнул я ей. — Проказник! — Она слегка ударила меня по руке. — Тогда жду милую леди у нас за ужином. — Ох, ладно. Как встречу, ту самую, сразу приведу к тебе на смотрины. Госпожа, гомофобка, Ким! — С иронией проговорил я и улыбнулся. — Ладно, вредина. Беги надевать штаны и марш в школу. — Указывая путь пальцем. Школа находилась совсем близко к дому, поэтому можно было не спешить и насладиться наступающей весной. Люди вокруг были заняты разговорами по телефону или строчили что-то в них же. Мало, кто смотрел на небо, которое было ярко-голубым. Вокруг пахло весной. Вдруг с разлету в меня врезается какой-то парень и роняет сумку. Не поднимая на меня глаз, быстро извиняется и бегом скрывается выше по дороге. — Сумасшедший. — Подумал я про себя. И пошел дальше. Школу уже видно, а значит, вскоре я погружусь в идеальный мир снов. Мечтал я, но вдруг меня окликнули. — Миледи, Ким. — Смеялись несколько парней, корча из себя джентльменов. — Вы сегодня, как всегда, обворожительны, мисс Ким. Не откажите сходить с нами в рЭсторан. — А далее слышен был только громкий ржач, как в конюшне. К таким выходкам уже давно привык. Эти ребята из моего класса. Они безобидные, просто вечно насмехаются надо мной. Как и сейчас. — Прошу, дорогуша, присаживайтесь. — Они бросились к моему столу, отодвигая стул. Я отвернулся к окну, подложив рюкзак под голову, и закрыл глаза. Такой красивый внешне и такой одинокий внутри.