Холодные руки, жаркое сердце.

      Виктория в последнее время слишком часто пропадала, чему Итан и Томас не придавали большое значение. Но не солист. Он будто чувствовал, что что-то не так. Она стала отдаляться, слишком резко и стремительно. Но, кажется, не стоит забывать, что у всех есть личная жизнь. Есть люди, помимо ребят из группы, и это нормально.       — Я ушла, мы же закончили?       Да даже если бы Дамиано сейчас сказал, что не закончил, что хочет оставить её на разговор, ничего бы не изменилось. Она бы отмахнулась, положила свой телефон с наушниками в сумку и убежала. Убежала так быстро, что никто бы ничего не понял.       Солист успевает лишь схватить басистку за локоть, резко развернув лицом к себе. Парень пытается найти в ее глазах ответ, хотя бы один из тысячи. Но находит там только непонимание и вопросительный взгляд. Он отпускает так же быстро, как и схватил её. Будто обознался, осталось тут только извиниться. Они обмениваются прощальными фразами, и Виктория скрывается за дверью. А Дамиано стоит и пристально смотрит, будто он маг, и видит её путь через стены. Будто он охотничья собака, которая пойдёт по следу. Он сжимает кулаки, что есть силы, и короткие ногти оставляют маленькие следы на ладони. Парень тяжело вздыхает и на выдохе матерится, пиная откуда-то взявшийся на земле пакет.       Барабанщик и гитарист переглядываются: они все поняли еще давно, но упорно в это не верят, надеются на ошибку. Да и это не их дело, даже несмотря на то, что они семья.       — Дамиано, аккуратнее, иди сюда. — Итан садится на диван, и хлопает по месту рядом, приглашая его сесть рядом и выпить наконец в мужской компании.       Будто не было этого Евровидения, будто их любимая Ви не убегает раньше положенного, и их единственная проблема — это запах сигарет в студии.

***

      Коньяк непривычно обжигает горло. Обычно Дамиано даже не замечает его вкуса, но не сегодня. Сегодня всё против него: его подруга, если после всего можно так сказать, сейчас где-то явно не одна. А он сидит тут и пьёт, правда тоже не один, но он в кругу друзей, самых лучших друзей. Парень не чувствует опьянения, даже когда встаёт, делает шаги, и понимает, что алкоголя почти нет в крови. Слишком мало — либо надо добавить, либо остановиться.       — Я поехал домой, до завтра. Если встретите Викторию, передайте ей «привет», — солист специально выделает последнюю часть предложения. Все в этой комнате знают, что он не едет домой. Он сейчас на попутке доедет до любимого бара, именно там они с Ви начинали, и, скорее всего, сейчас она именно там.       Закуривает, чтобы хоть как-то успокоиться, но, кажется, этого не выходит. Дамиано протягивает руку, и машина тут же останавливается. Называет адрес и, не потушив сигарету, садится в чёрную тачку.       Ехать недалеко, но водитель собирает все светофоры. Он смотрит на них, испепеляя взглядом, таким, которым раньше смотрел на провинившуюся гитаристку. Когда он последний раз мог хотя бы посмотреть на неё нормально? В Роттердаме. Когда он мог обнять её? В Роттердаме.       — Чертов Роттердам, на нем всё и заканчивалось, — ловя на себе косой взгляд, парень понимает, что сказал это вслух.       Пытается сделать максимально искреннюю улыбку, мол, всё хорошо, просто мысли в слух. Но, кажется, водителю уже неинтересно. Дамиано отмечает в голове, что, скорее всего, человек рядом даже не узнал его, но ему это и на руку. Нет никаких вопросов.       Доехав до бара, кидает какую-то купюру водителю и выбегает из машины. У него нет достоверной информации, что она тут. И парень ловит себя на мысли, что не хотел бы тут её увидеть. Это место их начала, они тут играли много лет назад, когда никто ещё не знал об их группе. Это их бар.       Из мыслей его выводит двухметровый амбал на входе, по взгляду которого становится понятно, что солиста узнали. Пытается вспомнить, был ли тут раньше охранник, приходит к выводу, что нет. Ему стоит лишь улыбнуться, и перед парнем открывается дверь в бар. Дамиано не надо даже оглядываться, он находит на танцполе знакомую девушку. Это она, и она не одна.       Вливается в толпу и начинает игру. Эта игра будет по его правилам, он изведёт девушку, но получит своё.       Дамиано делает всё, чтобы Виктория наконец заметила его. Её голубые глаза резко расширяются — она не верит им, и быстро моргает, будто пытается сделать так, чтобы он исчез. Но нет, он не исчезает, а наоборот появляется ближе. Ви не подаёт виду, продолжает разговор с парнем рядом. Он похож на Дамиано.       Солист расстегивает верхние пуговицы рубашки — ему становится жарко среди всех этих мокрых и пьяных тел. Дамиано видит, как парень вальяжно кладёт руку ей на задницу, и она поддаётся вперёд. Он знает, что она терпеть этого не может, но терпит это специально. Она знает, что он бы никогда не помешал ей, но делает это специально. Они выводят друг друга на максимум, без причины и цели.       Солист решает действовать, когда замечает, что её ухажёр отходит в туалет. Дамиано двигается резко и как-то по-особенному, а она внимательно наблюдает, но делает вид, что ей совершенно неинтересно.       — Tornerai da me con le mani giunte*. — Подходит со спины, хотя знает, что это запрещённый приём, но не сегодня. Пропевает тихо, почти кусая мочку уха.       Она готова сейчас развернуться и устроить скандал, но он исчезает в этом круговороте людей. И на пару минут она думает, что ей показалось. Что ей пора выспаться, и это просто глюки. Будто Дамиано не было тут, будто это не он прожигал её взглядом.