Как научить ребёнка убивать

Вернувшись домой на рождественские каникулы я совершенно не удивилась, увидев там сборище пожирателей смерти. Беллатриса, подошедшая ко мне, ласково погладила меня по плечу. — Молодец, Харпер, молодец. Столько информации от прямого источника… Тёмный лорд наслаждается, читая письма… и он очень доволен твоей работой. — Отлично. Я рада, что справляюсь, — ответила я без доли эмоций. — Может быть…есть что-то ещё? Какая-то новая информация? Например! Ты узнала, для чего Поттер ходит на уроки к Дамблдору? — сладко спросила Беллатриса. — Я не совсем понимаю их цели, а Гарри не говорит нам прямо. Только сказал, что они нужны ему для чего-то важного. — Хм, — промычала Беллатриса, — А где он будет, скажем, на этих каникулах? — Я не уверена. Они с Уизли планировали остаться в Хогвартсе, когда я разговаривала с ними в последний раз, — соврала я, надеясь, что меня не раскусят. — В Хогвартсе, говоришь? — Беллатриса дала мне громкую пощёчину; я уже даже не удивлялась, она выставила палочку вперёд и поднесла её к моему горлу, — Не ври! НЕ ВРИ МНЕ! Где они? — «Нора»! Дом Уизли! Они собрались поехать на каникулы к Уизли, — призналась я. Палочка сдавливала горло, а моя щека горела от недавнего удара. — Хорошо. Мы это проверим, — волна ужаса сковала меня. Нет. Только не трогайте их, прошу, — Не прямо сейчас, конечно, но будь готова к прочтению захватывающей статьи в «пророке».

***

— Рон! — прокричала я, увидев его заходящим в Большой Зал вместе с Гарри, и кинулась ему на шею, — Ты в норме? — Всё хорошо. Мы справимся, — сказал Рон, обнимая меня в ответ, — Мы временно живем у родственников, но скоро восстановим дом. — Слава Мерлину…Я так за вас переживала, — ответила я с облегчением, выпуская Рона из объятий и поздоровалась с Гарри. Пожиратели не пустословы, как оказалось. Раз пообещали проведать Гарри — значит сделали. За то «Нора» сгорела, и Уизли пришлось съехать. Когда я прочитала это в «пророке», не смогла поверить. Благодаря мне целая семья осталась без дома, и не просто семья, а семья моего лучшего друга. Что уж говорить о верной дружбе? На следующий день после приезда, Гарри пошёл на урок к Дамблдору, а после рассказал о задании, полученном им, Рону, мне и Гермионе — правда по отдельности, поскольку Гермиона всё ещё соглашалась терпеть присутствие Рона только на срок, какой требовался, чтобы смерить его презрительным взглядом. Рон был уверен, что никаких сложностей со Слизнортом у Гарри, скорее всего, не возникнет. — Он же тебя любит, — говорил Рон за завтраком, помахивая вилкой с куском яичницы. — Разве он может тебе в чём-нибудь отказать? Только не своему маленькому принцу зельеварения. Просто задержись сегодня после урока и задай свой вопрос. — Рон, у меня такое ощущение, что настолько просто он об этом не расскажет, тебе не кажется? — передразнила я Рона. Гермиона, однако, придерживалась менее радужных взглядов. — Если даже Дамблдор не сумел вытянуть из него правды о том, что произошло на самом деле, значит, Слизнорт решил её утаить, — негромко сказала она, стоя во время перемены с Гарри посреди пустынного, заснеженного двора школы. — Крестражи… Крестражи… Ни разу о них не слышала… — Не слышала? Я увидела, что Гарри почувствовал разочарование. Он надеялся что Гермиона поможет ему выяснить, что представляют собой эти крестражи. — Наверное, тут какая-то особенно Тёмная магия, иначе зачем бы они понадобились Волан-де-Морту? Думаю, добыть эти сведения — дело совсем не простое, Гарри. Будь поосторожнее, когда станешь разговаривать со Слизнортом, как следует продумай стратегию… — Рон считает, что мне нужно просто остаться после урока зельеварения… — А, ну раз Бон-Бон так считает, последуй его совету, — мгновенно ощетинившись, сказала Гермиона. — В конце концов, разве Бон-Бон когда-нибудь ошибался? — Гермиона, может, ты всё-таки… — начала я. — Нет! — гневно ответила она и стремительно удалилась, оставив меня и Гарри, по колени в снегу.

***

Однажды, после громкого празднования дня рождения Рона, который Гермиона благополучно проигнорировала, она ушла в библиотеку перед завтраком и чтобы не идти одной я решила дождаться мальчишек. Но их не было слишком долго, по этому я постучалась к ним в комнату : — Войдите! — услышала я возглас Гарри. — Готов? — спросил он Рона, после того как ответил мне. Гарри прошёл уже половину пути до двери спальни, когда я окликнула его и показала, что Рон не сдвинулся с места. Он так и стоял, прислонясь к столбику кровати, глядя на залитое дождём окно, причём на лице его застыло странное, отсутствующее выражение. — Рон! Завтракать! — сказала я. — Я не голоден. Мы с Гарри вытаращили глаза: — Разве ты не сказал?.. — Да ладно, ладно, пойду, — вздохнул Рон, — но есть мне всё равно не хочется. Гарри с подозрением оглядел его. — Конечно, ты же только что полкоробки «Шоколадных котелков» слопал. — Не в этом дело. — Рон снова вздохнул. — Ты… ты не поймёшь. — Что верно, то верно, — всё ещё недоумевая, сказал Гарри и повернулся к двери. — Гарри! Харпер! — вдруг окликнул нас Рон. — Что? — отозвались мы одновременно. — Друзья, я этого не вынесу! — Чего не вынесешь? — меня понемногу охватывала настоящая тревога. Рон побледнел и вообще выглядел так, словно его, того и гляди, стошнит. — Я всё время думаю о ней! — хрипло сообщил Рон. Гарри разинул рот. Вот уж чего мы не ожидали, да и слышать определённо не хотели. Разумеется, мы друзья, но если Рон начнёт называть Лаванду «Лав-Лав», придётся его осадить. — А почему тебе это мешает позавтракать? — полюбопытствовал Гарри, стараясь придать происходящему хотя бы оттенок разумности. — Я думаю, она даже не догадывается о моём существовании, — сказал Рон, в отчаянии взмахнув рукой. — Ещё как догадывается, — ответила окончательно сбитая с толку я. — Вы же с ней всё время обнимаетесь, разве нет? Рон заморгал: — О ком ты говоришь? — А ты-то о ком говоришь? — допытывался Гарри, всё острее ощущая, что разговор наш утрачивает даже подобие осмысленности. — О Ромильде Вейн, — негромко ответил Рон, и всё лицо его осветилось, точно озарённое солнцем. Они смотрели друг на друга почти целую минуту, прежде чем я перебила их войду взглядами и спросила : — Это шутка такая, да? Ты шутишь. — Я думаю… Харпер, Гарри, по-моему, я люблю её, — сдавленным голосом ответил Рон. — Ладно. — Гарри подошёл к Рону, чтобы получше вглядеться в его остекленевшие глаза и мертвенно-бледное лицо. — Ладно… повтори это ещё раз, только лицо сделай серьёзное. — Я люблю её, — чуть слышно повторил Рон. — Ты видел, какие у неё волосы, чёрные, блестящие, шёлковые… А глаза? Эти большие тёмные глаза. И её… — Всё это очень смешно и так далее, — нетерпеливо сказала я, — однако кончай шутить, хорошо? Гарри повернулся, собираясь покинуть спальню, и даже успел сделать два шага к двери, когда получил сокрушительный удар в правое ухо. Он пошатнулся, оглянулся назад. Рон опять заносил кулак, лицо его кривилось от гнева — миг, и он двинет Гарри ещё раз. — Рон! Успокойся! — кричала я, хватая его за руки, чтобы остановить. Реакция Гарри была инстинктивной — его волшебная палочка выпорхнула из кармана, и он произнёс заклинание Левикорпус! Рон завопил, его ступни мгновенно взлетели вверх, и он беспомощно замер в воздухе вниз головой, со свисающей по сторонам от неё мантией. — За что? — взревел Гарри. — Ты оскорбил её, Гарри! Ты сказал, что всё это смешно! — закричал Рон; по мере того как кровь приливала к голове, лицо его приобретало багровый оттенок. — С ума сойти! — буркнула я. — Да что на тебя… Но тут на глаза мне попалась лежащая на кровати Рона открытая коробка, и я показала на неё : — Гарри, смотри на кровать! — в его глазах проявилась истина, и она обрушилась на него с силой притопнувшей ноги тролля. — Откуда взялись «Шоколадные котелки», Рон? — резко спросил Гарри. — Мне их на день рождения подарили! — гаркнул Рон, медленно вращаясь в попытках освободиться. — Я и вам по одной предлагал, помните? — Ты подобрал коробку с пола, так? — медленно проговорил Гарри. — Ну и что, она просто с кровати свалилась. Отпусти меня! — Она не свалилась с кровати, понял, тупица? Это мои конфеты, я выложил их из чемодана, когда искал Карту Мародёров. Мне их Ромильда Вейн на Рождество подарила, и они пропитаны приворотным зельем! — Ромильда Вейн? Ты серьезно, Гарри? И даже мне не сказал! — предъявила я. — Харпер, не до этого сейчас. Посмотри, что Ромильда с ним сделала! Однако до сознания Рона дошло, похоже, только одно слово. — Ромильда? — повторил он. — Ты сказал, Ромильда? Гарри, так ты с ней знаком? Ты можешь меня представить? Я смотрела на болтающегося в воздухе Рона, лицо которого озаряла великая надежда, и боролась с желанием расхохотаться. Но мы как-никак друзья. Рон, когда набросился на Гарри, был не в себе, и я считала, что, позволив другу объявить всей школе о своей вечной любви к Ромильде Вейн, он вполне заслужил бы ещё одну оплеуху. — Хорошо, я тебя представлю, — лихорадочно соображая, пообещал он. — Сейчас я спущу тебя вниз, идёт? Он позволил Рону брякнуться на пол, но тот, улыбаясь, мигом поднялся на ноги. — Она придёт сегодня в кабинет Слизнорта, — уверенно сообщил Гарри, первым шагнув к двери. — А зачем? — нагоняя его, обеспокоенно спросил Рон. — Ну, она берёт у него дополнительные уроки, — наобум подыграла я Гарри, когда увидела, что он не знает, что ответить. — Так, может, попросить, чтобы он их нам обоим давал? — с жаром воскликнул Рон. — Роскошная мысль, — согласился Гарри. У дыры в портрете нас поджидала Лаванда — этого осложнения мы с Гарри не предугадали. — Опаздываешь, Бон-Бон. — Она надула губки. — Я принесла тебе подарок на… — Отвали, — досадливо ответил Рон. — Гарри и Харпер хотят познакомить меня с Ромильдой Вейн. И, не сказав больше ни слова, полез в портрет. Гарри попытался придать лицу извиняющееся выражение, но, по-видимому, оно получилось не очень. — Прости, Лаванда! Рон потом тебе всё объяснит! — крикнула я, но когда Полная Дама закрывала за нами проход, Лаванда выглядела ещё более обиженной. Меня немного тревожила мысль, что Слизнорт сидит сейчас за завтраком, по этому я отправила Гарри и, несущего бред Рона, ждать около его кабинета, а сама побежала в Большой Зал. Вечером того же дня, который мы с Гарри и Гермионой провели около койки Рона в больничном крыле, я и Гарри, уставшие, вернулись в общую комнату и было это уже далеко за отбой. Гермиона решила остаться рядом с Роном так, как никакие недопонимания не должны мешать поддерживать самых лучших друзей в трудные минуты. Мы с Гарри вместе плюхнулись на диван, понимая, что оба валимся с ног, и я легла, положив голову Гарри на колени. — Отвратительный день… — сказала я, прикрывая глаза, пока Гарри гладил меня по волосам. — Слава Мерлину, что с Роном всё хорошо, — устало добавил Гарри. — Да, благодаря тебе и Мадам Помфри. — Харпер… — Не смей говорить, что не спасал Рона. Ты молодец и я тобой горжусь, — перебила я Гарри, встав и поцеловав его в щеку, после чего легла обратно. — Ладно, убедила, — смеясь ответил Гарри, — Знаешь, теперь я точно уверен, что ты ни за что бы нас не предала. — Ты о чем? — спросила я, поднимаясь и смотря Гарри прямо в его зелёные глаза. Ужас сковал мне горло. — Ну, знаешь, когда на Рождество на «Нору» напали пожиратели — Беллатриса тоже там была. Она начала кричать и нести какой-то бред про Сириуса, а потом сказала убедиться в верности своих друзей, мол в гриффиндоре есть пожиратель смерти, ты представляешь? — рассказывал Гарри, как ни в чем не бывало, — Ну я и подумал, что… — Гарри, она права, — перебила я потому, что дальше терпеть давление, которое испытывала от лжи близким людям я не могла. Сейчас был идеальный момент, чтобы признаться во всем. — Что? Ты о… — Я пойду, Гарри. Спокойной ночи, — бросила я и быстро зашагала, если не побежала, в сторону своей комнаты. — Харпер, подожди! — кричал Гарри мне в след, но я не оборачивалась. К счастью, после этого случая у меня получалось игнорировать Гарри целую неделю. Общавшись только с Роном и Гермионой я удивлялась, почему они со мной всё ещё разговаривают? Видимо, Гарри либо ничего не понял, либо решил им пока что не рассказывать. Единственной проблемой было то, что мне приходилось постоянно сбегать, когда ребята предлагали собраться вчетвером или отказываться сидеть с Гарри на совместных уроках. К концу учебной недели даже Рон с Гермионой стали бросать на меня подозрительные взгляды, постоянно спрашивая не поссорились ли мы.

***

Уйдя с головой в свои переживания и мысли, в добавок к полному избеганию Гарри, я даже согласилась пойти в библиотеку с Гермионой в субботний выходной. — Понимаешь, о какой книге я говорю? — Я кивнула, — Тогда иди и посмотри, есть ли она, пожалуйста. Не могу её перехватить уже несколько недель, — начала бубнить себе под нос Гермиона, пока я ушла на поиски её желанной книги. Не успев даже на несколько метров отойти от подруги, я увидела несущегося мне навстречу Гарри. Не зная его, можно было сказать, что он абсолютно спокоен, но проведя с очкастым зеленоглазым чудом 6 лет бок-о-бок, сразу становилось понятно, что он очень напряжен, да ещё и нервный. Идти в другую сторону я начала моментально, пока он не схватил меня за руку и не повёл между шкафами куда-то в глубь, параллельно бросая Гермионе «Мы на десять минут». — Ну и? — спросил меня Гарри, притащив за дальние шкафы. — Что «и»? — Ты меня игнорируешь? — С чего ты взял? — сказала я, отводя взгляд куда-то за спину Гарри. — Ты избегаешь меня уже целую неделю, как минимум. — ответил Гарри, сверля меня взглядом. — Ты что-то хотел? — напрямую спросила я, чтобы побыстрее покончить с этим. Сжечь мосты окончательно. — Харпер, что ты имела ввиду, когда мы разговаривали с тобой в гостиной? После случая с с отравлением Рона. — Гарри всё ещё крепко сжимал мою руку, не отпуская с момента, когда словил. — Я…Эм…Гарри, я не знаю… — не дослушав, Гарри схватил моё левое предплечье и посмотрел на него, а после мне в глаза, — Не нужно, Гарри. Прошу. Я чувствовала, как глаза наполняются жгучими слезами, а сердце бьется как сумасшедшее. Гарри всё ещё держал меня одной рукой за предплечье, а другой за рукав. На долю секунды я подумала, что он не станет ничего делать, но я ошибалась. Гарри потянул мой рукав рубашки вверх и в его глазах загорелся огонёк осознания. Он тут же отпустил меня — быстро, будто обжегся. — Харпер… Как ты могла? — спросил он тихо, — ВЕСЬ ГОД ТЫ ВРАЛА МНЕ? ОБМАНЫВАЛА ГЕРМИОНУ И РОНА! Почему? Что тебе ПРИКАЗАЛИ? Небось убить меня? О, или я знаю! Привести прямиком к Волан-де-морту, чтобы ты не марала свои руки! Почему ты сразу не сказала нам? Мы тебе кто, друзья или незнакомцы? Мы же могли помочь избежать этого, или…или… Я НЕ ЗНАЮ, НО МЫ БЫ ЧТО-ТО СДЕЛАЛИ! — кричал Гарри. Он был настолько зол и разочарован… — Харпер, ты для этого со мной встречалась? Чтобы в итоге предать? После этих слов я буквально почувствовала, как моё сердце распалось на множество осколков. Как он мог так думать? Я любила Гарри всем сердцем. Я бы никогда не стала встречаться с ним ради корыстных целей… Но, видимо сейчас, он именно так и думал. А как что-либо объяснить я не знала. В голове крутилось миллион мыслей; аргументов. И я не знала, какой именно выбрать, чтобы объяснить ситуацию целиком и полностью. Да и…в любом случае я останусь ни с чем. Пока я копалась в своей голове в поиске подходящих слов, Гарри утомило ожидание, и он начал разворачиваться чтобы уйти. Я видела, что обида его сейчас была огромна, и что лучше его не трогать, но всё же я попробовала. — Гарри я… — Что?! — спросил он, выжидая. — …вы бы ничего не сделали, это… — я посмотрела Гарри прямо в глаза и, — …ничего. Ну вот и всё. Это был поседений шанс и я его упустила. Я видела, как Гарри напролом идёт сквозь библиотеку, проходит мимо ничего не понимающей Гермионы и скрывается за углом. Вслед за ним, из-за книжных полок, вся в слезах, вышла я. — Харпер, что… — только и успела услышать я, пока быстро хваталась за свою сумку, которую оставила на стуле рядом с Гермионой, и выбежала из библиотеки. Мне нужно было уйти. Мне нужно было…

***

На следующее утро, сидя в одиночестве за завтраком, я пыталась сосредоточиться на изучении материала, который нужен был мне для урока зельеварения. На деле же меня куда больше занимали попытки незаметно разглядеть что происходит за дальней частью гриффиндорского стола. Всю последнюю неделю я была так занята мыслями о том, что вся правда вскроется моментально после разговора с Гарри, что даже не думала как сильно буду скучать без друзей. После целого года, проведённого рука об руку с Гарри и остальными, после совместных завтраков, обедов и ужинов, отдыха в одной комнате, постоянное одиночество теперь выбивало меня из колеи. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как Гарри, сонный, грустный и взъерошенный, лениво копается вилкой в тарелке, а Гермиона, как всегда собранная и до невозможности расстроенная новостями, которые Гарри, видимо уже успел поведать ей и Рону, читает вслух Пророк. Я почувствовала, как сердце неприятно дернулось, и опустила взгляд обратно на пергамент. Весь оставшийся март и половину апреля я провела в гордом одиночестве : первое время, появляясь на уроках, я всегда сидела сама; уходила из гостиной рано утром, а возвращалась поздно вечером. Потом мне чудом удалось заболеть и в следствии провести пару дней в больничном крыле. Честно, не была бы я такой трусливой — я бы уже давно спрыгнула с Астрономической башни и избавилась от всех проблем разом. Не знаю, что наговорили Гарри с Гермионой и Роном обо мне за спиной, но весь наш курс стал косо на меня смотреть. От чужих взглядов мне постоянно хотелось чесаться; они будто пытались пролезть мне под кожу своими глазами. Я, конечно, была уверена, что они не расскажут причину нашей «формальной ссоры» однокурсникам, но в том, что они не могли придумать чего-нибудь плохого, я была не уверена. Где-то ближе к концу апреля ко мне подошёл Симус Финниган и передал мне записку «От Гарри» : «Привет. Нужно поговорить. Встретимся на башне Астрономии сегодня вечером?». С потеплевшим сердцем я прочитала её, а после сложила в карман мантии. Неужели Гарри хочет поговорить нормально? Или он хочет высказать все мысли обо мне лично? Вечером, с трудом дождавшись, пока наступит отбой, я натянула теплую мантию и выскользнула из туалета, в котором часто засиживалась допоздна в последнее время, в Темный коридор. Удача была на моей стороне, по дороге я встретила только привидение Кровавого Барона, которое, впрочем, меня даже не заметило, с тихим лязганьем проплывая мимо и просачиваясь сквозь стену. Распечатав простеньким отпирающим заклинанием дверь, ведущую на смотровую площадку, я вышла под открытое небо. Зима уже давно пошла на спад так, что на вершине башни было так тепло, что я осталась только в тёплом черном свитере и штанах. Согрев заклинанием каменный пол, я села, подняв лицо к небу. Я сидела и смотрела в звездное небо думая о том, зачем же Гарри, всё-таки, меня сюда позвал и о чём же хотел поговорить. И вдруг : — Какие люди…. Я застыла. Как глупо попалась! Медленно обернувшись, я увидела Дина Томаса и Симуса — с одинаковыми ухмылками они вертели в руках свои волшебные палочки. — О, парни. Я не знала, что у вас тоже здесь свидание. —  Дин, ты смотри, а она шутит! — рассмеялся Симус. Пользуясь тем, что Финниган на секунду отвернулся, я дернулась к карману, но не успела, — Акцио палочка! Я беспомощно наблюдала, как моя волшебная палочка летит по воздуху и падает Симусу в раскрытую ладонь. Не тратя больше времени на болтовню, Финниган направил на меня две палочки — свою и мою — и воскликнул : — Инкарцеро! Веревки, вылетевшие из палочек, обвили мои лодыжки и запястья. Я упала на холодный каменный пол, больно приложившись затылком. Перед глазами поплыли круги, а когда зрение восстановилось, надо мной, гогоча, склонился Дин Томас. — Это тебе от всего Гриффиндора, предательница. Он наступил мне на сжатый кулак. Я закричала, чувствуя, как пальцы с хрустом ломаются под тяжестью каблука Дина. — Силенсио! — испуганно пробормотал Финниган, появляясь из-за спины однокурсника, — Ты что, Дин, издеваешься? Подождать не мог? Если кто услышит… — Да кто услышит? В полночь на верхушке необитаемой башни, — Дин криво улыбнулся. От боли у меня на глаза выступили слезы, но, как я ни старалась закричать, ни одного звука не вырывалось наружу. Симус несколько раз со всей силы пнул меня в живот, я свернулась калачиком, стараясь избежать ударов. Кто ж мог подумать, что мои однокурсники могут быть такими кровожадными. — Фу, Симус, как это… Не красиво. Куда ты торопишься? У нас полно времени. Я почти не соображала, но эти слова, произнесённые тихим вкрадчивым голосом, вызвали у меня дрожь. И ведь ни одна душа не знает где мы сейчас находимся. Потерять сознание — это именно то, чего я бы хотела сейчас больше всего, хотя один Мерлин знает что эти сумасшедшие могут сделать с моим бессознательным телом. — Левикорпус! — Отлично! Ещё и использовали заклинание, которому их научил Гарри! Как же мне хотелось бы сейчас сказать ему, что… Я почувствовала, как взмываю в воздух вверх тормашками. Кровь из желудка потекла в горло, и я закашлялась, алые капли струйкой полились на пол из открытого рта. Металический привкус вызывал приступ тошноты. Повинуясь легкому движению палочки Симуса, я безвольной куклой медленно закружилась вокруг своей оси. В какой-то момент движение замедлилось, и я увидела присевшего на корточки Дина, улыбавшегося почти ласково. — Ты не думай, Харпер. Мы не убийцы. Ну уж больно захотелось лично посмотреть на страдания одного из культа пожирателей смерти. Ну, а если ты и умрешь — изобразим несчастный случай. В голове прояснилось и я поняла, что полтора месяца назад, в библиотеке, они слышали наш с Гарри разговор. Когда я выбегала оттуда они стояли возле соседнего ряда… Они что, столько времени продумывали этот банальный план? Вот тупоголовые идиоты… Хотелось кричать, словно крик мог унять боль, казалось, будь у меня голос, и мой вопль услышат даже в подземельях. Я выгнулась дугой, стараясь избавиться от ужасного ощущения, но движения причиняли только большие боли. Симус вдруг сделал резкое движение рукой, и я скорее почувствовала, чем услышала, как хрустит ломающийся нос. Кровь хлынула, дышать стало нечем. Я задергалась, стараясь отхаркнуть скопившуюся во рту жидкость, но очередной удар — уже по почкам — вышиб из меня дух. — Да уймись ты, Симус. Давай по-другому. Дин легонько взмахнул палочкой. Повинуясь этому движению, я медленно поплыла к краю смотровой площадки. Своё положение в пространстве я осознала только преодолев тонкий парапет — теперь меня и твёрдую окоченевшую землю далеко внизу разделяли только восемь этажей пустоты. Впрочем, толком испугаться я не успела — левитационное заклинание на миг ослабло, я рухнула вниз, но, пролетев метра три, тут же взмыла обратно. Визгливый смех Дина резанул по перепонкам. — Извини, чуть не уронил, — улыбнулся Дин, поудобнее перехватывая палочку, — Отвлёкся. Ну что, Симус, я могу тебе уступить… — Да отпусти её просто и все, — недовольно буркнул Симус. — О Мерлин, — Дин закатил глаза, — Ты просто идиот, ясно? Симус обиженно прищурился. Я почувствовала в себе совершенно неуместное желание рассмеяться — вот я вешу над землёй рядом с самой высокой башней школы, удерживаемый только заклинанием Дина, а рядом мои однокурсники спорят о том, как лучше меня убить. Разве это не забавно? — Инкарцеро! Связывающее заклинание вспышкой вылетело из палочки и ударило меня прямо по горлу. Я задергалась в своих путах, пытаясь вдохнуть, но не смогла. Паника поднималась во мне, горячей волной захлёстывая разум, а Дин все не отводил палочки. В глазах потемнело, сквозь поднявшийся в ушах шум я услышала вскрик, и в ту же секунду связывающие заклинания и заклинания левитации спали. Камнем падая вниз, я в последний раз рвано втянула свежий ночной воздух и провалилась в беспамятство.

***

Я приходила в себя долго и тяжело, словно выныривая с самого дна Черного озера. Было холодно и очень больно, глаза упорно не желали открываться, ресницы слиплись. Мне не хотелось просыпаться, я с куда большим удовольствием осталась бы там, в пустой тёплой темноте, но кто-то упорно звал меня по имени и гладил по замёрзшим голым плечам горячими ладонями. Я бы отмахнулась, но голос, что-то, срываясь, нашёптывающий мне на ухо, звучал так отчаянно… Попытка поднять руку вызвала приступ обжигающей боли, раздался тихий хрип — только спустя несколько секунд я поняла, что хриплю я сама. Голосовые связки, сорванные от беззвучного крика, отказывались нормально функционировать. С трудом приоткрыв глаза, я увидела над собой бесконечное темное небо, усыпанное звёздами. — Харпер, Харпер! Сейчас, подожди…Невилл, помоги, наколдуй воды! — Агуаменти! Что-то холодное коснулось моих губ, в рот полилась прохладная жидкость. Закашлявшись, я приподнялась на локте, хрип, наконец-то, вышел стоном. Слезящимися глазами оглядев освещенную ярким факелом смотровую площадку башни, я увидела целую толпу народа — рядом на коленях сидел взволнованный Гарри, над ними склонился испуганный Невилл, чуть правее, у самых дверей, спиной к нам стоял Рон, направив волшебную палочку на обездвиженных Симуса и Дина. — Харпер, ты как? Гарри наклонился, вглядываясь мне в глаза. Горячими руками он продолжал растирать мои окоченевшие плечи. — Нев, помоги, дай что-нибудь… — беспомощно добавил он и, опомнившись, стащил с себя мантию, — Ладно, так пойдёт. Он укутал меня тёплой мантией. — Невилл, ты можешь что-нибудь сделать? — Нет, Гарри, прости, я и так отправил Гермиону за кем-то, — в голосе парня слышалось отчаяние, — Боль убирается только зельями или мощными заклинаниями, но я же не колдомедик, я не рискну. Надо отнести её в Больничное крыло. Я с трудом села и, прочистив горло, сипло спросила : — Как вы здесь оказались? — Я увидел как Дин и Симус выходили из гостиной после отбоя, потом ко мне и Рону прибежала, паникуя, Гермиона и сказала, что ты не вернулась в комнату. Мы подумали ты опять где-то пропадёшь, но потом я посмотрел на карту, а ты тут с этими двумя. Ну, в общем, мы так быстро вылетели из спальни, что Невилл побежал за нами. Ты сиди, не вставай, Гермиона приведёт помощь. Так вот, мы забегаем — они стоят, гогочут, а ты висишь снаружи башни, уже, кажется, без сознания. — Мне показалось, я падала. — А ты и падала, — поспешно произнес Невилл, — Мы когда сюда поднялись, Дин оглянулся, видимо, потерял концентрацию, и ты полетела вниз. Гарри кинулся к парапету и призвал тебя с помощью Акцио, представляешь? — Ты лучше скажи мне как ты тут оказалась? — перебил его Гарри, — Какого черта пошла с ними сюда? Почему меня… — Гарри запнулся, — Почему никому не сказала? — Я не знала, да и кого мне нужно было предупреждать? Симус передал мне записку, якобы от тебя, с приглашением сегодня встретиться на башне. Я тебя ждала, а пришли они. Гарри изменился в лице, но ответить не успел — дверь башни с грохотом открылась, и на смотровую площадку вышли Макгонагалл и Снейп. Запыхавшаяся Гермиона, поднявшаяся вслед за ними, громко охнула при моем виде и упала рядом на колени. Снейп тут же поднял палочку, сканируя заклинанием мое состояние, Макгонагалл, секунду помедлив, отвернулась к Рону. Носилками меня отнесли в больничное крыло, где мадам Помфри надавала мне кучу зелий и постаралась вылечить всё, что было в её силах. Профессора и Гермиона с Роном ушли, оставив меня и Гарри в неловком одиночестве. Он сидел на стуле напротив моей койки, а я смотрела куда-то в сторону и теребила кончик одеяла. Спустя пару минут молчания, Гарри вспылил : — Ну почему? Чего ты такая упрямая? Обязательно нужно дождаться, пока ты будешь на пороге смерти? — Ты драматизируешь. — Я? — возмущённо воскликнул Гарри, тут же сбавляя тон, — Ты лежишь тут, на тебе нет живого места, а я драматизирую? — Ну я же жива. — А могла умереть! — Ну и что? Умерла бы и ладно. — Ты совсем глупая? — Гарри подскочил на ноги и в секунду оказался подле моей кровати, — Не смей так говорить и даже думать! Я отвела взгляд. — А какая разница? Мне здесь нет места. Мой отец уже год живет под угрозой смерти из-за меня, однокурсники пытаются меня прикончить, мой дом превратился в лавочку для убийц, у меня ничего нет. И если бы я не была такой трусливой, я сама бы уже давно спрыгнула с этой башни. Тишина, наступившая после моих слов, заставила меня взглянуть на Гарри. Он смотрел на меня с непередаваемым выражением лица. — А мы тебе кто? — В смысле? — Я, Гермиона, Рон. Мы тебе кто? Не друзья? — добавил Гарри, видя, что я не понимаю, к чему он клонит, — На нас тебе плевать? К твоему сведению, я думал, что у меня сердце остановится, когда увидел, как ты висишь там, вся в крови. Я, пока к тебе бежал, пообещал себе прыгнуть следом, если не успею, понимаешь? — Прости, Гарри… Но мы не общаемся уже полтора месяца и, честно, очень видно, что разговаривать со мной снова, вы не захотите никогда — пристыжено произнесла я. Мне, конечно, стало стыдно за свою минутную откровенность. Но я действительно порой думала, что проще было бы умереть. Это глупо и эгоистично, знаю, но я правда больше не выдерживала. — Да не за что прощать. Я тебя прекрасно понимаю. Я и сам иногда думаю, — а не утопиться ли мне в Черном озере? Но, понимаешь ли, не топлюсь — потому что у меня есть ты, друзья и эти долбанные обязательства перед волшебным миром. Просто прежде чем делать глупости подумай — может быть, этим ты сделаешь кому-то очень больно. Я молча кивнула. Гарри сделал шаг обратно к креслу, но передумал. Он сел на край кровати и странно посмотрел на меня. — Можно, я тебя поцелую? И, не дожидаясь ответа, брюнет наклонился. Сердце пропустило удар, я испуганно зажмурилась, когда Гарри аккуратно коснулся моих губ поцелуем. В голове вдруг стало совершенно пусто, словно после очистки сознания. Совершенно не контролируя себя, я ответила на поцелуй, больной рукой зарываясь Гарри в волосы, притягивая ближе, целуя глубже, сталкиваясь губами, языками, задыхаясь, но не находя в себе сил отстраниться. Мне было плевать, что нас могут увидеть, я не думала о том, почему Гарри сделал это, я просто наслаждалась так неожиданно выпавшим счастьем. Когда Гарри, наконец, отстранился, он сказал : — Это был прощальный поцелуй, Харпер. — Чт…что это значит? — растеряно спросила я. — Ты мне дорога, Харпер. Но…если мы продолжим общаться, ты подвергнешь опасности себя и нас всех. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — тихо ответила я и залилась слезами. Это точно конец.