Вином или Кровью?

И вновь кабинет Николая ван Брие. Пол по-прежнему застелен толщей всевозможных листов, папок и файлов. Бумага шуршала под ногами и Вальтер даже не стеснялся наступать на нее. Десятки ящиков выдвинуты, а дверцы — распахнуты. Стол покосился вбок, так и напрашиваясь на то, чтобы его поставили на место. Вальтер устроил настоящий Ад для перфекционистов, и к несчастью, Николай с Марией ими и являлись. Прежде нерушимое спокойствие супругов дало трещину: если Мария лишь сжала губы в белую ниточку, то на багровых висках Николая вздулась сеть вен. Его сжатый кулак магнитом тянулся к невозмутимому лицу Вальтера. Тот стоял, заложив руки в карман, без робости глядя мужчине прямо в глаза. Точно так же, как полмесяца назад стоял перед своим отцом, перед тем как оказаться вышвырнутым. Без страха. С уверенностью, что все он делает правильно. По щекам Линки все еще тянулись дорожки соли. И пусть держалась она не так твердо, как ее подчиненный, Вальтер чувствовал внутри нее огонь. Эллы рядом с ними не было — она не захотела или не смогла выступить против стариков. Причина осталась неясна, но понять ее можно. Никто кроме Вальтера с Линкой не осмелится пересекать дорогу самой влиятельной шишке ресторанного мира. — Линка! Изволь объяснить, что все это значит? Я полагаю, это все, — мужчина резко обвел комнату рукой. — его рук дело, верно?! — Ну да. Это очевидно, — бесстрастно ответил вампир, будто разговаривая с подростком, взбунтовавшимся из-за ерунды. — Что ты вообще здесь забыл?! — с его рта начали слетать слюни, отчего Линка сделала шаг назад. — Моя очередь задавать вопросы, — перебила его все та же Линка. — Как вы объясните это? Она вскинула папку, тщательно позаботившись о том, чтобы и Николаю, и Марие было удобно прочитать оглавление. Теперь их спокойствие точно разлетелось на миллионы кусочков. Вся комната будто подпрыгнула вместе с их всколоченным сердцем. — Отдай это. — шепотом процедила Мария, хватаясь за ткань платья на груди. Ее ласковая доброжелательность как по щелчку обернулась дьявольским бешенством, перекосившим все ее лицо. Даже Вальтера пробрало на мурашки, хоть и за двести лет он успел навидаться ужасных вещей. — Вот чего ради ты переворошил весь мой кабинет. На Николая взгляд не поднимался вовсе. Не хотелось стать горсткой пепла. — Так это правда. Вы собирались убить моего отца. Вместо ответа Мария подошла к ней, топотом сотрясая пол, и выхватила папку. — Ай-яй-яй, — начал вампир. — Нехорошо. Ничего сказать не хотите? Едва закончив говорить, он почувствовал, как к его губам прижалась ладонь. То была Линка, разделявшая с бабушкой и дедушкой лишь одно — нежелание слушать Вальтера. Сердитым взглядом она дала ему понять, что сама поведет эту беседу. Внезапно Николай ухмыльнулся. — В чем гнев твой, дитя? Если ты читала эту папку, то должна знать: мы так и не убили Вивиана. Пальцем его не тронули. Кто же знал, что плачевное состояние ресторана настолько пошатнет его моральное состояние. — Он не знал о вашем заговоре?.. — Откуда же ему знать? Разумеется, мы ничего ему не говорили! — Мария, похоже, на корню не выносила этого диалога. Вальтер чувствовал, как из Линки сочился всепоглощающий, но беспомощный гнев, с которым она ничего не могла поделать - ни спрятать, ни показать. Николай с Марией были правы, но… что-то определенно было здесь не так. — Ну и ладно. Но я все равно отвергаю все ваши предложения. Я не собираюсь ни жить с вами, ни отдавать свое кафе, — высказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Стараясь не оступиться, не показывать, что ничего не понимает. — Ах, малышка, да что ты знаешь? — Мария вновь перешла на ласковый тон, но теперь и Вальтер, и Линка слышали в нем фальш. — Мы — твоя единственная родня, не забыла? Ты одна. Кроме нас у тебя больше никого нет. Девочка звучно рассмеялась. — Ха! У меня есть тетя! Моя родная тетя, которая в отличие от вас, была со мной от начала и будет со мной до конца! Которая на руках меня младенцем таскала! Поэтому идите вы! Ее слова звучали как ярый победный клич. Прежде вечно грубый, ее голос оттаял в один момент. Каким же надо быть человеком, чтобы о нем говорили так громко и гордо? Николай недоуменно нахмурился. — Младшая сестра Вивиана. Помнишь? — но жена освежила ему память. Его лицо сделалось еще мрачней. — Неудивительно, что я ее не помню. И каким образом гитарист никому неизвестной группы способен обеспечивать и уделять ребенку должное внимание? Предъяви нам документы о ее законном опекунстве. На удивление Вальтера, Линку нисколько не задели пренебрежительные слова. Наоборот, она выпрямилась и ехидно сложила руки на груди, словно супруги, сами того не осознавая, угодили в коварную ловушку. Даже вампир насторожился — вдруг и ему что-нибудь, да прилетит. — Давайте сделаем так: я позвоню ей и она сама вам все расскажет. И никакие документы тут не потребуются. Николаю это идея явно не понравилась. Ему ничего не оставалось, кроме как процедить «Так уж и быть.» сквозь сжатые зубы. Еще чуть-чуть и его челюсти разойдутся трещинами. Линка же, довольно ухмыляясь, пошарила в кармане пиджака и достала свой смартфон, который сразу приковал к себе восторженный, но боязливый взгляд Вальтера. А когда она его включила и стала ловко водить пальцем по экрану, сменяя одну картинку другой, вампир и вовсе позабыл о наказе начальницы и завизжал, как ребенок. — Дикарь. — брезгливо отозвался о нем Николай. — Гораций, прекрати, — Линка тем временем набрала номер тети. Прозвучала пара гудков и по всей комнате раздался сиплый, будто бы остуженный голос: — Линкс, чего тебе? У нас репетиция. В подтверждение ее словам где-то позади раздался барабанный бой вместе со звоном хай-хэта. — О-го! Летучие мыши! Это и вправду твоя тетушка?! Она заключена там, в этой коробочке?! — не удержался Вальтер от расспросов, возбужденно вглядываясь в экран смартфона. С него, высовывая язык и подняв руки, глядела синеволосая девушка. Проколотыми хрящами она напоминала Леру, а черным макияжем глаз — демоницу. Но как объяснить вампиру, что это — всего лишь аватарка в «ВатсАппе», а не застывший человек? — Э? Это еще кто? Линка ткнула в Вальтера локтем, предупреждая его в последний раз. Тот замолк, хоть и сдерживать себя ему было крайне трудно. — Да тут проблема одна. Ты же мой законный и абсолютно легальный опекун? — Че случилось? — ее голос стал настороженным. — Оказывается у меня есть дед и бабка. Они хотят забрать меня, типа ты не имеешь права опекать меня. На том конце провода повисло многозначительное молчание. Лица Николая и Марии натужились — сеть морщин стала глубже, и теперь выглядели они не на пятьдесят, а на все семьдесят лет. — Передай им трубку. Она отключила функцию громкой связи и передала смартфон дедушке. Он медленно приложил его к уху и замер. Линка вышла из кабинета, жестом указав Вальтеру идти за ней, дескать «пускай взрослые разбираются сами». Они вернулись в коридор и рухнули на близстоящую софу. Темные стены «Логоса» больше не теснили и не наводили зловещий эффект. — Вот так приключения — выдохнул Вальтер, — У меня так много вопросов, но кажется, Вы не захотите на них отвечать. — Ну… ты здорово помог мне, возможно и отвечу. Только умоляю, не спрашивай, что такое телефон. Он догадался, что речь зашла о той магической коробочке, что способна заключать в себя человека. А жаль, вопросов про нее было особенно много. Надо будет не забыть обратиться с этим к Артему. — Хах, ладно. Как Вы думаете, Ваш отец знал о заговоре или все же действительно сдался перед трудностями? Лучше бы он расспросил ее о смартфоне. — Не знаю. — Окажись в такой ситуации мой отец, он скорее бы пошел и разнес Логос. Но если бы они так и не уплачивали долги и ему критически не хватало бы денег, то… он продал бы меня. Стою я наверное, не так уж и много, но никого другого, а уж тем более, моего брата, отец бы продавать не стал. Он говорил об этом так легко и непринужденно, будто речь шла о погоде или новостях. А как иначе? Всю жизнь он питался всевозможными отцовскими обещаниями, начиная от «сожгу тебя на костре» и заканчивая «продам тебя компрачикосам». Неприятно, конечно, но всяко лучше, чем угнетающее ничего. Линка опешила, удивленно на него покосившись. — Почему? То есть… это странно. — Ну а что говорил Ваш отец, когда Вы привлекали его внимание? — Мой папа? А зачем привлекать его внимание? — растерянно ответила Линка, совершенно не поняв вопроса. — Слушай, они там наверное уже закончили. Я пойду посмотрю. Вальтер скорбно хмыкнул и пошел вслед за ней. Иногда он забывал, что далеко не всем приходится строить из себя дурака, дабы заслужить хоть гневный выкрик в свой адрес. Похоже что и люди делятся на два типа: такие, как Винсент и такие, как он. — Ну? Больше претензий нет? Я могу уйти и больше никогда с вами не связываться? Получившая свой смартфон обратно, Линка нетерпеливо постукивала пальцами по одному из столиков. У нее был удивительный талант создавать ощущение, будто это она старше и выше любого из своих собеседников, даже если ими являлась горделивая пара зрелых лет. Хотя, многие назовут это обыкновенной дерзостью. — Да. Можешь. Однако ресторан больше не будет принадлежать тебе. — Мужик, да угомонитесь вы уже, — вставил свое слово Вальтер, вопреки всем замечаниям. Но на этот раз, упрека от Линки он не получил. — Это еще с какого перепуга? — Ты не имеешь права руководить общественным предприятием, пока тебе не исполнилось восемнадцать. Я не знаю, на что рассчитывал Вивиан, вверяя в твои руки незаконное управление. В этом раунде очко получил «Логос». Сраженная Линка сжала кулаки до белых костяшек, будто Николай прибегнул к самому грязному и подлому приему. Вот только по сути, он был прав. Целых полтора года она руководила кафе нелегально, ловко увертываясь от государственных проверок и ревизий. Во многом благодаря Элле, у которой никогда не заканчивались идеи и силы. Почему же Линка так отчаянно цеплялась за треклятое место начальницы, давшееся ей ценой жизни отца? «День и Ночь» было его наследием. Последнее, что он оставил ей, перед тем как уйти. Пусть и все это выглядело как трусливое бегство, она не могла расстаться с этим местом и воспоминаниями в нем. И не может до сих пор. — Подлые ублюдки. Глаза Николая сделались величиною с блюдца, а Мария изумленно зажала рот рукой. Всего два слова. Два слова могли бы оказаться двумя штыками: один пронзил бы Николая, а второй — Марию. — Помой рот с мылом, дрянная девчонка! — воскликнула женщина, брызгая слюной. — Уже поздно. Более не желаем иметь с вами дела. Уходите, но знайте: завтра мы подадим в прокуратуру заявку на лишение твоих прав на ресторан. В последний раз испепеляя кабинет свирепым взглядом, она выбежала из него, а затем из «Логоса» вовсе, намереваясь вернуться лишь в том случае, если этот вшивый ресторанчик будет догорать в адском пламени.

***

— Аргх! За эти пару дней в стенах «Дня и Ночи» поселилась щемящая тоска. Казалось бы, каждая дощечка неизменно лежит на своем месте; каждая картина висит на своем гвозде, и ни один стол не сдвинулся ни на миллиметр. Все также скрипят кухонные дверцы и половицы в коридорах. И все равно, отчего-то не покидало тревожное чувство. Наверное, кафе уже само прощалось с ними. В входном проеме по-прежнему зияет пустота. Но даже так разгуливающий по кафе холод отказывался отсюда уходить. — Неужели ничего нельзя сделать? Прям совсем ничего? Вальтер, Линка и Элла сидели за одним из столиков, будто посетители. Вот только вместо того чтобы наслаждаться ужином, они грязли в тяжелом раздумье. За окнами стелился ночной мрак. К этому часу должна была закончиться их смена. Но увы, она даже не начиналась. — А что можно?! Пока мне пятнадцать, я не могу управлять даже чебуречной на вокзале. Тупые законы. А эти суки просто хотят прифартить себе денег. Хотя что можно выжать из этой рухляди, я не понимаю! Вальтер скорбно поджал губы. Неужели это конец? Все то, что он проделал вместе с Эллой… неужели это все было зря? — У меня… есть идея. Внезапный голос доселе молчавшей Эллы подул теплым ветром. Глаза Линки загорелись ярче ламп над их головами. — Немного… странная, но… другого выхода я не вижу. Она изложила им свой план.

***

— Что ж, Леня, юху! Поздравляю тебя с повышением! Обо всем по порядку: В чем заключался план Эллы? В том, чтобы переоформить все документы владельца кафе на другое имя. На имя того, кому а) есть восемнадцать, б) можно доверять. Она предложила выбрать Вальтера, но тут же получила резкий отказ. С документами у вампира творилось невесть что — даже на кухне после банкета было больше порядка. Сама Элла не согласилась тоже. О причинах Вальтер догадывался, но озвучивать их не стал. Тогда Линка стала рассматривать и остальной персонал, игнорируя тот факт, что все трое были уверенны в бесповоротном закрытии кафе. Да и неизвестно, согласится ли хоть один из них. Все, что у них было — слепая надежда и непонятно откуда взявшаяся вера в товарищей. По итогу, выбор Линки пал на Леона. Важное замечание: она собиралась уходить с поста начальницы формально. Никто не должен думать, что отныне надо бояться Леона, а Линку — приравнивать ко всем остальным. Она все также будет распоряжаться имуществом и бюджетом, распределять обязанности и наказывать за провинности. А Леон продолжит стряпать еду на кухне. Ни больше, ни меньше. Но вернемся в настоящее время. «День и Ночь» вновь собрался в полном составе. Все тот же улыбающийся Артем в дурацкой футболке со смайликом, все та же хмурая Лера с книгой в руках. Леон остался по-прежнему спокойным и никак не прокомментировал свое «повышение» — именно поэтому Линка выбрала его. — Ага, спасибо, — ответил он Артему, вставая с пыльного стула. — Весело вы время проводили. Не думала, что Федососий будет так волноваться о судьбе нашей столовки. Молодец ты, однако, — чтобы послушать рассказ Вальтера о последних трех днях, Лера отложила книгу и даже подняла на него глаза. Вампир, конечно, упустил личные для Линки детали, но и без этого он проболтал около часа. — Ну-с, хорошо все то, что хорошо кончается! — воскликнул Артем, положив Вальтеру руку на плечо (ему пришлось встать на носочки). — Кстати… Я не хотел прерывать Федю, поэтому спрошу сейчас: почему мы никогда не использовали второй этаж? Тут так много места, что можно сразу три банкета устраивать! Забыли упомянуть: на этот раз местом их сбора стала не кухня и даже не кабинет Линки. Их окружали обшарпанные стены, высокие потолки и множество старой, годами не тронутой мебели. Словно в пещере, каждое слово гулким эхом отскакивало от стен. Рядом с Эллой стоял давно расстроенный рояль, накрытый длинным покрывалом. До сегодняшнего дня, вход на второй этаж был загражден громоздкой этажеркой. И все это время, никто кроме Эллы и Линки не знал, что сюда можно войти. — Ты чем слушал? Я же сказал, раньше это кафе было очень известным и престижным, но потом все пошло под откос. — Ээ… И как это связано с моим вопросом? Элла улыбнулась. — Феодосий прав, долгое время во втором этаже не было никакой нужды. Но теперь, когда Логос выплатил нам все долги, мы с Госпожой решили вернуть его в использование. — Да, забыла вам сказать, — Линка слезла со стола. — Теперь все изменится. — В смысле? — Буквально все. Их задолженности перед моим отцом были ОГРОМНЫ. На эти деньги можно новый ресторан построить. Но я хорошенько займусь этим. Нормально тут все обустрою, перестрою, обновлю меню, займусь рекламой и зарплату больше вычитывать не буду. Слышишь, Талгатова? Больше ты не будешь ныть мне о зарплате! — Славно, — ответила Лера и даже не взглянула в крайне самодовольное лицо Линки, которое тут же сделалось сердитым. — Нет, я правда рада. Ю-ху. — А, Госпожа… — внезапно, но робко подала голос Элла. Мгновенно устремившиеся на нее пять пар глаз смутили девушку. Все удивились — еще никто не видел Эллу с румянцем на щеках. — А? — П-пока мы с Феодосием расследовали все это дело, я… нашла одно письмо, которое может заинтересовать Вас. Н-не волнуйтесь, я его не читала. С этими словами она передала Линке аккуратный конверт, все это время держа его за спиной. Нервничая, она смяла бумажные края и уголки. Линка взяла презент в руки и лишь взглянув на подписанное в углу имя отправителя, немедля разорвала конверт. «Любимая доченька, Если ты читаешь это письмо, то скорее всего, я уже гляжу на тебя с Того Света. Или из-под Земли, еще не знаю куда мне уготовлена дорога. Во всяком случае, ты вряд ли понимаешь что произошло. Наверное, жутко злишься или даже ненавидишь меня. И я понимаю за что. Я всегда твердил тебе, что жизнь — как игральные кости. Бросая их, никогда не знаешь какое число тебе выпадет. Вот и я сделал свой ход. Число мне выпало не совсем хорошее, но и не совсем плохое. Я угодил в жестокую ловушку, выход из которой только один — моя смерть. Ох, извини за то что пишу такие ужасные слова. Но ты у меня уже взрослая, должна все прекрасно понимать. Эти ужасные слова — неотъемлемая часть нашего Мира. И все же надеюсь, тебе не придется сталкиваться с ними слишком часто. Другого выхода у меня правда нет. Не хочу докучать тебя подробностями. Почему?.. Что произошло?.. Как так вышло?.. Ответы на эти вопросы не сделают тебя счастливей. И я сам отныне не смогу сделать тебя счастливой. Хочу попросить у тебя лишь одного — прощения. За все, что посчитаешь нужным. А если я его не заслуживаю… Пожалуйста, не забывай о том, что самая яркая звезда на небе принадлежит тебе. Ты не одна. Твоя тетя и мама не оставят тебя, как я. Твой не преуспевший в этой жизни папа.» Читала она медленно, и по несколько раз возвращалась к каждой строчке. Слова жалили, крали кислород из легких, и отзывались в голове печальным тенором отца. Год назад. Она должна была прочитать эти слова еще год назад. Взгляни она в это письмо тогда… Хотя бы знай о его существовании… Все было бы иначе. «Куда ж ты его так запрятал?» — мысленно обратилась она к мертвым чернильным строкам. Ей уже не хотелось знать причину отцовской выходки. Не хотелось вникать в жуткую путаницу с «Логосом» и ее родственниками. Больше не нужен даже ответ на вопрос «И где она — моя мама?». Главное — его смерть не была эгоистичным побегом. Знать остальное совсем необязательно. Элла отвернулась, а Вальтер, Лера, Леон и Артем не понимали, почему ее глаза стали походить на стекло. — Хах… Папа как всегда. Ему бы вести паблик в вк с идеями для статусов. Пошатнувшись, Линка прислонилась к роялю, с которого тотчас слетело покрывало, вздымая огромные клубы пыли. Она закашляла и выронила письмо. Черно-белые клавиши рояля будто не принадлежали этому кафе. Сверкающие от чистоты, без единой пылинки, они точно застыли в том времени, когда «День и Ночь» именовался одним из самых престижных ресторанов города. Этот рояль точно знал, что такое забота. — О… Тысячу лет здесь стоит. Папа всегда хотел, чтобы я научилась играть на нем. Говорил, что фортепианные звуки напоминают ему о маме. А я из принципа отказывалась за него даже садится. «Пусть мама сама приходит и играет!» — говорила я. Она прохаживалась вокруг рояля, ни на секунду не поднимая глаз. Хриплые слова были сказаны скорее себе, чем ее молча стоявшим слушателям. И все это понимали. Даже Артем с Вальтером не произнесли ни звука. За стул перед роялем села Элла. Все удивились вновь, только на этот раз в сто крат сильнее. В следующее мгновенье по всему кафе разлетелось звучание рояля. Музыка наполнила все пыльные углы, всколыхнула каждую паутину и рассыпала мурашки по плечам. Длинные ноты обволакивали, а от нежности песни казалось, что плиточный пол превратится в цветочную поляну. Линка сразу узнала любимую отцовскую песню «Moon River». Выжженный в памяти текст отозвался болью в голове. Неважно, будет сыграна эта песня на рояле, скрипке или на гитаре… Тихо или громко, на октаву выше или ниже… Слушать ее невыносимо в любом виде. Девочка едва не крикнула «Хватит!», но давящий ком в горле не дал этого сделать. То ли сбившись, то ли все поняв, но внезапно Элла оборвала игру. Зал застыл в звонком молчании, еще полминуты сотрясаемом минорными нотами. — Воу… Эля, ты умеешь играть на пианино?.. — первым тишину нарушил Артем, восхищенно хлопая глазами. — Занималась немного в детстве. Вспомнила что-то, вот и… захотела сыграть. — Неожиданно, Ульянова, — дрожащим голосом выдала Линка, разворачиваясь к выходу. — Так, все. Что-то мы засиделись! А ну-ка живо все за работу! Вы должны наверстать упущенные три дня!!! — затем резко выпалила, одним лишь грозным жестом требуя всем немедленно идти за ней. Артему, Лере и Леону не оставалось ничего, кроме как спуститься обратно вниз и приняться за работу. — Ах, извините, можно я еще недолго посижу здесь? Голова что-то закружилась, — спросила Элла, не вставая со стула. — Тебе можно. Если что бери аптечку с кабинета. А ты чего стоишь, Гораций?! — Сейчас-сейчас. Повязку только поправлю. Линка кинула последний угрожающий взгляд и спустилась вниз по лестнице. Вальтер дождался, пока она скроется из виду. — Я задам тебе вопрос, и ты ответишь на него честно. Договорились? Элла впала в ступор. Похоже, он остался совсем не для того чтобы поправить свою повязку. — Хорошо. — Алефтерия ван Брие — это ведь ты? В одну секунду ее лицо стало бледнее вампирского. Зрачки зеленых глаз сузились до точек. Не нужно было обладать чутким слухом, чтобы услышать, как ее сердце готовилось проломить грудную клетку. Вальтер самодовольно хмыкнул. — Так и знал. — Н-но как? — Чутье. Тебя выдала твоя напряженность в некоторых разговорах. — пожал плечами вампир. — Дай угадаю: это ты рассказала Вивиану о заговоре? Она медленно кивнула. — Тогда все сходится. Хотя нет… Ответь на еще один вопрос, ладно? Теперь уже ей было некуда деться. — Почему Вивиан наложил на себя руки, если мог подать на Логос в суд, сбежать или написать преждевременное завещание? Алефтерия глубоко вздохнула. — Сейчас расскажу.