четыре

Всё, что Нилу известно об Эндрю, это то, что он очень любит свою машину и пиздец как не любит Нила. Всё, что Эндрю известно о Ниле, это то, что он, должно быть, конченный, ибо как ещё объяснить его ебанутое желание спасать Миньярда? — Хочешь побороться за звание ’это я вытаскиваю других из дерьма’? — интересуется Эндрю (хотя слово ’интересуется’ плохо передаёт гамму его эмоций), больше не пытаясь полубезумно усмехнуться, ему вполне хватает посчитать до десяти на немецком, чтобы сделать вид, будто контроль над ситуацией не был потерян. Его всегда хватает только на три — ‘fier’ Эндрю даже мысленно не даётся. Зато Нил выглядит так, будто давно посчитал до тысячи и обратно. Раз семь как минимум. — Купи себе словарь, — говорит он негромко. Эндрю не удосуживается даже для приличия сделать удивлённое лицо, но всё таки склоняет голову в знак внимания. Нил изгибает губы в болезненном (уголки рта медленно начинают гореть) оскале и продолжает. — Вспомни цифры. Вспомни, что у тебя мать сдохла и не трогай меня, пожалуйста. В голове Миньярда крепко застыло только одно число и это двадцать два, потому что именно столько имён сменил этот рыжий придурок (кто бы мог подумать, что его волосы окажутся настолько яркими; только шуток о дедушке и лопате не хватает, хотя не Эндрю, конечно же, судить об убийстве родственников). Ему хватило всего этого, начиная смертью любимой матушки и заканчивая развлечениями Дрейка. ‘Надеюсь, в потустороннем мире тебя будут насиловать, пока твою задницу не разорвёт’, — думает Эндрю мрачно, вспоминая о последнем. — Разрыв любой задницы в потустороннем мире — это такая себе идея, — достаточно осторожно замечает Джостен, прекращая имитировать усиленные старания сделать домашку. — Если она не твоя, — бурчит Эндрю. — Сочту за комплимент.

***

Всё, что Нилу известно об Эндрю, это то, что у него целая коллекция ножей и никто, вероятно, не видел один и тот же два раза. Нил вполне может себе представить, как Миньярд их отчищает от крови, полирует до глянца и прячет в повязках. Возможно, он даже дал им имена. Всё, что Эндрю известно о Ниле, это то, что у него целая коллекция шрамов, кровоподтёков и синяков — и ни один из них ни был нанесён самостоятельно. Джостену нет нужды заниматься самокалечением, напоминает себе Эндрю, он и без того привносит в жизнь Миньярда дофига и ещё немного проблем. — Да или нет? — вопрошает Эндрю негромко, слушая, как Нил-Натаниэль-Абрам-Как-Там-Тебя-Блять-Ещё сглатывает, вжимаясь в стену. — Да, — бормочет, и Эндрю еле подавляет нервный смешок, подумав о том, что Ники добавил бы к реплике Нила громкое и радостное ’пизда!’. Почему-то не дышит, когда Нил прикасается к нему, потому Джостен тянет ворот тёмного свитера почти с мягкостью: — Четыре. Выдыхай, — насмешливо на немецком; Эндрю сдавливает запястье Нила мёртвой хваткой, Эндрю не может смотреть на лицо напротив, не на скулу, изуродованную ублюдком Мориямой. Он сказал Нилу Джостену, что больше ничего не чувствует. Он солгал. — Eins, zwei, drei.... — начинает Эндрю часами позже, не желая признавать факт собственной слабости. — Vier. — подсказывает Ники, который ситуацию откровенно не вдупляет. Эндрю лупит его чуть интенсивнее, чем раньше, и Ники даже не спрашивает, за что. — За всё хорошее, — на всякий случай уточняет Миньярд. — Ебануться, — вздыхает Кевин из другого конца комнаты. — Ебануться, — соглашается Аарон, встречаясь с ним взглядом. Ники этот дурдом, против обыкновения, не комментирует.

***

Всё, что эти двоё знают друг о друге — полуложь, сложенная из догадок и авансов правды, так никогда и не высказанной. Доверять собственной внимательности оказывается способом намного лучшим, поэтому Эндрю не старается вслушаться в то, что ему говорят Нил (зато невольно запоминает, сколько сахара тот добавляет в кофе, что в борьбе скорее будет защищаться, чем активно нападать, какой цвет выберет из всего спектра и ещё много ненужных деталей, которые Эндрю заталкивает поглубже, обещая себе не обращать на это внимания). Одного дня он обнаруживает, что снова может считать до десяти без тягучего кома в горле. И в груди жжёт немного меньше. Нил улыбается почти искренне.