Порочность

      Чёрная феррари поблёскивала на солнце, её поверхность раскалилась в отличие от салона, где работал благословенный кондиционер. День выдался действительно жарким, и Глифулу стоило больших усилий заставить себя выйти из прохладной машины. Встречаться с Хьюстоном в принципе тоже не очень хотелось, но в топе ненависти всё равно лидировала погода. Надев солнцезащитные очки, парень прошёл к воротам, наверное, самого огромного загородного дома во всём Бруклине. Гидеон никогда не разделял пристрастия друга к дорогим помпезным безвкусицам. Если в их дуэте Гид предпочитал чёрные джинсы и белую футболку, то Дэнни видел своим долгом надевать леопардовую шубу на голое тело.       Дверь открыл вооружённый охранник с пулемётом на одном плече и лентой патронов на другом. Гидеон смерил его надменным взглядом, скрытым за тёмными стёклами очков, и не говоря ни слова прошёл внутрь. Друга он как всегда нашёл у бассейна: Дэнни нежился в подогретой воде и периодически подплывал к бортику за порцией клубники, которой его кормила жгучая брюнетка. — Вы настолько приторные, что смотреть противно, — констатировал Глифул неспешной походкой приближаясь к парочке.       Женщина сверкнула глазами, отнюдь не радуясь встрече. — Не нравится — не смотри, — беззаботно парировал Хьюстон. Его губы были измазаны в клубнике, а нос в чём-то белом. — Я сюда не вами, голубки, любоваться пришёл. Надо поговорить. — Ну так говори. — Не здесь. — Почему? — Сам знаешь.       Безрассудство Дэнни порой поражало Гидеона. Но немного повздыхав и выдав парочку философских метафор, уходящих в открытый космос, парень попросил принести ему халат.       На входе в просторный «кабинет» Гид затормозил следовавшую за ними женщину, преградив ей путь рукой. — Извини, Мария, но это личная беседа. — Я имею полное право участвовать в вашей личной беседе, — решительно заявила Мария и скрестила руки на груди, не собираясь ретироваться. Она была старше Гидеона, и если не годилась ему в матери, то тётей в любом случае могла называться. — Не сомневаюсь, что ты почувствовала себя хозяйкой в доме, Хью даёт тебе свободу и доверяет тебе больше, чем этого требуют обстоятельства. Но всё же прими мой совет, — в голосе Гидеона зазвучала сталь, а на губах скользнула властная улыбка, — знай своё место. Уж точно пока я здесь. — Ты хотя бы понимаешь с кем ты разговариваешь, cretino! (Кретин!) — Я — да, поэтому считаю, что тебе лучше помалкивать, Te non capisci un cazzo. (Ты ничего не понимаешь) — Figlio un cane, Giuro che ti uccideró! (Сукин сын, клянусь, что я убью тебя!) — Ребята, ребята! Давайте не будем ругаться, — встрял между ними Дэнни, — от ваших криков у меня голова раскалывается.       На самом деле на повышенных тонах говорила одна Мария, Глифул же в ответ обжигал её своим спокойствием и уверенностью в каждом пророненном слове. — Детка, может тебе сходит проверить, где Альберт? — Обратился Хью к женщине, готовой в любой момент накинуться на блондина и перегрызть ему горло. — В прошлый раз охранник нашёл его в гараже. Похоже он пытался угнать мой Майбах.       Беспечное спокойствие парня не перешло к Марии, но кинув прощальный полный ненависти взгляд на Гидеона, она, прихрамывая, удалилась. — Терпеть не могу итальянок, — процедил Гид и снял очки. — По твоей тачке не скажешь.       Костлявым пальцем он указал на феррари, стоявшую прямо под окнами «кабинета». — Глупое приобретение. Бензин уходит на раз-два. — Продай мне, — сразу оживился Хью, ставя на стол бутылку дорогого виски.        «Кабинет» Хьюстона едва ли мог так называться, поскольку в нём не было и следа от того, что обычно бывает в кабинетах, то есть папок с документами, книг, всяческих записных книжек. Стояли только два экрана компьютера, шкаф, полки которого были уставлены всякой ерундой, и мини-бар, по габаритам походивший на макси. Впервые зайдя сюда, Гидеон только разочаровано качал головой, пока Дэнни в запале показывал ему тайный сейф за картиной и собственную коллекцию фарфоровых слоников. — У тебя и так полно машин. Потратил бы хоть раз деньги на что-то полезное, — Вздохнул Гидеон, присаживаясь на кресло перед столом. На предложение выпить он ответил непоколебимым отказом. — Сегодня вторник, в отличие от тебя, у меня есть совесть. — У тебя?! — Представь себе, — отрезал Гид и, доверительно понизив голос, наклонился к столу. — Я пообщался немного с людьми, и похоже, что нашёл нужную замену. — Просвети меня, великий и ужасный. — Если ты не перестанешь ребячится, то… — Всё, всё, всё, — Дэнни, капитулируя, поднял руки. — Выкладывай, кто он и как его вплести в наш роман.       Обсуждать важные темы Гидеон предпочитал без лишних ушей, но с некоторых пор дом Хьюстона стал небезопасным местом. Приходилось прибегать к общим фразам, создавать видимость формальной и скучной деловой беседы, но конспирация друга вызывала больше вопросов, чем если бы он говорили на чистоту.       На очередной перл, Гид только приподнял бровь, но продолжил: — Николас Хесил — идеальная кандидатура. Бизнес грязный, методы не чище. Он уже замешан в парочке скандалов, поэтому новое дело его резюме не испортит. — Ну как сказать, братан, — хохотнул Хью и тут же подавился виски, — наше дело…кхе-кхе… тут будь здоров… кхе-кхе…       Под его мерный кашель Гидеон продолжил. — Останется только найти свидетелей и ткнуть пальцем на Николаса. Ещё важная деталь: главная улика — орудие убийства. Часть его у них, а часть… — У нас, — с задумчивым видом пробормотал Хьюстон, потом щёлкнул пальцами и резко выпрямился на стуле. — Как мы могли пропустить этот момент! У нас же остался… — Ты последние мозги на кокаин выменял? — Тихо, мастерски скрывая бешенство, уточнил Гидеон. — Естественно, пока он у нас. Пока — ключевое слово. Но скоро чудесным образом он окажется у нашего приятеля Ники. И, какая досада, на орудие будут его отпечатки пальцев. — Твою мать, Глифул, ты гений! — Восторженно воскликнул Хью. Он выкатился на стуле из-за стола и раскрыл свои объятия. — А теперь дай я тебя поцелую. — Только попро… — Гид не успел договорить: к нему уже прижималось мокрое после бассейна тело друга. — Всё, хватит. Отвали, Дэнни, от тебя хлоркой воняет, ты мне противен. — Это запах чистоты! А как, по-твоему, должен пахнуть человек? — Человеком. Обычным человеческим запахом, а не смесью текилы, блевотины и хлорки.       «Хвоя тоже неплохой запах. И вишня», — подумалось ему, но вслух этого не произнёс. Вместо этого он поднялся, стряхивая с футболки капли, повернулся к дверям в надежде покинуть «кабинет». — Откуда возьмёшь отпечатки? — Кинул ему в спину Хью. — Я всё продумал, тут благотворительный вечер намечается. Отличное место, чтобы провернуть всё. — Ну да, тебе виднее, — в голосе парня сразу зазвучала скука, — ты среди этих джентльменов лучше лавируешь. — Может и у тебя не плохо бы это получалось, если бы ты закидывался и курил поменьше. — Я так-то под домашним арестом, мне надо бороться со стрессом. Плюс я не могу никуда выходить. — А ты и до него не особо социальным существом был. — А с каких пор, братан, ты у нас таким ханжой сделался? Тебе напомнить наши приватные тусовки? Всех тех девчонок? Сколько мы машин угрохали? — На память не жалуюсь, — Гиду было откровенно противно вспоминать юные годы, но, слава богу, в забытее он тогда бывал часто. Сейчас же он лишь слегка поморщился и вновь натянул маску безразличия. — В общем, завязывай с наркатой. Хотя бы так много не принимай. И подумай насчёт Марии. Её пора… — А что насчёт этой твоей подружки, — бесцеремонно перебил Хью. — Ну эта, с волосами такими кудрявыми, мелкая? Я плохо помню наш план и вообще ни черта не помню, как взялась там она. — Её там и нет, — на белоснежном лице заходили желваки, голос затвердел. — Имеешь что-то против? — Она привлекает слишком много внимания, лезет везде. Копает под меня. Или назовёшь это паранойей?       Блондин пожал плечами — Игра в детектива, не более того. Она же ещё ребёнок. — 18 есть? — Конечно, — ответ прозвучал убедительно, но в самом Гиде не было и сотой доли этой уверенности. Мэйбл могла себя вести и на 5, и на 35, в зависимости от настроения. — Решай, конечно, сам, — протянул Хью, покачиваясь на кресле, — но мне кажется, что она… — он замялся, подбирая подходящее слово, — неудобна нам.       Глифул промолчал, сверля друга взглядом, тогда тот снова заговорил. — Мне тут донесли, что твоя протеже на днях запросила повторное вскрытие.       Гидеон вновь вопросительно приподнял бровь, тогда как внутри него всё разрывалось от негодования. — Я без понятия зачем ей это могло понадобиться. Но мне кажется, что… — в очередной раз длинная пауза, за которые обычно Хьюстон себя хвалил. Ему казалось: так он выглядит гораздо умнее и степеннее. На самом же деле его окружение это молчание выбешивало. — Кажется, что это не её дело. Ей надо практиковаться заполнять бумажки для суда, писать лекции за Берковцем. Создавать шумиху в прессе, я чёрт побери не знаю, зачем мы вообще привлекли этих студентов к моему делу!       «Разумеется ты ничего не знаешь, ты даже левой пяткой для этого не пошевелил», — одумал Гид, но вслух произнёс только: «Я разберусь», — и вышел из комнаты.       Голова гудела от мыслительных процессов, проносящихся со скоростью света в его голове.       «Если Мэйбл захотела провести повторное вскрытие, значит её что-то смутило в отчёте судмедэксперта. Да там любого мыслящего человека может смутить… вообще всё. Рассчитано, правда, было на людей из органов, считай без мозгов, а Мэйбл… Ладно, Вишенка, если ты хочешь сыграть в эту игру, то я подкорректирую правила под нового игрока».       Глифул ухмылялся собственным мыслям, когда заметил на веранде Марию. Она пристально смотрела на него, стиснув губы в тонкую линию и скрестив на груди руки, вокруг неё вился пятилетний мальчуган, указывая пальчиком в сторону бассейна. Гид кивнул им головой и скрылся за воротами.

***

      Мэйбл мельком взглянула на экран блокировки: «20:56». Выругавшись, ускорила шаг. В кафе пришлось задержаться, отмыть барную стойку и продезинфицировать все столовые приборы, ведь сегодня очередь Пайнс. Ведь позволила себе на пару дней выехать за город Пайнс. Ведь мало часов в неделю берёт только Пайнс. До дома оставалось идти минут 10, поэтому девушка перешла на спортивную ходьбу, а потом и на бег. С 21:00 на кампусе объявлялся комендантский час и студентам было запрещено появляться на улице без сопровождения учителей или полицейских.

***

      О новых правилах группу туристов во главе с Муром оповестили сразу по приезде. Администрация бостонского университета решила перестраховаться после официального обращения одной студентки в полицию. По словам потерпевшей, незнакомец напал на неё на пустынной парковке ресторана. Перед этим он около недели следил за ней, звонил, то и дело мелькал в поле её зрения.       «Боже мой! Кэнди…»       Мэйбл сразу хотела броситься к старой подруги, на коленях вымаливать прощение за то, что оставила её, бросила в самый тяжёлый момент. Однако девушку предупредили, что мистер Чиу и на пушечный выстрел никого не подпускал к дочери. Никого кроме Стива. Почему-то последний факт больше всего бесил Мэй. Она скупила всевозможные газеты за последние дни и весь вечер провела, изучая их. Откровенной чуши здесь было полно:       ТЕД БАНДИ, ИЗВЕСТНЫЙ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА, ВЕРНУЛСЯ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ ОХОТУ       «Ага, вернулся, разве что с другого света»       10 СТУДЕНТОК ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА ПРОПАЛИ. НАКАНУНЕ ОНИ СООБЩИЛИ В РЕДАКЦИЮ О СТРАННОМ МУЖЧИНЕ, ВЕРОЯТНО БОСТОНСКОМ МАНЬЯКЕ, ВЕЗДЕ СЛЕДОВАВШЕМ ЗА НИМИ.       «А почему 10? Почему сразу не 100? Для достоверности могли бы уточнить, что на историческом учится всего одна девушка, и то, возможно, она идентифицирует себя как Джон Франклин»       «Я ВИДЕЛ ЕГО, КРАСНЫЕ ГЛАЗА И КЛЫКИ, КЛЯНУСЬ!» — ОЧЕВИДЕЦ ПОМОГ СОСТАВИТЬ ПОРТРЕТ МАНЬЯКА       «Так, на сегодня хватит прессы».       Затушив сигарету, Мэйбл осознала, как ей плохо от собственного бессилия. Сидя на полу в окружении пестрых заголовков один другого краше, она не знала, что делать, не знала, у кого кроме Кэнди узнать правдивую версию. В итоге рука сама потянулась к телефону и набрала Дагласа. Спустя два гудка он взял трубку. — Привет, что-то случилось? — Да нет, всё в порядке. Просто скучно.       Мэйбл неуклюже поднялась на четвереньки и зацепила с рабочего стола карандаш. Он со звонким стуком упал на паркет. — Кэнди? — Понимающе осведомился друг.       Вздох облегчения, непринуждённо провернула изгрызенный стержень между пальцами: он всегда понимал её. — Честно, да. Я не могу с ней поговорить, и это бесит. — Её папаша даже тебя не пускает? — Не даже, а естественно, — фыркнула Мэй, не скрывая неприязнь к усам «мистера Эспозито». — Я для него как заноза в… — Он забрал у неё телефон? — Ну фактически это сделали копы. Они надеются, что этот псих опять позвонит Кэнди, и им удастся отследить сигнал. — Бесполезно. Он точно окажется психом, если после всей этой шумихи продолжит как ни в чём не бывало названивать ей. — Я тоже так считаю, — удовлетворённо поддакнула Мэй. — И вообще тебе не кажется странным, что его уж слишком быстро на кампусе окрестили маньяком? Насколько я знаю, он следил только за Кэнди и ещё никого не убил и не изнасиловал. — В твоих словах, Ёлка, есть логика. Проблема в том, что её нет в головах журналюг, для них это лишь повод. Они наводят панику, мешают работе полиции, суя свои длинные носы, куда не надо.       Пайнс почувствовала, как в голосе Дага зазвучали грозовые нотки. Обучаясь в полицейской академии, он тщательно взращивал в себе ненависть к трём типам людей: правонарушителям, ФБРовцам и журналистам. — Не успеешь и глазом моргнуть, — продолжал парень на высоких тонах, — как все вокруг начнут видеть этого мужика. Посыпятся сообщения от очевидцев. А прикинь, если маньяка вовсе не было. Игра на потеху публике. — Кэнди бы не стала врать!       Мэйбл с силой крутанула карандаш — он отлетел в стену. — Почём тебе знать? Она всегда была чересчур впечатлительная, увидела пару раз одного и того же парня, который по тому же маршруту ходит в универ, вот и напридумывала себе черт знает что. — А случай на парковке? Машину она тоже себе напридумывала? А синяки на запястьях и шее, а? А реальные записи звонков с неизвестных номеров? Напридумывала, говоришь?       На другом конце слышалось тяжёлое сопение. Мэй до боли сжала свободную руку в кулак, она сама не особо верила версии, которую разносили по кампусу. Это не важно. Она верила Кэнди. — Ладно, я вспылила, — Пайнс прошла к холодильнику, надеясь найти баночку ледяного молока, неохотно буркнула, — извини. — Ничего, — отозвался Даг, и Мэй готова была поспорить, что он как всегда скривил губы. — Как ты думаешь, идея с комендантским часом удачная? — Ну, по идее, это должно сократить количество людей на улице и подпортить карты нашему гипотетическому маньяку. Если он любит гулять по ночам, то его относительно быстро загребут. Кстати, неважно будет ли он нарушать комендантский час или нет.       Холодное стекло покрылось испариной из-за тепла рук. Благодаря сливочному вкусу молока окружение перестало быть так враждебно к Мэй, раздражение и неуверенность потихоньку исчезали. Напиток приятно охлаждал не только горло, но и ум. — Чего ты там затихла? — М-м? Жду, что ты дальше скажешь. — Я говорю: он либо выйдет на улицу и его поймают, либо будет мучится из-за того, что не может выйти, начнёт странно себя вести и знакомые, очевидно перепуганные прессой, настучат на него, — немного помедлив Даг недовольно добавил, — Может во всей этой суматохе есть и свои плюсы. — А меня бесит, что я не могу возвращаться домой, когда хочу, — с досадой протянула Мэй, не представляя, что будет с работой в офисе Берковца, если тот не сделает ей специальный пропуск, — Как будто мне снова 5 и мама не пускает на улицу после 21:00. — Может тебе стоит мыслить позитивно, Ёлочка? Больше времени начнёшь уделять учёбе, перестанешь допоздна по гаражам своим шляться, клей нюхать, с блондином своим по углам зажиматься. — А ты, Дагги, ревнуешь что ли? — Мэйбл ласково-издевательски пропела в трубку и крутанулась перед зеркалом раздувая футболку, почти не срывавшую подтянутые бёдра. — Ещё чего. Я о тебе и так знаю слишком многое. У нас с тобой две дороги: или в загс, или на кладбище. — Причём во втором случае один из нас будет в мешке. — В первом случае тоже, — деловито добавил Даглас.

***

      Ровно в 21:00 Мэйбл вбежала под козырёк дома. Немного отдышавшись, она свернула к левой стене: нужное ей окно скрыто за кроной дерева, растущего на участке.       «Теперь надо пробудить в себе навыки скалолаза. Это будет тяжело. Тяжело пробудить то, чего у тебя в помине не было».       Впервые Мэйбл пыталась вломиться в этот дом без приглашения. Медленно перебирая руками и ногами, миниатюрная девочка ползла по шершавому неровному стволу. Чуть выше её начали хлестать по лицу ветви, одновременно и скрывая её от посторонних глаз, и мешая лезть дальше. Поравнявшись с оконными ставнями, Мэйбл уверенно кивнула, отросший сзади хвостик повторил это движение, и постучала. Через пару секунд за синими шторами показалось настороженное лицо Кэнди. — Мать твою, что ты здесь делаешь? — Шепотом закричала подруга, поспешно поднимая раму. — Какого черта ты залезла на дерево? — И я рада тебя видеть. Ты не против, если я, — Мэй махнула рукой в сторону комнаты. Прохладный ветерок весенней ночи покачивал толстую ветку, за которую держалась Мэй. — Клянусь, я всё объясню.       Воровски оглянувшись, Кэнди в конце концов отстранилась, пропуская ночной кошмар во внутрь. С их последней встречи никто особо не изменился, но девушки смотрели друг на друга с нескрываемой тревожностью. — Я х… — голос Пайнс дрогнул. Она откашлялась и попыталась снова, — Я хотела тебя увидеть. Меня не пускали, а слухи…       Кэнди обняла себя, крепче кутаясь в тёмный пеньюар. В своей небольшой, но изящно обставленной комнате она выглядела как часть интерьера. Фарфоровая куколка с уложенными в аккуратные волны волосами и…       «Боже, какие у неё длинные ресницы! Странно, что я вообще это заметила, — я никогда ни на чьи ресницы не обращала внимания». — Ты похудела, — дежурная фраза.       Кэнди сдержанно кивнула. — От стресса, наверное.       И опять душная тишина. Потолок — звёздное небо — давил на незваную гостью, заставляя ссутулится и немного пригнуть голову. Хотелось обнять подругу, прошептать ей на ушко тысячи добрых слов, пообещать светлого будущего, но вместо этого Мэй процедила: — Ты не хочешь ничего мне рассказать? Как подруге. — Ждёшь услышать всё от первого лица? Для детективов это важно, не так ли?       Ей показалось или… Нет это был не обман слуха. Ледяные нотки в голосе Кэнди врезались в распростёртое сердце Мэйбл. В последний раз она слышала этот тон, когда отказывалась отпустить на свободу парней из группы «Пару раз». Тогда Кэнди и Гренда крупно поссорились с ней. Ещё бы, любовное безумие, кучка блондинов из инкубатора. «Если бы ты любила, ты бы их отпустила», — Кэнди выдавила тогда эти слова не с раздражением, а холодом, совсем как сейчас. Мэйбл ещё сильнее ссутулилась. Чужая. По привычке полезла за пачкой сигарет, лежащей в заднем кармане джинсов. — Я волнуюсь. Может я смогу помочь — Надо же. Мне об этом говорят без умолку уже пятый день подряд, и, знаешь, как-то плевать стало. Даже не думай курить в моей комнате.       Мэйбл подчинилась, а Кэнди гордо прошла на кровать, откинув волосы назад. — А знаешь, наверное, от меня не убудет рассказать всё ещё раз. Только не для протокола, окей? Его уже составили, можешь в полицейском участке почитать. Это был вечер Пасхи, самое время познакомить Стива с родителями. Китайский ресторан, ты его не знаешь, — добавила с пренебрежением брюнетка и взглядом указала Мэйбл на стул. — Находится недалеко от леса, точнее парковка выходит прямо на него. Мы веселились, немного выпили, Стив рассказал о нашей футбольной команде, мама поделилась рецептом заливной рыбы, я съела лишний кусок лимонного пирога. Потом отцу взбрела в голову чудесная идея: сделать общее фото на мой новый полароид. Я оставила его в машине, поэтому предложила сбегать за ним. Одной.       Рассказ разливался монотонно, без запинок. Было видно, что из уст Кэнди эта история действительно выходит как минимум в двадцатый раз. — На парковке было немного машин — мы сидели допоздна, все уже разъехались. Моя ауди стояла в дальнем углу, идти порядком долго. Я не слышала никакого шума, шагов и так далее. Просто в какой-то момент меня сзади схватили и поволокли в сторону леса.       «То есть машины незнакомца не было в истории», — мысленно сделала пометку Пайнс и сама удивилась своей черствости. Вместо того, чтобы сопереживать подруге, она отпускает комментарии важные лишь для хода расследования. — «У меня просто такой склад ума», — оправдание. — Всё произошло быстро. Не как в дурацких фильмах в слоумо. Я закричала, начала отбиваться, он усилил хватку и зарычал. Ноги у меня со страха совсем обмякли, я не могла нормально встать — высокие каблуки постоянно подворачивались.       Даже сейчас лицо Кэнди оставалось каменным. Она тупо смотрела в одну точку, сухо излагая факты, слёз не осталось, эмоции выцвели. — Я вертелась, хваталась за его руки, исцарапала их до крови. Потом копы достали у меня из-под ногтей частички ДНК похитителя, но это ничего не дало. Его дела нет в базе данных. Но я хотя бы убедилась, что он не плод моего воображения. Из плоти и крови… Он наотмашь ударил меня, — девушка автоматически провела рукой по левой щеке, и только сейчас Мэйбл заметила скрытое за толстым слоем тонального крема и пудры посинение. По коже побежали мурашки, пальцы неуверенно дернулись. — Я потеряла ориентир, он тащил дальше. Ничего не говорил, только пыхтел. Тут на парковку вышел Стив, вроде тоже что-то хотел в машине взять, — говоря о своём парне, Чиу прикусила губы, скрывая слабую улыбку. — Увидел меня. Мужик сзади тоже увидел Стива. Бросил меня на асфальт и убежал. Стив хотел за ним броситься, но, по его словам, я так стонала из-за вывихнутого плеча, что он не мог меня оставить одну.       Кэнди опять взмахнула волосами, поправила тёмно-синий пеньюар, намекая на то, что история подходила к концу. — Прибежал папа — он услышал мои крики. Вызвали скорую, полицию. Я написала заявление. Дальше ты и сама знаешь. — Ты же не хотела огласки, — прохрипела Мэй, у которой в горле совсем пересохло. — Я и до сих пор не хочу, — раздражённо кинула Кэнди, поднимаясь с кровати. — Отец заставил. Он сказал, что так дальше нельзя. Копы ничего не найдут, я уверена. — Она достала из маленького холодильника бутылочку с газированной водой и грубо ткнула в подругу, не смотря на неё. — Эти остолопы никогда ничего не находят. А я теперь не могу нормально выходить из дома. Стив не может меня всё время охранять. А вам, — Кэнди выразительно ткнула тонким пальчиком в Мэйбл, — вам лишь бы байки потравить, всё же вам знать хочется. Для вас всё игра, но это моя жизнь, мои проблемы! Для вас это повод для сплетен, а для тебя лично — новое расследование.       Мэйбл отпила воды и с интересом взглянула на Кэнди: та впервые за весь вечер говорила возбуждённо, меряя шагами комнату и активно жестикулируя. — Я не веду никакое расследование, я хотела тебя поддержать. Все хотят! — Как же… — Когда ты вернёшься в школу? Тебя всем не хватает. Тебя прежней. Мы все тебя защитим… — замялась, не решаясь произнести последнюю фразу, — я тебя защищу. — Мне здесь не место, — выдавила брюнетка, обессиленно усевшись на мягкий матрац. Казалось, она пропустила все слова мимо ушей — Папа теперь от меня ни на шаг не отходит.       Словно услышав её, мистер Чиу постучал в дверь и истерически потребовал открыть дверь. — Кэнди, сладкая моя, мы же договаривались, что ты не будешь запираться! С кем ты там разговариваешь? — Ни с кем. Это из компьютера, сериал, — быстро отзывалась Кэнди, — Погоди минутку, я не одета. — Ты в порядке? Одевайся поскорее и открывай папочке дверь.       Кэнди раздражённо выдохнула и обернулась к пустому стулу, на котором минуту назад сидела Мэйбл. Удивлённо хлопая глазами, она бросилась к окну, но и на улице уже никого не было. Лицо девушки на секунду исказилось, она быстро закрыла его руками глубоко дыша. Сползая по стене на пол, слышала только как, отец беспрестанно барабанил в дверь, заглушая её глухие рыдания. — Кэнди, детка, всё хорошо? Я же забочусь о тебе, открой дверь, мне надо знать, что ты в безопасности…

***

      «Очередное расследование говоришь? Ты думаешь мне вообще делать нечего, поэтому я себе дела накидываю, а потом купаюсь в них, как Скрудж МакДаг, в золоте?»       Пайнс в ярости швырнула бутылку с недопитой водой в мусорный бак. Она чуть ли не бежала от дома подруги. Вокруг её толстовки до сих пор витал запах лавандового шампуня, которым пользовалась Кэнди. Словно они ещё были вместе. Словно всё было как прежде.       «Почему она меня отталкивает? Что случилось? Навряд ли это из-за похода, но она явно не хочет меня видеть и отец этому тоже не причина. Может быть мне следовало вести себя иначе? А что я ещё могла сделать? Узнала, как у неё дела, что произошло, попыталась поддержать… Всё по методичке, Мэйбл. Молодец, ты опять облажалась»       Она не могла сосредоточиться на чём-то одном. Голова гудела от потока мыслей и крохотной обиды.       «Хочешь расследование? Будет тебе расследование. Сраная несостыковка номер раз: с чего все вокруг взяли, что нападающий мужчина? На парковке нашли следы ботинок 45-го размера? Камеры видео наблюдения засняли его лицо? Или это Кэнди, на которую напали со спины, решила, что это был мужчина?»       Резкий порыв ветра раскидал волнистые волосы. На мгновение поле зрения сузилось, и девушка не заметила быстрое движение на другой стороне улицы. Нервно натянув капюшон, Мэйбл продолжила погружаться во тьму мыслей.       «Сраная несостыковка номер два: почему Стив не побежал за преступником? Неужели он действительно такой идиот, что решил отпустить человека, кошмарившего твою девушку пол месяца? Кэнди ничего не угрожало, вызвали бы скорую чуть позже, зато не было бы сейчас этого гемора с комендантским часом…»       Дорогу освещал тусклый свет фонарей. Здание студенческой библиотеки громадным монстром возвышалась среди остальных крошечных домиков. Ни одно окно не горело, но всё равно казалось, что библиотека жила своей, неведомой никому жизнью. Пайнс поёжилась: проходя мимо, она будто внезапно попала в прошлое. Возвращаясь после потрясающего свидания в первые дни лета каникул в Гравити Фолз, двенадцатилетняя девчонка впервые увидела фамильное поместье Нортвест. Страшный замок прятался в сумеречном тумане далеко на горе, тусклый силуэт без капли света, мало ли что могло показаться? Но тогда Пайнс была готова поклясться, что видела какое-то движение в окнах, не завешенных шторами.       «Это были призраки, не более того. Я усвоила, что бояться надо как живых, так и мёртвых. Плюс ещё одно наблюдение: и тех, и тех можно вырубить, разница только в том, будешь ты использовать биту или святую воду».       Святую воду… В голове всплыл недавний разговор с Биллом Шифром, одноглазым демоном из её кошмаров. Он предположил, что смерть влиятельного мафиози могла быть как-то связана с аварией Хьюстона. Хью подставили? Он перешёл кому-то дорогу, поэтому адвокатам так важно не дать парню сесть в тюрьму? Может в кругах толстосумов появился один, который захотел прибрать к рукам бизнес и босса мафии, и Хьюстона? Слишком много вопросов без единого ответа. Мэйбл пыталась поговорить об этом с Гидеоном по приезде, но тот только отмахивался от девушки, посмеиваясь над её бредовыми выводами.       «Его смех не означает, что я не права. Я знаю Глифула достаточно, чтобы не доверять ему. Чёртов Малыш Гидеон, он что-то скрывает, а я даже не понимаю, где найти зацепку».       Это была не правда. Накануне Пайнс отдала Муру свой проект на пред проверку и получила очень неплохую идею.

***

— Так, чудо лохматое, подойди-ка ко мне.       Мэйбл неохотно скинула ноги с парты. Они были в классе одни, поэтому можно было позволить себе немного фамильярности. — Что-то не так с оформлением? — С надеждой поинтересовалась Пайнс, вставая за спиной мужчины. — Конечно, но мне интересно кое-что другое.       С этими словами Мур ткнул пальцем в экран ноутбука на главу «Судебно-медицинская экспертиза». Мэйбл быстро пробежалась глазами по тексту и, не найдя там ничего необычного, покосилась на профессора. — И? — И где у тебя приложение к твоему отчёту? — А зачем оно нужно, я буквально скопировала из заключения судмедэкспертизы и вставила сюда. — Во-первых, осуждаю, — многозначительно заметил Крис. — Во-вторых, ты точно уверена, что это все материалы, которые предоставили адвокату медики после осмотра тела? — Ну да. Я много раз пролистывала всё, что связано с делом Хьюстона.       Мужчина ненадолго замолк, обдумывая варианты, а Мэй от нечего делать стала чистить от пылинок синий джемпер, небрежно накинутый на плечи Криса. — Если ты не прекратишь, то я поставлю тебе неуд, — не отрывая пристальный взгляд от экрана, пробормотал профессор. — Извини, — быстро отдёрнула руку и, уже вовсе не зная, куда себя деть, стала рисовать на доске треугольники.       Это была их любимая аудитория: на первом этаже с прозрачными раздвижными дверями, выходящими на задний двор университета. Сколько слёз здесь было пролито, сколько колы без сахара выпито и песен под гитару спето. Сейчас заходящее солнце дарило классу золотые переливы. Сквозь приоткрытые двери заходил свежий вечерний воздух. — Слушай, у тебя есть возможность всё же показать мне оригиналы? — Наконец подал голос Кристофер. — Я могу узнать, кто сейчас в офисе Берковца, и попросить скинуть мне фото, пойдёт?       На одобрительный кивок, Мэй полезла в телефон. Через 15 минут Итон отправил ей документы и зачем-то своё селфи. — Да, задачка… — Я не понимаю, что тебя так смущает? — Знаешь, я за свою практику изучил много досье, где фигурировали трупы и их осмотры. Сам пару раз на вскрытии был… — Расскажи! — Карие глаза загорелись. — Только на Хэллоуин. Так вот, в осмотре Коронка подробно описаны его травмы из-за столкновения с машиной, рост, вес и так далее. Но вот время его смерти… Смотри, тут как будто не хватает страницы.       Мэйбл приблизилась, и они вместе уставились в телефон. Девушка буквально чувствовала горячее дыхание Криса у своей щеки, но все мысли её занимал медицинский бланк. — Вот здесь: «Поджелудочная железа дряблая, буро-вишневая с неразличимым рисунком строения» потом по идее должны описать желудок, определить, есть ли там остатки пищи, что очень сильно влияет на определение времени смерти. Однако мы видим следующее: «Рельеф мозга сглажен. Вещество головного мозга дрябловатое, расползается, на разрезах». Как тебе такой скачок? — Может где-то дальше прописано? — Нет, отдел ЖКТ практически отсутствует. Дальше: я не вижу записей о трупных пятнах, реакции мышц на электрораздражение, ну и наконец, никто не измерял его температуру ректально. Все эти исследования помогают определить давность смерти, а тут как-будто… — …это пытались скрыть.       Мэйбл повернулась лицом к Муру и в течение нескольких секунд с широко раскрытыми глазами дышала ему в нос. — Щекотно, — поморщился Крис и отстранился. — Подожди, подожди, тут же указано приблизительное время смерти: «3 часа с момента вскрытия». Пока Хьюстон вызвал полицию и скорую, пока они увезли труп в отделение. — Нет никакого подтверждения этой цифре, могли от балды написать, а вообще, к слову, авария произошла поздно вечером, неужели наши блюдители закона распорядились провести осмотр какого-то пьяньчуги посреди ночи? Обычно такие мероприятия проводят поутру, когда все судмедэксперты, как нормальные люди, выходят на работу.        Мур повернул голову в сторону девушки: она сидела по-турецки на полу и активно думала: её нос сморщился, а между бровями заходила морщинка.

***

*****       Сегодня утром Мэйбл запросила эксгумацию трупа и повторное вскрытие. Оказалось, стащить печать со стола Берковца проще не придумаешь, а для правдоподобной подписи, нужно только подкупить мастера на все руки Чеда. Докуривая Lucky Strike, он аккуратно вывел сложную закорючку, параллельно обсуждая с Льюисом новый фильм Гая Ричи.

***

      Вдали замерцали огни общежитий блочного типа. До квартиры на Нью-стрит оставалось всего-ничего, но Мэйбл больше не могла прятаться за работой, она перебрала все воспоминания, связанные с делом Берковца и поддалась потоку сознания, уносившему её к Кэнди. В голове слишком ярко всплывали образы: вот Кэнди в одиночестве пересекает парковку. Она шагает быстро, потому что помнит своего наблюдателя, боится его, каблуки стучат по асфальту. Дыхание Мэйбл участилось, агрессивно моргая, она пыталась прогнать видение, но темнота окружающая её подпитывала больные фантазии. Фантазии ли? Кэнди почти добралась до машины, готова нажать на кнопку брелока. Движение в темноте. Она не видит, улыбка застывает на её лице: хотя она и считает идею с полароидом дурацкой, но время с близкими людьми всегда приносило ей удовольствие. Слишком реально. От шороха в кустах, обрамляющих тротуар, Мэйбл подскочила. Хватая ртом воздух, она чуть не потеряла равновесие, а, увидев сзади капли багровой крови на асфальте, в ужасе закрыла рот рукавом толстовки. Его грубые пальцы касаются кожи, царапают её, потом удар наотмашь. Усилием воли Пайнс прогнала и это наваждение.       «Что за бред? Если мои проблемы с головой начинают прогрессировать, то… Хотя всё было так реально, может у меня третий глаз открывается? Надо будет дома ещё попробовать, только заранее купить ящик пива»       Девушка улыбнулась собственной догадке и бодро зашагала. В памяти всплыл первый день в Гравити Фолз…       Внезапное движение в темноте. Чья-то рука с силой схватила Мэйбл и дёрнула в сторону. Пайнс пыталась кричать, но выходило только сдавленное мычание: ей закрыли рот, чтобы не могла позвать на помощь. Жгучая боль в шее, попытка бороться и… темнота. Она снова тонула в ней, сколько бы не старалась выплыть, что-то изменить — бесполезно. Горная река тянула на дно, в глубину, в ад.