Порочность

— Вы куда проникли? Мур с шумом захлопнул журнал посещаемости. Мэй не терпелось поделиться с профессором свежими новостями, ждать до окончания всех пар казалось немыслимым, поэтому она сама предложила вечно куда-то опаздывающей старосте разобраться с ежедневной бумажной волокитой. Теперь, когда они с Кристофером остались одни в огромном кабинете, Мэйбл торопливо рассказывала о событиях прошлого вечера, не упоминая, конечно, о своём проигрыше в бильярд и последовавшей за ним жаркой ночке. — Мы забрали из полицейского архива показания семьи Кронка Росса, — не моргнув и глазом, повторила девушка. — У Берковца было что-то вроде сделки с прокурором, которую последний нарушил. Прямые обвинения со стороны семьи погибшего могли бы кардинально изменить ход дела. — Твоя голова кудрявая хотя бы отдаёт себе отчёт в том, что вчера вы нарушили закон! Знаешь какой срок вам светит за такое преступление? Хотя, как же, — немного поразмыслив, Мур ядовито добавил, — в тюрьму то ты одна сядешь: парень твой откупиться легко, заткнёт рот нужным людям, а у тебя даже денег на адвоката нет. И не смей мне сейчас говорить, что ты будешь как Тед Банди сама себя защищать в суде. — Я и не собиралась про это говорить. Вообще то я тешила себя надеждами, что ты будешь моим адвокатом. — Даже не думай! Ради такой дуры я и пальцем не пошевелю. Мэйбл окончательно надулась и отвернулась от мужчины, принявшись сверлить взглядом ряды парт, уходящих под потолок. Мур закатил глаза, раздражённо потирая шею. — Какого лешего ты в это ввязалась? Тебя же вроде как на практику брали, чтобы ты училась свидетелей опрашивать и документы заполнять, а не устраивать налёты на госорганы. — Я между прочим веду своё расследование, и мне было необходимо знать всё, что проворачивает Хьюстон со своим адвокатом, — пробурчала Мэй, продолжая стоять спиной к столу преподавателя. — А по итогу ты вляпалась по самое не балуйся и твои сведения не будут иметь никакой силы. — Будут! — Как ты это себе представляешь? Раскроешь ты страшную коррупционную схему, придёшь в полицию и что скажешь? «Дяденьки полицейские, а вот Гидеон чёрт его дери Глифул у вас из архива украл показания свидетелей, он плохой, он пытался помешать следствию, ему есть что скрывать. Ах да, я ему, кстати, в этом помогла, устроила тут спектакль достойный постановки на Бродвее», — насмешливо пародируя манеру речи пятилетнего ребёнка, продекламировал Крис, всё ещё плохо скрывая свою злобу, поэтому даже его шутливые вставки звучали агрессивно. Мэйбл нахохлилась ещё больше так, что лямка красного вельветового комбинезона соскользнула с плеча. Спустя десяток секунд громкого сопения она выдавила: — Я не помещу этот эпизод в отчёт — Будь уж так любезна! Я даже не знаю, как бы я тогда твой проект оценил: тройкой или звонком в ментуру. — Из разговора с Гидом я выудила ещё немного информации. — Этот Гид плохо на тебя влияет, не находишь? Настал черёд взорваться Мэйбл. — Да что ты ко мне со своей моралью пристал! Хотела бы наставления получить, позвонила бы брату или Стену. Я думала мы друзья! — Да, но упаси Господь от такой дружбы. И не забывай, что я старше тебя. — Давай, давай теперь о возрасте мне расскажи. Может мне вообще по правилам приличия надо к тебе на «вы» обращаться? Их разделял не только стол, но и целая грозовая туча со сверкающими молниями. Воздух был пропитан электричеством, глаза обоих горели, поэтому, когда один не вовремя заглянувший студент, уточнил, можно ли войти, Мэйбл и Мур в унисон проорали: «Занято!» — Да я переживаю за тебя, Пайнс, как ты этого понять не можешь. С момента твоего знакомства с мистером «долларовым миллиардером» ты постоянно вляпываешься в неприятности: потеряла работу в доме Майеров, чуть не потеряла вторую — в кафе… — Всю жизнь мне об этом напоминать будешь? — Да, — и он продолжил загибать пальцы, — чуть не утонула, обманом выкрала важные сведения из архива полиции. И это только то, что ты мне рассказывала! — Я теперь тебе вообще ничего рассказывать не буду, — Мэйбл хотела скрестить руки на груди, но Мур накрыл её ладонь своей и удержал на столе. — У тебя участились панические атаки, — глухо проговорил он. — Вся эта шайка лейка не идёт тебе на пользу. Я помню все твои звонки в час, два ночи, когда ты ревела в трубку, умоляя приехать. Неужели такая жизнь тебя устраивает? Ты перегружаешь себя, ещё этот черлидинг, будь он неладен. Пока остановиться. Я более чем уверен, что твоё расследование ни к чему не приведёт. Давай договоримся: с сегодняшнего дня ты просто ходишь на пары, занимаешься с Берковцем, как Итон, Чедвик, Льюис и Амелия. — Терпеть её не могу, — шмыгнула носом девушка, и постаралась убрать с лица густые волосы, но они снова осыпались, чёлка закрывала глаза. — Да, она заноза в одном месте, но так что насчёт договора? — Давай я тебе расскажу, что мне удалось выяснить от Гидеона и повторного вскрытия, а потом ты сам решишь, что делать дальше. Рассказ получился недолгим, с каждым словом Мэйбл казалось, что добытые сведения и яйца выеденного не стоят, но Кристофер слушал её молча, лицо его было сосредоточенным, будто он действительно заинтересовался этим. — Так, теперь подытожим, — начал профессор, когда история подошла к концу. — В деле намеренно скрыли время смерти Кронка, потому что он умер не в аварии с Хьюстоном, а чуть больше сорока часов до этого. — Ну вообще, тело, наверное, во время второй экспертизы было в плохом состоянии, — растягивая слова, Мэй поделилась версией Гидеона, — может ошибка? Мур лишь отрицательно покачал головой. — Исключено. Погрешность идёт в 4-5 часов после эксгумации тела для повторного вскрытия, а ты сама понимаешь, что 3 часа, как заявлено в официальной версии, не сравнимы с 42-мя часами. Ладно, идём дальше: новая возлюбленная Дэнни Хьюстона — Мария — итальянка и, по твоим словам, имеет отношение к итальянской мафии. — Гидеон сказал, что семья не возьмёт к себе кого-нибудь иного происхождения, — припомнила Мэй. — Да, он именно так и сказал: «семья». — И ты сложила два плюс два? В принципе логично. Она появилась после аварии, верно? — Ага. Я заметила её только потому, что Дэнни обычно окружает целая свита красоток, а тут все исчезли, осталась только Мария. Кристофер молчал, барабаня пальцами по столу, пока Мэйбл затаив дыхание ждала от него хоть одного слова. Однако, вместо комментариев он полез в телефон и через пару секунд показал девушке статью из газеты «Бостон Глоб», которую они читали на последнем матче по регби. Брови Пайнс полезли вверх: с фотографии на обложке на неё смотрела Мария, прикусывающая дужку солнцезащитных очков. — Хотел спросить, не узнаёшь ли ты лица, но и так всё понятно. Хьюстон отхватил себе лакомый кусочек: жена главы мафии спустя не такой большой срок после смерти мужа уже забыла все традиции порядки и стала гулять на стороне. Несмотря на мои скромные познания в мафиозных семьях, скажу тебе так: Мария не жилец, навряд ли её примут обратно с распростёртыми объятиями. — Такого не может быть, не бывает таких совпадений. Ведь не бывает, Мур, а? — В отчаяние развела руками Мэйбл. Она уже свыклась с мыслей о том, что новая девушка Хьюстона каким-то боком относится к мафии, но чтобы она была так тесно связана с убитым боссом. — В голове не укладывается. — Действительно, интересные сведения. Но знаешь, что? Это дело становиться в темнее и опаснее, и я вновь предложу тебе оставить его на уровне университетского проекта, — Кристофер внимательно посмотрел Мэйбл в глаза. — Не ввязывайся сюда, Пайнс. Она же не смогла выдержать зрительный контакт с таким тяжёлым и озабоченным взглядом. Отвернулась и полезла за сигаретами. — Хорошо, посмотрим. Ты действительно прав. Не помню, когда в последний раз спала больше четырёх часов, — дабы сменить тему, она вернулась к сведениям, добытым прошлой ночью и этим утром. — Ты ничего не сказал о том человеке из бара, где в ночь перед аварией напился Хьюстон. После жаркого секса Гидеон быстро отрубился, а к Мэй, несмотря на все попытки, сон не шёл. Она провалялась на кровати с парнем около часа, а потом пошла в библиотеку, которую краем глаза заметила, ещё когда шла в бильярдную. Здесь она активировала в компьютере флешку со всеми оцифрованными материалами по делу Хьюстона и в сотый раз стала изучать список посетителей ночного бара. Пайнс смущало то, что в месте, где все люди напивались в усмерть и принимали тяжёлые дорогущие наркотики, все как под копирку уверенно свидетельствовали в пользу версии Хьюстона. Под утро девушка, допивая третью чашку кофе, нашла не состыковку: в папке, украденной из архива, хранились свидетельские показания, но не семьи Кронка, а посетителей бара, и среди имён она не нашла одного человека, который упоминался в списке свидетелей Берковца. — Наверное, он сильно напился или находился под веществами, поэтому допрашивать его было бесполезно, — пожал плечами Кристофер. — Обычно таких людей в материалы дела не вносят, но работники Берковца, похоже, слишком чопорные в этом отношении. — А если показания этого человека шли вразрез с общепринятой версией? Может он видел, как всё было на самом деле. — И отказался от хорошей взятки ради истины, поэтому его слова в принципе в протокол не занесли? Сомневаюсь. Хотя это неплохая зацепка для прокурора, по типу: «вы намеренно пропустили одного свидетеля» и бла-бла-бла. Если хочешь, то можешь подкинуть Берковцу идею для галочки опросить этого человека. Но ради всех святых не лезь туда сама! — Поспешно добавил профессор, дёргая Мэй за комбинезон, чтобы привлечь её внимание к последним словам. — Ладно, ладно. Я же пообещала. Сижу смирно, пишу проект, никуда не лезу. Она выпустила облачко дыма, в котором на мгновение промелькнул треугольный силуэт, трясущийся от безудержного смеха. Покинув Мура, Мэйбл пообещала себе сходить на пару по банковскому и финансовому праву, прогулять антимонопольное законодательство и до работы успеть съездить в клуб поискать того единственного неопрошенного свидетеля. Быстро забежав в туалет, чтобы выпить антидепрессанты, выписанные при последнем походе к психиатру, Пайнс увидела торчащие из кабинки ноги. Девушка стояла на коленях, крепко вцепившись руками в ободок унитаза. Её рвало, тело билось в лёгких конвульсиях при каждом новом позыве. В нерешительности Мэй остановилась неподалёку и окликнула бедняжку. — Всё в порядке, оставьте меня, — устало прохрипела она и сжалась от нового спазма. «Как я не заметила двух амбалов на входе?» — Кэнди? Всё в порядке? Что случилось? Мэйбл сразу узнала голос подруги и, скинув рюкзак, упала на колени рядом, поглаживая промокшее от холодного пота платье. — Мэйбл… я, наверное, отравилась. Мама говорила, что тот бекон залежался в холодильнике, а я забыла. Меня нельзя и на секунду оставить, — с грустной улыбкой пробормотала Кэнди, вытирая губы кусочком туалетной бумаги. –Мне уже лучше, сейчас зайду к медику. — Я думала, что личная охрана тебя не оставляет ни на секунду, — заметила Мэй, помогая подруге подняться. — Да, но мы договорились, что они не будут ходить за мной в университете, только на улице. Сейчас они сидят в машине, только позвоню и они уже здесь. Не беспокойся. — Ты совсем бледная, давай я провожу тебя… Мэйбл не успела договорить, как Кэнди безапелляционно толкнула в неё рюкзак и помотала головой. — Мне правда уже лучше, сама схожу. Увидимся на парах. Вихрь лавандового парфюма поднялся за уносящейся девушкой, захлопнув за ней дверь и заставив Пайнс неприятно поёжиться. Они отдалялись друг от друга с каждым днём. По утрам и вечерам Кэнди сопровождала охрана, а в университете она предпочитала компании Мэйбл подруг с черлидинга и Стива. До этого Мэй казалось, что она способна жить вне всякого общения, тем более разговоры о парнях и новой одежде, которыми была одержима Кэнди, порядком раздражали. Сейчас же Пайнс понимала, что терять друга — это самая мучительная душевная боль, которую невозможно заглушить кучей дел, алкоголем и сексом. «Хуже уже и быть не может»

***

      00:30 «Может, чёрт возьми, ещё как может. Господи, да что же такое происходить, зачем, за что, почему, не хочу, не могу, пусть всё прекратиться». По воде пошли розоватые круги от бордовой капли крови. Она теряет свою насыщенность, соприкасаясь с прозрачной поверхностью, и тонет, не успевая дойти до дна ванны. Отвратительные разводы покрывали белые борта, оставляя вечный отпечаток смерти на дорогом покрытии. Не знала, где она, не помнила, как тут оказалась, как коснулась кровавой рукой борта, залезая в ванну. Теперь с удивлением смотрела на красный след в форме ладони и слегка подёргивала носом. Кран шумел, но звук от него, в прочем, как и другие звуки в офисе, на улице, в лобби, ушли далеко за грань понимания. Всё вокруг словно покрывала белая пелена, перед глазами была всё одна сцена: много крови, тело на её руках, жёлтый ковёр. Мэйбл с трудом перевела взгляд в настоящее: руки до сих пор были в крови. Не было сил плакать, слёзы застряли в горле, затрудняя дыхания. Мокрые вьющиеся волосы обрамляли лицо, подбородок, щёки и лоб которого покрывали красные разводы. Рядом мелькнула мужская рука, отключила воду, взяла крупную губку. Кожи коснулась шероховатая поверхность. Мэйбл дёрнулась, но не отвела взгляда от переплетённых пальцев. Рука с губкой продолжала мягко оттирать засохшую кровь с лица, миллиметр за миллиметром продвигаясь дальше, смачивая губку, снова и снова касалась дрожащего тела девушки.

***

      20:30 (Четырьмя часами ранее) Трибуны гудели в ожидании команды. Над головами болельщиков взмывали флаги, развивающиеся на ветру, из-за чего логотип со скалящимся терьером пошёл волнами. Каждый считал своим долгом подхватить всем известную кричалку, поэтому часть стадиона со студентами, пришедшими поддержать другую команду, недоумевала от бесновавшихся ребят Бостонского университета. Гидеон зашёл в ворота, открывшие перед ним полный вид на поле для бейсбола. Слева от него уже разминались черлидерши — девушки в белых и голубых юбках, пышные груди которых прикрывал обтягивающий топ в тех же тонах. Парень позволил себе задержать взгляд на них, но надо отдать ему должное: в толпе красоток он искал одну с хвостиком из каштановых вьющихся волос. Его внимание не осталось незамеченным: рыжая бестия указала на него пальчиком, а потом, разразившись похабным смехом, отправила блондину воздушный поцелуй. Остальные последовали её примеру, но в ответ получили только озорное подмигивание, поэтому вскоре вернулись к растяжке. — Ну и где она, — еле слышно выдохнул Глифул, занимая своё место на трибунах. Сверившись с часами, он вновь весь устремился к команде поддержки и только сейчас заметил среди них лучшую подругу Мэйбл — Кэнди Чиу. Насколько он помнил, именно на её имя он оформлял документы личной охраны, сейчас же девушка вместе с остальными прыгала на носочках, готовясь к выступлению. «Декан вроде говорил, что отец не отпускает Кэнди на тренировки, именно поэтому место пустовало. Здесь должна быть Мэйбл. Если она не здесь…» Гидеон вскочил и, проталкиваясь через толпу, кинулся к служебному входу.

***

      20:15 (пятнадцатью минутами ранее) Мэйбл поспешно сняла юбку, скомкав её, бросила в чёрную спортивную сумку, туда же отправился и верх костюма. Стоя перед шкафчиком в одном нижнем белье, она спиной чувствовала взгляды девушек, слышала шелест пампушек и оживлённый щебет, в котором Кэнди принимала непосредственное участие. — Вы понимаете о чём я говорю? Короче, его же даже интереснее слушать, и ты интереснее как личность, когда вы выпиваете. Общий кураж, — поясняла рыжая девчонка, забравшаяся с ногами на скамейку и затягивающая электронную сигарету. — А вот когда вы трезвые… Ну как, ну вот чем он меня в постель затащит? Скажет, что он мануальщик? — она немного задумалась, а потом быстро добавила. — Ну может быть… но ни в каком другом случае! — Это же наоборот хорошо получается… — протянула девушка, до сих пор внимательно рассматривавшая свою грудь в зеркале. — Это квест для него! Есть же мужчины, которые любят препятствия, — поддакнула другая — Набухать тебя, несмотря на то, что ты не пьёшь? — рыжая скептически приподняла такую же рыжую бровь. — Ну да, вот попробуй возьми. — А разве это не насильники называется? — Скрывая улыбку, поинтересовалась Кэнди, болтавшая ногами в белых кедах для черлидинга. Во всеобщей какофонии Мэй старалась уловить звенящий голос подруги. Он немного успокаивал, обнадёживал в том, что с Кэнди сегодня всё будет в порядке, даже если она нарочито игнорирует Пайнс. — Я, когда трезвая, всё вижу: залысину, кариес, жену рядом… — В каких таких обстоятельствах вообще можно кариес увидеть? — Так она на стоматолога учится. — Ага, а парни ржут как кони обычно, рот готов к осмотру. — А вот ты, — рыжая обратилась к Чиу, — ты же уже не пьёшь полгода. Твои тусовки изменились? Просто сидишь трезвая? — Я на них просто не хожу. Я такая, ну и дно — Ну вот, — встряла в разговор черлидерша, до этого активно грызшая свои ногти. –Из-за того, что Кэнди не пьёт, мы потеряли её как тусовочное звено. — Чего вы пиздите? — Вдруг резко бросила китаянка. — Потеряли они меня. Когда Кэнди пила вы все: «чего ты блин сидишь, поезжай домой, закажи такси, не блюй в такси», — расхлябаным голосом стала она пародировать подруг под одобрительный хохот вокруг. Натягивая мешковатую толстовку, Мэйбл тоже слегка улыбнулась. — А когда я не пью, вы все сразу: «Зря Кэнди не пьёт, такая девчонка была весёлая». — Хорошо, Пайнс, а ты много пьёшь вообще? Бухаешь? Мэй зашнуровала второй кроссовок, подняла голову и сразу встретилась взглядом с самой активной участницей беседу. «Они бы сошлись с Итоном. Оба рыжие, оба затычки в одном месте». — Не, я вообще не пью, — бросила Мэй, встала на скамейку и закинула спортивную сумку на ряд шкафчиков, предусмотрительно достав оттуда деньги и телефон. — Блин, я короче точечно пью, знаете? Но если я пьяная, то я вихрь, — всё-таки добавила девушка, направляясь к выходу из раздевалки. — Вот есть история… хотя ладно. Я вообще романтичный вихрь. — И ты всегда на каком-то движе прикола, — деловито добавила Кэнди. Утвердительно кивнув в ответ, Мэй отсалютовала и скрылась в коридоре, ведущем к выходу со стадиона. Рядом с главными воротами её уже ждало такси, готовое в любую минуту отправиться в деловой район Бостона.

***

      20:45 — Мэйбл Пайнс, студентка, ростом мне до груди, волосы каштановые, как воронье гнездо, бегает постоянно и кричит. Не видели? Очередной охранник лишь отрицательно покачал головой. Гидеон тихо выругался и раздражённо ударил по железному шкафчику, принадлежащему Мэйбл. По просьбе такого лица, как Глифул, ему быстро предоставили доступ к раздевалке, но для просмотра камер видео наблюдения требовалось согласие ректора, которого разумеется воскресным вечером не было в черте города. Гидеон старался внешне не выдавать беспокойства, пожирающего его изнутри: последнее время Пайнс не раз спрашивала у него про Марию, а последняя в свою очередь, по колкому замечанию Хьюстона, «обрела в кое-то веке подругу». Гидеону не хотелось верить, что два этих факта могут быть как-то связаны, но побег Мэйбл подсказывал: его опасения не безосновательны, ведь именно сегодня Хью, договорившись с судом, уехал в Нью-Йорк по делам фирмы, а Мария за долгие недели решила выбраться в город. Конечно, его на голову отбитая Вишенка могла в отместку сбежать куда угодно, только бы не приходить на матч, но Гидеон, не отдавая себе в этом отчёта, переживал за девушку, поэтому, как только начальник личной охраны Хью перезвонил, Гид заорал в трубку: — Адрес! Мне нужен адрес, куда она уехала!

***

      21:30 Фейсконтроль она прошла быстро: охрану осведомили о её приходе, теперь же Мэй шла к лифту, заранее готовясь к долгой поездке на 62-й этаж. К этой встрече вела тщательная подготовка: каждый раз приходя по каким-либо вопросам к Дэнни, Пайнс старалась заговорить с Марией: о её ребёнке, незаживающей ноге, воде в бассейне, музыке. Женщина шла на контакт неохотно, с подозрением глядя на навязчивую девчонку, но в последнюю их встречу Мэйбл удосужилась даже ласкового взгляда и канапе с лососем, а приглашение на ужин показалось вовсе за гранью реальности. Приятно было тешить себя надеждой на то, что они посплетничают и Мария выдаст пару тройку секретов, ведь даже железные леди должны любить обсуждать парней и проблемы. «Причём мы с ней в чём-то похожи: девушки двух лучших друзей. Мы обязаны с ней обсудить Глифула и Хьюстона. Разницу в возрасте я вряд ли почувствую. Когда Мария не ведёт себя высокомерно, то она очень даже милая». Двери лифта разъехались, и Мэйбл вступила в длинный коридор с желтыми дорожками, ведущими в разные офисы. Охранник на входе объяснил, что на последнем этаже также находится ресторан, но прежде ей надо заглянуть в комнату в конце коридора, где сейчас оформляла бумаги Мария. В панорамных окнах сверкали россыпью огней и рекламных роликов близстоящие небоскрёбы. Жизнь в центре Бостона кипела и днём, и ночью. Брокеры следят за акциями на фондовых рынках, важные боссы заключают договоры, а на нижних этажах, чуть дальше по Бикон-стрит, обмывают удачные сделки и крутят рулетку. Мэй отогнала пространные мысли и толкнула матовую дверь плечом (прескверная привычка). В центре, спиной к дверям стояла Мария, Пайнс не могла видеть её лица, но сама поза, напряжённые мышцы, проглядывающие сквозь чёрный шёлк, рассеяли все надежды на уютные посиделки и сплетни за бокалом вина. Откашлявшись, она подала голос. — Добрый вечерок. Я вроде бы не опоздала, как и договаривались. — Я в курсе, — нетерпеливо перебила её женщина и, не оборачиваясь, указала пальцем на стул. — Присядь, нам надо поговорить. И ужина сегодня не будет, надеюсь, тебя это не сильно расстроит, fesso (болван) — Да, я в принципе и не голодна. Можно только воды, — неуверенно попросила Мэйбл, но на жёсткое «Нет» и вовсе сконфузилась. — Давай честно, зачем ты пришла? Скрещенные руки на груди Марии на мгновение напряглись, словно каждое слово давалось ей через силу. — Ты же сама меня пригласила на ужин. — Нет, зачем ты пришла к Хьюстону, в его дом? Мэйбл в удивление пару раз сморгнула. — Стой, подожди… О чём ты вообще говоришь? Меня же к себе на практику взял Берковец. Это он ведёт дело Дэнни, а мы с ребятами помогаем ему, выполняем мелкие поручения. — Только все остальные студенты не трутся вокруг Хьюстона, как привязанные, и не спят с его лучшим другом, — отрезала Мария и развернулась к Мэйбл: в тёмных глазах сверкали огоньки. «Они с Амелией видно сговорились. С каких пор всех вообще стало волновать, с кем я трахаюсь?» — Нас с Гидеоном связывает не дело Хью, мы познакомились задолго до этого. — Если хочешь, то я напомню, когда конкретно, — вдруг поддалась вперёд женщина. — Именно в ту ночь, когда вы развлекались в доме Глифула, Хьюстон попал в аварию. Помнишь, Гидеон ещё бросил тебя на утро, потому что уехал к другу? Мэйбл прекрасно это помнила. Ту боль утраты, разочарования невозможно было забыть со временем, и теперь, каждый раз засыпая в объятиях парня, Мэй боялась проснуться одной. Из-за этого вставала раньше, уходила первой. — Молчишь, — констатировала Мария. — Как же удобно получилось, что ты вообще после того позора не в тюрьме оказалась, правда? А знаешь, что ещё интересно? Что Гидеон устраивается на пол ставки к вам в вуз, что Берковец берёт тебя к себе в команду, что тебя везде таскают не по «мелким поручениям», — передразнила она, — а по самым настоящим ключевым точкам в деле. — Это совпадение, — прошептала Мэй, не отрывая глаз от Марии. — Не слишком ли много совпадений на одну квадратную голову? Откровенно говоря, я считала, что ты раньше обо всём догадаешься. — Догадаюсь о чём? Вместо ответа женщина расхохоталась, золотые серьги зазвенели. Всё это делало ситуацию более и более абсурдной, Мэйбл только и могла, что кусать нижнюю губу, давя в себе слёзы непонимания. — Наверное, я бы и могла доставить себе такое удовольствие: рассказать тебе всё и посмотреть, как изменится твоё лицо, но у меня не так много времени. На этих словах Мария оттолкнулась от стола и направила на гостью дуло небольшого пистолета. — Так, не дёргайся, — прикрикнула она, когда Мэй вскочила со стула. — Мы же не хотим лишних отверстий в таком сладком молодом теле, не правда ли? А теперь встань вон там на ковёр, — Мария махнула пистолетом и сама, выйдя из-за стола, очутилась перед девушкой. — Медленно опускайся на колени. Хью говорил мне, что ты у нас любишь подраться. Сердце в груди наращивало обороты, Мэйбл остерегаясь выставила руки в успокаивающем жесте и аккуратно опустилась на пол. Она молила всех богов, чтобы они одарили её мастерством переговоров, но в ответ слышала лишь тишину. — Вот, теперь хорошо, perfetto. Давай я снова повторю свой вопрос: зачем ты пришла к Хьюстону? Почему продолжаешь ходить? Почему другие детки выполняют свою работу, а ты вечно ищешь сверхурочную? — Мария, послушай, здесь какая-то ошибка. Я делаю то, о чём меня просит Берковец или Гидеон, — Мэй жадно облизнула губы. — В первый раз я действительно попросила Берковца отправить меня взять повторные показания у Хьюстона, но после первой встречи я убедилась, что не хочу общаться с нашим клиентом. В остальные разы меня отправляли практически насильно, — она оторвала взгляд от жёлтого пола, но тут же наткнулась на пистолет, всё также направленный прямо на неё. — Детка, ты может не совсем понимаешь ситуацию? — Мария взвела курок, а Мэй снова выставила руки вперёд и закрыла глаза, бормоча под нос «пожалуйста». — Этот пистолет настоящий, и если ты продолжишь мне врать, то я немного подпорчу твою толстовочку. — Я не вру! Клянусь! — Что ты пытаешься разузнать? Кто тебе платит? — Мне никто ничего не платит! Пуля просвистела прямо рядом с виском и оставила пороховой след на ковре позади девушки. Слёзы хлынули из глаз, Мэйбл вскрикнула, хотела закрыть рот рукой, но Мария снова махнула пистолетом, приказывая держать руки на виду. — Видишь, мне не нравится, когда ты так отвечаешь, — прошипела она, по её голосу становилось понятно, что женщина потихоньку выходила из себя. — Следующая пуля останется в твоей черепушке. — Погоди, погоди, ладно, — торопливо залепетала Мэйбл. — Я захотела поиграть в детектива. Мне показалось несправедливым, что богачу, убившего бедняка, всё сошло с рук. Я искала всякие зацепки в деле, чтобы впоследствии оспорить его. Я старалась как можно больше общаться с Хьюстоном ища его слабые места. Только поэтому, клянусь, я так много времени провожу, копаясь в этом деле. Никто мне не платит, это правда. Я всё сама, сама! Пожалуйста, пожалуйста… Тишина в комнате, перебиваемая уже невнятным бредом Мэй, означала, что Мария задумалась. — Сама говоришь… Они хорошо тебя напугали, раз даже с пистолетом у виска ты не хочешь назвать имя, — медленно процедила женщина, накручивая на палец тёмный локон. — Хорошо, я была на твоём месте и знаю каково это. Теперь говори: что ты успела выведать? Голова отказывалась соображать, но Мэйбл в напряжение наморщила лицо с потёкшей тушью и красными щеками. Нужно было понять, какие сведения удовлетворят Марию, чтобы не сболтнуть лишнего. — Я запросила повторное вскрытие Кронка, оказалось, что на момент аварии он уже был мёртв больше сорока часов. — Слышала уже, — в нетерпении перебила Мария, махнув пистолетом. — Дальше. — Недавно я заезжала в бар, где зависал Хьюстон в ночь перед аварией, и нашла единственного неопрошенного свидетеля. Мужчина говорил, что видел Хью мельком и не может утверждать, пил ли тот. По его словам, если Дэнни приходит в клуб надраться, то это всегда с цыганами и фейерверками. — Ладно, что ещё. Мэйбл закрыла глаза, стараясь восстановить в памяти всё, что она знала, что услышала сегодня и видела когда-то… — Машины, — её осенило. Не поверив собственной догадке, Пайнс уставилась на Марию. — Две одинаковые мазератти. Красные. Я видела их в гараже у Хьюстона и ещё не поняла, зачем ему одинаковые машины, это же верх мажорства. Лицо Марии исказила жестокая надменная улыбка, подтвердившая внезапную догадку. — И это всё наводит тебя на какую-нибудь мысль? — Аварию инсценировали, — не веря своим ушам, выдохнула Мэйбл. «Всё это время ответ был со мной, надо было только собрать паззл. Хьюстон подстроил эту аварию: он не был пьян, ведь зашёл в клуб только для алиби, потом поехал к обговоренному месту, где уже его люди оставили изуродованное тело давно мёртвого Кронка. Подменили камеры с видеонаблюдения, подкупили всех соседей, семью, всех чёрт возьми купили. Машину Хьюстона тоже сменили на разбитую. Господи, как же я была слепа! Как не заметила всего этого. Остаётся только один вопрос…» –…зачем? — Зачем? Ты меня спрашиваешь, крошка? А разве твои хозяева тебе не высказали самую очевидную причину, — ледяным тоном поинтересовалась Мария. — Не надо хлопать такими круглыми глазами, я не поверю в твою искренность ни при каких условиях. Довольно. Назови мне имя человека, на которого работаешь. — Я ни на кого не работаю, — как можно убедительнее повторила девушка, но голос предательски дрожал. — Ложь! — Взвизгнула Мария и сделала шаг вперёд. — Я не вру, правда, клянусь! — Ты думаешь, что я просто убью тебя? Нет, я не окажу тебе такую услугу. Пока ты не скажешь мне имя, я буду нашпиговывать тебя пулями, пока твоё тело не станет состоять на 70% из свинца! Да ты пожалеешь, что на свет родилась, sarai tormentato, monello patetico! Nessuno piangera al tuo funerale (ты будешь мучиться, жалкое отродье! Никто не будет плакать на твоих похоронах), — не замечая ничего в приступе ярости, женщина перешла на итальянский, её глаза налились кровью, Мэйбл же продолжала молить перестать, но выходили лишь нечленораздельные вопли вперемешку с солёными слезами. «Где охрана? Все заодно. Такая нелепая смерть». — Saluti (Здравствуй), — сначала за спиной раздался беспристрастный голос, потом выстрел, и снова тот же голос. — и arrivederci (прощай).

***

      22:00 (Пятнадцатью минутами ранее) За тонированным стеклом проносился знакомый пейзаж. Гидеон знал это маршрут наизусть: деловой район Бостона — одно из постоянных мест его работы. Возможно Мэйбл там и не было, возможно он зря как сумасшедший гонит под 200 км/ч, сигналя обеспокоенным пешеходам. Себе Гидеон признавался, что был бы счастлив, если бы поднялся в одну из резиденций компании микроэлектроники Хьюстона и нашёл бы там Марию с любовником или старой подругой. Для Мэйбл сейчас безопасно в любом месте, кроме того, куда направлялся парень. Он не отдавал себе отчёта в том, насколько он напуган. И причиной этому стала девчонка, с которой у него даже отношений нормальных не было. — Вот дерьмо! Глифул в ярости ударил по рулю — короткую дорогу перекрыли рабочие. Недолго думая, он крутанул руль, и машина свернула в переулок, здесь пришлось снизить скорость, а время работало против них. Выбегая со стадиона, Гидеон столкнулся с Дагласом. Друг Пайнс не был рад этой встрече, а на вопрос, где могла бы быть девушка, деликатно послал Гида пошляться по кампусу в районе парков и скверов. «Бессмысленно ехать по дешёвым барам и проверять все дома, где сегодня закатили вечеринки, — рассудил Гидеон, уже заводя машину. — Если Мэй там, то всё в порядке. Надо проверить самое опасное место. Она же даже не представляет, с чем может столкнуться». Указав на входе пропуск, он вихрем протиснулся к лифту. Благо кабина оказалась пустой, Гидеон на всякий случай достал из-за пояса пистолет, спрятанный до этого от посторонних чёрным плащом. Передёрнул затвор и в изнеможение от давящего волнения опёрся на холодную стену. Коридор промелькнул за считанные секунды, но возле нужной двери Глифул замер, прислушиваясь. Долго ждать не пришлось: душераздирающий лепет до боли знакомой малышки, и он бесшумно открывает дверь. Не в силах побороть искушение, перед выстрелом произносит их любимые с Марией дежурные фразы, но уже в последний раз: — Saluti и arrivederci.

***

      22:15 Она много раз видела мёртвых, даже давно пролежавших в земле. Но женщина с красной точкой во лбу, лежащая на расстоянии вытянутой руки, окончательно потрясла накалённые до предела нервы Мэйбл. Она всё также стояла на коленях, она не задумывалась, стоит ли ей радоваться спасению или ждать такой же хладнокровной расправы. Нет. Она смотрела на увеличивающуюся с каждой секундой лужу крови, в которой пачкались такие идеальные волосы цвета вороньего крыла. Глаза, в которых мгновением ранее горел весь спектр человеческих эмоций, смотрели в пустоту. «Почему она их не закрыла? Она видела всё в момент смерти, все эти миллисекунды она прожила вместе с пулей, летящей ей навстречу, не отрываясь от неё, встретила смерть лицом к лицу. Надо, надо закрыть ей глаза». Мэйбл в беспамятстве подползла к Марии, подхватила тяжёлую голову к себе на колени и дрожащими руками попыталась закрыть веки. Пальцы, измазанные в крови, скользили, Мэй пришлось уцепиться за чёрные ресницы и потянуть их вниз. На секунду ей даже показалось, что губы убитой приоткрылись, дернувшись, Пайнс осознала, что вырвала пучок ресниц, постаралась вернуть их обратно. Ничего не выходило. Прикосновение к плечу она не почувствовала, голоса не услышала, только поняла, что кто-то схватил её под мышками и потянул в сторону. — Нет! Надо… глаза… пусти, она хотела меня… она мертва… знала, всё знала! Пусти! Вяло сопротивляясь, Мэйбл всё же подняла голову: рядом с ней стоял Гидеон и что-то орал, но как она не напрягала слух, гудящая тишина окутывала комнату. А на жёлтом ковре лежала Мария. — Твою мать, Пайнс! Надо убираться! Чёрт, тебя что, накачали? — Парень пощёлкал пальцами прямо перед лицом Мэйбл. Сам он был на взводе, напряжён и… счастлив? — Да ты слышишь меня? Мэй кивнула головой в сторону женщины в луже крови. — Что она, что случилось? Это был ты? — Бог ты мой, — Глифул крепко схватил девушку за руку и практически потащил в лифт. — Я думаю, что мы потом всё обсудим, но сейчас нам надо срочно уехать отсюда, ты понимаешь? Спотыкаясь, Мэйбл мельком взглянула на панорамные окна в коридоре: на неё смотрело существо, очень похожее на саму Пайнс, но оно было всё в крови, с потёкшей тушью и взлохмаченными волосами. Только в лифте пришло осознание, что это было отражение. — Соберись с мыслями и скажи: ты ранена? Она что-то успела сделать с тобой? — Глифул поднял её подбородок, но потерянный взгляд мало что мог ему сказать. Вдруг он привлёк её к себе и крепко обнял, прижимая кудрявую голову к своей груди. Явственный запах хвои, лесной свежести, бодрящий запах его. — Гидеон? — Шепнула она дрожащими губами. — Да, Вишенка. Я с тобой, всё кончилось. Ты в безопасности, — голос его звучал твёрдо, не выдавал никакого волнения. Мэйбл снова вдохнула аромат его одеколона и вгрызлась в нижнюю губу, пока во рту не появился металлический привкус. — Спасибо, что спас меня. — Нет, спасибо тебе, что осталась жива, — лютый шёпот обжог кожу.

***

      23:22 Гидеон нервно запустил пальцы в то, чем раньше была его залакированная причёска, и открыл до конца окно. Их машина выехала на главную улицу студенческого городка, шум автомагистрали сменился мирным шелестом листьев. Хоть парень и хотел отвезти Мэйбл к себе, он посчитал, что лишь дома она сможет почувствовать безопасность, да и со стратегической точки зрения, было бы глупо прятать Мэй в самом очевидном месте, пока дела с Хьюстоном не уладятся. Вдалеке послышался визг полицейской сирены, Глифул искромётно глянул на свою спутницу, бездумно водившую пальцем по стеклу, и на всякий случай свернул на параллельную узкую улочку: вид окровавленной девушки в машине мог вызвать много вопросов. Однако, оказавшись на Крюгер-стрит, Гид понял, что выбрал неверное направление: дом в конце улицы был окружён полицейскими машинами и двумя каретами скорой помощи, рядом толпились прохожие, так и норовившие заглянуть за жёлтое ограждение. Гидеон прищурился, силясь разглядеть рыдающую на пороге женщину, которая безуспешно старалась остановить мужчину, готового ввязаться в драку с патрульным, когда его машину подрезал вагончик репортёров с местного телеканала. Мэйбл казалось оживилась, тоже вытянула шею, что-то пробормотала и вдруг стала неистово дёргать ручку двери. — Выпусти меня! Не может быть, я должна понять, что там происходит. — Сиди спокойно, никуда ты не пойдёшь. Это опасно. Он старался утихомирить её, но как недавно она была слаба, так сейчас в ней пылали невиданные силы. Резко ударив по тормозам из-за ещё одной телевизионной делегации, Глифул остановился посреди дороги. Пайнс, воспользовавшись этим, дотянулась до кнопки, блокирующей двери, и выскочила на улицу. По ушам сразу ударил шум истерии и суматохи: воздух разрывали сирены, шёпот людей только сбивал с толку, вой безутешной женщины разрывал сердце. Мэйбл бросилась к дому, не обращая внимание на шаги сзади неё и голос Гидеона. Острые локти пихали её, не пуская ближе к дому. Как за спасательную тростинку она ухватилась за голос репортёра: — Главная новость к этому часу: на кампусе Бостонского университета похищена студентка юридического факультета Кэнди Чиу. Возвращаясь вечером с бейсбольного матча университетских команд, девушка отделилась ненадолго от своих друзей и исчезла. Друзья и родители сразу подняли тревогу. Ранее семья Чиу сообщала о сталкере, преследовавшем девушку и предпринимавшем уже одну попытку похищения. В местной прессе его прозвали бостонский маньяк. Кэнди Чиу. Боль. Лавандовый шлейф, удаляющийся в темноту. Кислород. Синий комбинезон сверкающий в огнях стробоскопа. Темнота. Опять свет, но Кэнди уже нет. Холод пробирает до нутра, захватывая в свои лапы само сердце. Кофейня с коричневыми диванчиками. На столе только один шоколадный коктейль. Горечь на языке. От неё нельзя избавиться. За соседней партой лежат очки с вытянутыми уголками. Рядом блокнот с карандашным наброском какого-то замысловатого платья. Темнота. Светлая улыбка и большой подарок в руках. Но, скрывшись за бантом, она исчезает. Мэйбл оставила всякие попытки прорваться сквозь плотную толпу зевак. Ноги подкосились, но боль от рассечённых об асфальт колен не вернула в реальность. Ей хотелось кричать, и этот крик схожий со звериным вырвался из растерзанной груди, но потонул в общей гамме голосов. Рвать волосы на голове, сдирать кожу, выть, — ничего из этого не выходило. Внезапно все мышцы отказали, оставив мягкое тело на земле среди хаоса и беспорядочности. Пайнс била дрожь, когда крепкие руки сзади второй раз за день подхватили её и поволокли к машине.

***

      00:30 Гидеон неспешно смывал с опухшего от слёз лица запекшуюся кровь, обмакивая губку в воде и снова проводя по розовым разводам. Вода в ванной была горячей, но руки Мэйбл тряслись от холода. Отложив губку в сторону, он принялся отмывать красные ладно, палец за пальцем. Девушка не обращала на все эти жесты никакого внимания, только бездумно глядела в одну точку. Гидеон не знал, о чём она думает, но всем сердцем желал разделить ад, в котором ей пришлось остаться одной. Хоть ненадолго забрать боль, поедающую изнутри. Но это было не в его власти, всё, что он могу, это стоять на коленях рядом и в гробовой тишине омывать тело той, которая ещё утром могла похвастаться тем, что жива.