Нам пора, продюсер Мин

Юнги спокойно прогуливался по улицам города, рассматривая знакомые ему окна и двери. Он глядел на то как люди радостно болтают, сидя под укромным навесом за чашкой прохладительного напитка, обсуждают какие-то мелочи, что заставляют их улыбаться. От этих милых наблюдений мужчину оторвал голос, что произнёс его имя. — Юнги? Это же ты! — весело дребезжали голосовые связки. Обернувшись, брюнет столкнулся с солнечной улыбкой своего хорошего друга Чон Хосока. И тут же оказался в объятиях, отвечая нежным похлопыванием по спине. — Я тоже рад тебя видеть, живчик. — Если ты не занят, как насчёт меня, тебя и прогулки? — отдалившись, спросил Хосок, подмигнув. — Эй, Хоби, сколько можно меня кадрить? — наиграно недовольно ответил Мин, но не смог сдержать улыбки в следующую секунду. — Думаю у меня есть десяток-два минут перед тем, как вернуться в студию. Пошли. — Ты как всегда, такой работяга, тяжело придётся твоей девушке. Они направились через параллельную главной, более тихую, но не менее живописную, улицу. Чон прекрасно знал о предпочтениях Юнги, которому нравится наблюдать цветение яблонь, абрикосов и вишень, который любит мандарины и холодный американо, который может настолько погрузиться в работу, что забудет и поспать, и поесть… Да, Хосока тянет к этому уравновешенному, строгому, нежному, милому кареглазому брюнету. — Но у меня нет девушки. — А парень? — внезапно даже для себя спросил друг. Немного помедлив с ответом, чем заставил сердце рядом идущего стучать глубже (хотя оно и до этого неугомонно билось), Мин неловко улыбнулся: — Нет, я пока не состою в отношениях. — Я тоже пока свободен, но это «пока» рано или поздно закончится, — подытожил Хосок, приобняв товарища за плечо. Юнги всегда улыбался Чону, потому что, тот очень светлый и энергичный человек, как солнце. Но вы ведь никогда не думали встречаться с солнцем? На горизонте показалась широкоплечая фигура. Юнги явно узнал этого человека. Высокий статный мужчина с правильными чертами лица, хотя сейчас они вражали неприязнь и агрессию, ко всему прочему тонкая талия и уверенная походка, выдавали в нём модель. Он грозно надвигался. Резко скинул руку Хосока, создавая щель между парнями, недовольно глядя сверху вниз на Чона (рост позволял). Но как только внимание этого мужчины перешло на Юнги, взгляд моментально потеплел и уголки рта стали выражать нежную улыбку. — Сокджин, ты опять на час раньше пришёл, — выдохнул Юнги. — Я так понимаю, вы знакомы, представишь? — пытался дружелюбно начать знакомство Чон. — Ммм, это Ким Сокджин, мы работаем вместе над его альбомом. Он айдол. — Вау, айдол, — удивился Чон. — И кого только среди твоих знакомых нет… Не радовало Хосока, что вокруг Юнги часто собираются такие привлекательные особы. Работа такая у продюсера Мина. — Джини, это мой хороший друг Чон Хосок. Он, кстати, профессиональный танцор, у него своя школа. Тебе бы не помешало у него поучиться. — Понятно, — сухо бросил широкоплечий. — Юнги, у тебя же свободен вечер пятницы? Хочу поехать с тобой на озеро. — Хмм, у меня не было никаких планов. Что ж, хорошо. Бедная челюсть Хосока была готова оторваться, но физиология ей этого не позволит. — Вы поедете на озеро только вдвоём? — Конечно, мы всегда так ездим, — быстро ответил Сокджин. — Да, не так много желающих съездить порыбачить, — эта фраза внесла ясность и некое облегчение Хосоку. Короткий взгляд на часы, потом на собеседников. — Пора возвращаться к работе. Что ж, Хоби, до скорых встреч, — мило улыбнулся продюсер, протягивая руку. — До скорых, — объял своим теплом плечи Юнги. Сейчас у Хосока было одно желание — украсть и унести его подальше от Кима. Прощание затянулось. — Сколько можно обниматься-то, — разомкнул их Сокджин. — Нам пора, продюсер Мин. Тот кивнул, на прощанье помахав Хосоку. — Юнги, не уходи с ним, — тихо слетела фраза вслед отдаляющмся фигурам. — Я тебе нравлюсь? — ни один нерв не дрогнул на лице Юнги, однако сердце билось в опасном ритме, пока айдол набирал побольше воздуха в легкие. –Дело не в этом, а в том, что этот Хосок, да он же взглядом тебя пожирал, — эмоционально и активно жестикулируя, оправдывался Сокджин. — Хосок, — прервали тираду, готовую перерасти в самый быстрый вольный рэп на востоке, мысли, что давно беспокоят брюнета, — он прекрасный друг, самый солнечный и надёжный человек, которого я когда-либо встречал. И мне так жаль разбивать ему сердце. Раньше я думал, что просто никогда не буду встречаться с кем-либо… В тот момент, меня это даже не интересовало, и я надеялся, что Хоби найдёт себе другую любовь, прежде чем мне понравиться кто-то настолько, — чистые чёрные глаза повернулись к Джину в поисках зрительного контакта, — что я готов разбить сердце одного из самых близких для меня людей… Повисло молчание. Каждый размышлял о своём. На улице было шумно от разговоров и снующих туда-сюда машин. Звезда хотел было прикоснуться к напряженному продюсеру, но решил, что не стоит. Тем временем, они уже подошли к входным дверям студии. Нужный ключ их открыл, а уверенная рука продюсера закрыла изнутри. И теперь молчание переполнило комнату для звукозаписи. Руки мастера начали настраивать все для работы. — Сейчас мы должны собраться и делать наше дело. — Хорошо, продюсер Мин. По Сеулу проскользили последние лучи солнца, обещав завтра вернуться, а затем начали зажигаться окна домов, уличные фонари и яркие вывески для привлечения клиентов. Сутки стремительно спешили закончиться. Потянувшись, Мин вытянулся и зевнул. — Я полагаю, на сегодня все. Утром я смогу отдать тебе готовую песню. Приобняв Юнги за талию, Джин умостил свою голову тому на плечо. — Я устал. — Тебе вызвать такси? — пальцы коснулись прядей волос, масажируя. — Я не хочу домой… Там нет тебя, — руки покрепче обхватили тонкую талию, и сильный выдох покрыл кожу Юнги мурашками. — Ты же говорил, что дело не в этом, — усмехнулся продюсер. Голова резко поднялась, но руки не расцепились. Бурлящий взгляд столкнулся с игривыми искрами. — Конечно, ты мне нравишься, Мин Юнги! Я честно старался, упорно старался профессионально держать себя в руках и сближаться, не торопясь! Какой кошмар и какая боль меня пронзили, когда увидел тебя, раздающему свою очаровательную улыбку направо и налево! — он стал спереди, положив локти на ключицы, и навис. Пальцы танцующе коснулись тонких и таких сладких губ, прошлись по щеке, спустились к подбородку. Веки немного прикрыли чёрные глаза, ладони Юнги проскользили от рёбер, которые чётко ощущались даже сквозь рубашку, до бёдер. Язык смочил пересохшие губы. — Джини, — хриплым голосом промолвил Юнги, — поцелуй меня наконец.