_Dance till you're..._

Чимин просыпается, лёжа в туалете, на полу возле унитаза. Он открывает глаза, чувствуя невероятную головную боль и тошноту. Во рту сухо, как в пустыне, а перед глазами всё плывёт и кружится. Резко у него случается рвотный позыв, и он садится, закрывая рот ладонью, а после наклоняется над унитазом. Его сильно рвет, так, что всё тело потряхивает, а по щекам текут слезы. Таких позывов случается несколько.

Утро перед походом в клуб

— Мне срочно нужно увеличение дозы! — кричит в трубку модель. — Это было глупо: звонить вот так, не подумавши. Ты же знаешь, нас могут прослушивать, — равнодушно отвечает компьютерный металлический голос, скрывающий личность, прячущуюся за ним. — Я больше не справляюсь с тем, что я принимаю! — Ты уверен? — Конечно, блять, уверен! Мне нужна большая концентрация! — Большая концентрация вызовет большее привыкание. — Да мне похуй, блять! Просто дай ты мне уже этот чёртов морфин! — Ты сейчас в Милане? — Да. — Хорошо. Через минуту я скину тебе адрес по почте. Я удалю сообщение ровно через тридцать секунд, и если ты не успеешь прочитать его и запомнить инструкции, как туда добраться, будешь виноват сам. — Ладно, — парень вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. — До связи. Из трубки следуют короткие гудки.

*

Когда слабый Чимин, держась за дверные косяки, выходит, то видит Намджуна, сидящего за столом и пьющего коньяк. Взгляд у него не читаемый, от него становится дурно. — Ты многое о себе возомнил, — вдруг слышится от него, — вести себя так перед моим приятелем стало большой ошибкой. И ещё: когда ты успел так нажраться? Обессиленный младший ничего не говорит, садясь напротив. Их разделяет огромное расстояние. — Извини, — едва слышно произносит Пак, словно каждое слово говорить ему очень больно, — этого не повторится. — Конечно, не повторится, потому что я вышвырну тебя отсюда. Чимин резко чувствует страх, что это правда, что его прогонят, и тогда план Сокджина не сработает. — Ты смотришь на меня так, словно я тебе что-то должен, — произносит старший. — Я просто хотел быть твоей деткой. Ничего больше. — Так и будь им. Хватит делать вид, что ты чего-то стоишь. Эти слова слышать больно, но они не новые. Чимин абсолютно точно знает, чего хотят папики, и как себя нужно с ними вести. Он уже давно забыл, что такое гордость и любовь к себе. Также чувства безопасности и собственного достоинства у него нет, только почему-то ему на это как-то всё равно. — Кого ты из себя строишь, Пак Чимин? — Я модель, — хрипло произносит парень, — но не больше. — Вот и веди себя, как модель. Красиво. Послушно, не делая глупостей. — Обещаю, буду вести себя так, как скажешь. Намджун встаёт со стула, направляясь к младшему прямо с бутылкой и со стаканом в руках. Он наливает содержимое стеклянного сосуда и подаёт это Чимину. Пак хватается за стакан, как за спасение и выпивает всё до дна, бездумно. — Я думал, я тебе понравился... — тихо говорит парень. — Ты такой же, как все. Просто немного красивее остальных, — вдруг произносит Ким. Пак нервно сглатывает, — боюсь, ты надоешь мне намного раньше, чем я предполагал. Чимин чувствует, как по спине проходится холод. Он не хочет такого исхода. Ему нужно быть с Намджуном во что бы то ни стало. — Я буду хорошим, — шепчет парень, прикрывая глаза. Чимин лежит в чужой кровати, боясь лишний раз пошевелиться. Он так сильно хочет, чтобы они с Намджуном остались вместе, ведь это так здорово - быть уверенным в завтрашнем дне. Ему кажется иногда, что он бы встречался хоть с кем, лишь бы не чувствовать себя так одиноко. Дышать трудно, ведь в груди всегда это непроходящее чувство тяжести и днем, и ночью. Когда у него фаза подъёма, его телу так сильно хочется приключений и секса, хочется смеяться, но сам парень словно наблюдает за собой со стороны, прекрасно зная свое состояние, зная себя настоящего. И этот образ веселья и непринуждённости, мотивации и всего того, что с этим связано, убивает изнутри, ведь модель не хочет всего этого. В нем будто бы живёт нечто другое, что заставляет его заниматься всеми этими вещами, в то время как он сам сидит со связанными руками и не может сказать ни слова. Биполярное расстройство ему поставили в шестнадцать лет. Его долго не могли определить, путая с диссоциативным расстройством, при котором у человека сразу несколько личностей в одном теле. А когда все-таки определили, парень был в шоке. Это стало, своего рода, приговором. Потому что биполярное расстройство - это очень серьёзно. Перепады настроения при нем просто радикальные. Из эйфории в тяжелейшую депрессию, и если первое хоть как-то можно пережить, то второе... Когда приходит второе, то не хочется даже жить. Тяжело встать с постели и заставить себя даже поесть. Самое страшное - это то, что модель уже чувствует, как фазы меняются. Значит, скоро начнётся биполярная депрессия. Неизвестно, как спасаться. Это больно. Пак отворачивается на бок, так, чтобы Ким его не видел, и плачет, закрывая рот ладонью и тихо всхлипывая. Ему хочется закричать во всё горло и молить о помощи. Только вот помочь ему некому. Впрочем, как и всегда. Чимин просыпается уже в обед, чувствуя себя немного лучше, чем вчера. И лучше, чем завтра. Наркотики действительно вызывают невероятное привыкание. Но модель не может иначе. Его и без того расшатанное состояние потерпело пик, когда он увидел приятеля Намджуна. В сердце ощутился болезненный удар, который простыми словами описать просто невозможно. Увидев приятное на вид лицо, Пак почувствовал. Впервые за очень долгое время он почувствовал. Обычно он ощущает эмоции, которые и не принадлежат ему вовсе. Тот серотонин, который его мозг, почему-то, выделяет просто в огромных количествах прямо сейчас, делает все чувства парня фейковыми. Он чувствует радость, заранее зная, что она лишь поверхностная, возникшая не из-за настоящего полученного удовольствия, а из-за гормонов, которые вдруг разом решили выделиться. И эта эйфория тоже - всего лишь подделка. То чувство, которое Чимин испытал, увидев Юнги, отличались от всех тех, к которым он привык. Оно было секундным, но очень ярким. Было ощущение, словно сердце забилось чуть быстрее. Это напугало модель так сильно, настолько, что парень скрылся в туалете, решив опробовать средство с повышенной дозой. И, как оказалось, не зря. Пугающее чувство заменилось такой родной, но ужасно ненастоящей эйфорией. Противно видеть себя таким, но это лучше, чем осознавать происходящее. Иногда кажется, что сходишь с ума, и от этой реальности бежать жизненно необходимо. Мысли, такие тревожные и странные, прерывает Намджун, что поглаживает спину. На коже уже ощущается его тяжёлое горячее дыхание, и младший прикрывает глаза. — Доброе утро, — парень целует в плечо, а Чимин это терпит. Он ведь всего лишь кукла, да ещё и тот, у кого забрали последние права ночью. Ким спускается по спине поцелуями, щекоча кожу. Каждый из них осторожный, и это настораживает. Чимин не шевелится и даже боится лишний раз моргнуть. — Я был вчера очень резок, — вдруг говорит Намджун, — детка, простишь меня? Нужно простить, иначе бросят, иначе останется один, иначе Джин расстроится. — Я не хотел с тобой так разговаривать. Ты правда очень красивый, — говорит старший, и Чимин прикрывает глаза, чувствуя, как, возможно, слезы так и норовят политься из глаз. — Нужно вернуться в Корею. У меня там много дел. Ты как, со мной? Пак незаметно кивает. — Ещё я подумал, может, переедешь ко мне? Я поговорю с твоим менеджером. Чимин бы хотел, наверное, но ему и у себя неплохо. Хотя бы там он может быть собой, где не надо строить из себя непонятно кого. — Молчание - знак согласия. Хорошо, перевезешь свои вещи на выходных. Парень встаёт, Пак чувствует, как кровать больше не проваливается под тяжестью чужого человека. Через некоторое время он ощущает холодок по коже. Старший открыл окно. Немного погодя слышится щёлк зажигалки, а затем по всей квартире раздаётся запах табака. Чимин переворачивается так, что видит Кима, курящего в окно. Ему бы так хотелось взять в рот сигарету, что он облизывает пересохшие губы. — Знаешь, ты ведь в любое время можешь присоединиться, — слышится от Намджуна, — ты ведь - не первый из модельного бизнеса, кого я привожу в дом. Зачем вы все курите? — Так есть хочется меньше, — хрипло произносит парень. — А-а, ну да... — отвечает Намджун как-то отстранённо. — Когда мы вылетаем? — спрашивает младший. — Вечером. Так хочется домой? — Ким хмыкает. — В агентство. — К друзьям? К друзьям? - раздаётся эхом в голове.