Пепел

***

— Соня, вставай, ты в школу опоздаешь, — раздалось где-то в глубинах сознания. И, как обычно это бывает, фразой этой заговорил герой моего причудливого сна. Сны мне всегда снятся странные и бессмысленные, и если я пытаюсь найти в них хоть какую-то логику, все заканчивается тем, что я прихожу к выводу о том, что являюсь обладательницей серьёзных психических отклонений. — Ты же не хочешь получить выговор от Дмитрия Юрьевича? — тихо произнесла божья коровка, а затем расправила свои маленькие крылышки и улетела, оставив меня в недоумении. Откуда это она знает моего историка? Медленно я разлепила сонные глаза и встретилась со взглядом прелестных лазурных очей. В голове пульсировало, а тело все никак не желало подчиняться, поэтому я просто накрылась одеялом с головой, чтобы спрятаться от этого бренного мира, в котором существует школа, и мученически застонала. — Крис, прекрати валяться, время восемь часов, — мама у меня была чересчур нежной и заботливой, никогда не поднимала на меня голос, даже когда я этого заслуживала, заставляя меня краснеть от стыда: такая раздолбайка родилась у такого Божьего одуванчика. В затуманенное сознание словно вспышкой молнии ворвалась мысль о Божьей коровке и истории, и я подскочила с кровати, как ошпаренная, и принялась бегать по комнате в поисках своей школьной формы под неодобрительный вздох мамы, которая тут же поспешила на кухню греметь сковородками. К чему такая паника? А потому что первым уроком идёт история — её пропускать нельзя никак, Дмитрий Юрьевич — это дъявол во плоти, он за опоздания такую показательную порку устраивает, что лучше на себе не испытывать. Вещи, к слову, в шкафу были свалены в одну огромную кучу и найти там что-либо было крайне затруднительно. Черт бы побрал мою ленивую жопу. — Победа, — в сердцах крикнула, когда откопала юбку с рубашкой в недрах этой свалки. На поиски колготок времени не оставалось, поэтому я натянула чулки, показательно свисавшие с полочки, и задвинула дверцу шкафа, сталкиваясь лицом к лицу со своим отражением. Кто вообще придумал клеить зеркало на дверцу шкафа? Я каждый раз пугаюсь, видя свое сонное опухшее лицо без макияжа с растрепанными волосами. Мама всегда говорит, что я у неё самая красивая, вот только я в эти сказки с десяти лет не верю. С тех пор как меня впервые в школе обозвали Чингисханом. От папы достался миндалевидный разрез глаз и всë — клеймо на всю жизнь. Мне мое лицо нравится, не подумайте, миленькое, аккуратное, небольшие пухлые губы, немного курносый нос, но вот глаза, глаза мне не нравятся. Потому что они напоминают о моем горе-отце, японце, который сбежал, оставив мою беременную маму. Наобещал ей всяких неведомых богатств, дом в Японии, сказочную жизнь, а когда запахло горелым, свалил — и след его простыл. Быстренько намалевав что-то на лице, я схватила рюкзак и пулей выбежала из квартиры, на ходу целуя маму. Лифт ждать было долго, поэтому я понеслась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и молясь, чтобы не сломала себе ничего. Выбежав из подъезда и встретив взглядом бабу Любу, я учуяла, что попахивает новым скандалом, поэтому воткнула наушники в уши и проигнорировала знакомую бабулю, активно жестикулирующую и открывающую рот. Баба Люда была легендой подъезда, о ней ходило много слухов, но у меня с ней отношения не заладились ввиду моей тяжёлой личности. Проще говоря, для бабы Люды я была «проституткой», «гниющей молодежью» и «разукрашенной куклой». Наверное, поводом для таких реплик был мой проколотый язык, который бабуля заметила во время разговора. В воздухе пахло весной, легкий ветерок бил в лицо, заставляя дышать полной грудью, а ноги устали от бега, но только что остановившийся двести шестой автобус придал мне рвения, и я из последних сил ускорилась, запрыгивая в транспорт в последнюю секунду перед закрытием двери. Автобус был забит людьми под завязку, как это обычно бывает с утра, со всех сторон раздавались раздраженные вздохи и вскрики, когда кто-то наступал кому-то на ноги. Жара тут стояла неимоверная, прямо как в солярии, вот только вместо загара я тут получу разве что серьёзные травмы. Возле двери я стоять не намеревалась, так как давно уяснила, что это хитрая ловушка: кажется, что тут больше всего свободного места, вот только на следующей остановке тебя либо подхватит поток выходящих людей, либо раздавят входящие. Так как я была не из робкого десятка, то смогла протолкнуться подальше от двери, оказавшись прижатой со всех сторон. В ушах звучала любимая песня, и я тихо шептала в такт, слегка покачивая бедрами. — If I die tonight, imma make it look pretty Yeah I’m in your spot, yeah I’m in your city. Водитель, видимо, считал, что везет дрова, а не спешащих на работу людей, поэтому поворачивал максимально резко, а люди тем временем валились друг на друга, словно доминошки, но не падали, так как места для падения попросту не было. Таким образом на очередном повороте я хорошо так впечаталась в кого-то спиной и тут же предприняла попытки отодвинуться, продвинувшись чуть вперёд, но пухлый пожилой мужчина с огромной залысиной, стоявший впереди, оказался сильнее меня, поэтому я тут же смирилась со своим положением, продолжая шепотом напевать песню и пританцовавывать. — Actin real rude, bad attitude Actin real goofy, but if I cuss you out, imma make it look pretty. Самозабвенно виляя бедрами, я совершенно забыла о том факте, что фактически терлась о чье-то бедро своей задницей, а осознав своё положение тут же покраснела с ног до головы. В надежде, что мои спорные действия оказались незамеченными или что сзади стоит какая-то девушка, а лучше морщинистая старушка, которая меня даже не увидела без очков, я продолжила стоять по стойке смирно, как настоящий солдат. О том, что сзади стоит не девушка, я узнала на следующем повороте, когда на этот раз человек сзади потерял равновесие и врезался в меня совсем уж плотно, своим кейсом задрав мне юбку. Так моя полуголая попа оказалась прижатой к незнакомцу, и я отчетливо ощутила его эрекцию. Несмотря на всю абсурдность ситуации, внизу живота зародилось тепло, а от невозможной жары закружилась голова. Я совершенно не знала, что за мужчина был сзади, может, это дед-извращенец, но моë богатое воображение и бушующие подростковые гормоны это не волновало: они уже сделали своё дело без меня. Может, баба Люба оказалась права, иначе как объяснить мое внезапное возбуждение? Свободная рука незнакомца опустилась к моей задранной юбке, одергивая подол до приличного состояния и случайно касаясь голой ягодицы, этим случайным касанием вызывая бурю внутри меня. Сама не знаю, что меня вдруг так переклинило, но дыхание мое участилось, а стук сердца можно было услышать аж с другого конца автобуса, во рту пересохло, а между ног все запульсировало так, что пришлось сжать бедра. Руку незнакомец незамедлительно убрал, но его галантность меня абсолютно не радовала, мне хотелось ощущать его касания везде. Позорные фантазии разрастались со скоростью света, возбуждая еще больше, я неосознанно потерлась о вставший член попутчика, стараясь успокоить свою так не вовремя проснувшуюся сексуальность, и услышала судорожный вздох где-то над головой. Крепкая мужская рука легла на мою талию, то ли останавливая, то ли прижимая ближе, и я не смогла сдержать тихого стона. В этот момент водитель резко затормозил, и на этот раз меня подбросило вперёд, а столкновение с потной мужской спиной вывело меня из волшебного транса. Что же я наделала? Терлась о какого-то незнакомого мужчину в автобусе! Кристина, ты просто эталон порядочности, мама бы тобой гордилась. Воспоминание о маме тут же больно ударило в грудь, и перед глазами появилась пелена из слез. Я, с трудом проталкиваясь через толпу людей, выбежала из транспорта на незнакомой остановке и села на лавочку, прижимая к себе колени. Что со мной в последнее время происходит? Совсем страх потеряла, творю, что хочу, не думая о других, ещё и в извращенки-маньячки заделалалась. Посидев минутку в таком положении, я относительно успокоилась и в страхе посмотрела на время. Хватит самобичевания… До школы идти было минут десять пешим ходом, поэтому я быстро отодвинула все отвлекающие мысли на второй план и побежала прямиком на свою историческую казнь, ибо опаздывала минут на десять по всем расчетам. На входе меня встретил осуждающий взгляд охранника и строгое: — Время видели? Иногда такое ощущение складывается, что все вокруг меня осуждают, может, поэтому друзей в школе у меня особо нет, а может это все паранойя или мания величия. Знаете, бывает такое, когда наденешь какую-нибудь спорную вещичку и едешь в метро, замечая на себе косые взгляды, а на самом деле все плевать на тебя хотели, и ты все эти взгляды сама себе надумала. Со мной такое иногда случалось, вот только охранник меня действительно осуждал, как и историк, который смотрел на меня своими прищуренными в презрении глазами, хмуря свои густые брови. Настоящий коршун — вот-вот заклюет свою добычу, которой на этот раз, к несчастью, оказалась я. И нос у него такой длинный, острый и с горбинкой, настоящий римский нос, как на античных скульптурах, таким носом заклевать ничего не стоит. Стою и пялюсь на него как дура, вместо того чтобы пройти к месту. А что я могу с собой поделать? От такого теплого приветствия у кого угодно ноги подкосятся, и я тут исключением не была. — Антипова, будь добра зайди в класс и сядь на своё место, — сказал, как отрезал. Сейчас последует расстрел, гильотина или виселица, а может, все вместе. В общем, при любом раскладе я труп. Я прошла к своему месту рядом с Белокуровым, главным бабником класса, разложила на столе свои вещи и уткнулась лицом в парту, стыдясь смотреть на учителя, который продолжил объяснять тему как ни в чем не бывало, и мысленно прощаясь с жизнью. Умереть такой молодой, какая досада. — Думаю, все вы знаете, что начавшаяся 1 сентября 1939 года Вторая мировая война явилась самым страшным военным конфликтом в истории человечества с рассказов своих дедушек и бабушек, — Дмитрий Юрьевич был хорошим учителем, не подумайте, это я просто его описываю как страшную хищную птицу, на самом деле он был мастером своего дела и темы объяснял прекрасно, иногда подшучивая над нашей глупостью и разбавляя все непресными историями и интересными фактами. «Почему же я тогда его ненавижу?» — логично спросите вы, а я отвечу: «Этот напыщенный индюк в первый же день опозорил меня на весь класс, а я выделяться не люблю, особенно своей тупостью». — А теперь проверка домашнего задания, как раз опоздавшая Антипова расскажет нам о предпосылках этой страшной войны, — историк самодовольно ухмыльнулся, заставляя меня закипеть от злости. Ну, конечно, ни к какой истории я не готовилась. Да и задание он задал просто параграф прочитать, какой дурак читает учебник по истории в своё свободное время? — Главная предпосылка, Дмитрий Юрьевич — это человеческая жестокость, — сказала я с максимально умным видом великого философа, рассуждающего о добре и зле. — Да уж, Антипова, видимо, предпосылка твоей двойки та же самая, — раздраженно вздохнул историк, присаживаясь за свой рабочий стол и открывая классный журнал. — Подождите, Дмитрий Юрьевич, я еще не все сказала, — я запаниковала, перебирая в уме все свои обрывочные познания истории, все-таки двойка — это позор для меня и пятно на репутации моей семьи. — Там это, была несовершенная Версальско-Вашингтонская система и мировой кризис ещё. — Таких глубоких познаний я от тебя не ожидал, Антипова, чем ещё удивишь? — улыбаясь, изрек историк. Я умом понимала, что это он надо мной издевается, но все же продолжила напрягать все свои извилины, чтобы удивить учителя. — Ну Германия ещё не соблюдала Версальский договор, Гитлер пришёл к власти, а он был социал-нациалом. — Национал-социалистом, — поправил историк и посмотрел на меня как-то странно, с подозрением. — Ладно, на тройку наговорила. Дальнейшую лекцию Дмитрия Юрьевича я слушала в смутных чувствах, так как с утра в моем желудке не побывало ни крошки, а такие умственные и физические затраты требуют восполнения углеводов. В мыслях был лишь школьный кулинарный шедевр, маленькая домашняя пицца. Подбирая свою слюни с пола, я наконец обратила внимание на учителя, странно поглядывающего на меня. Заметил, видимо, что я думаю не об истории, не зря говорят, что у учителей чуйка на такие вещи. В тот самый момент, когда я посмотрела на историка целенаправленно, показывая, что я его слушаю с интересом, коего на самом деле конечно не проявляла, Белокуров так некстати опустил свою наглую рученку мне на бедро. Я шумно выпустила воздух из лёгких, и вышло что-то вроде стона, тут же убрала бесстыдную лапу одноклассника и повернулась к соседу, зло шипя на него, как змеюка. — Ты что страх потерял? — прошипела я как можно тише, но как можно агрессивнее. — Я думал, ты не против, Чингисхан, — пожал плечами Белокуров, — тебе все равно больше этого никто не предложит. От такого поворота я буквально загорелась злостью, наверное со стороны я выглядела как бык, перед которым только что помахали красной тряпкой, но мне было все равно. Самоуважение у меня присутствовало, поэтому я очень так самоуважительно заехала Белокурову по лицу, подпортив немного его смазливое личико красным отпечатком моей самоуважительной ладони. Да уж, денек сегодня явно не из лучших. Дмитрий Юрьевич, а с ним и весь класс обернулись на нашу многострадальную вторую парту и ошарашенно переводили взгляд с Белокурого на меня. По классу прошелся гул, а затем раздались приглушённые смешки. Историк снова кинул в мою сторону презрительный взгляд, и в мигом притихшем кабинете раздался его низкий голос, словно раскат грома: — Антипова, к директору!