Охра

Чонгук пьёт редко. Редко, но метко. Очень метко. Кружка так и не нашлась, и он надеется, что вода из-под крана не слишком грязная. Режущая головная боль отступает на второй план, а на первый выходит память. Вальяжно, переступая с ноги на ногу и ехидно усмехаясь. Вредная дрянь. Воспоминания появляются одно за другим, и, господи боже, он больше никогда не будет так напиваться. Никогда. Невер энд евер. Пока он убирает за собой весь беспорядок, что умудрился развести за одну ночь, лихорадочно пытается придумать как можно более корректный способ извиниться. Язык мой враг мой. Это уж точно. Какой ужас. Он пролил пиво на свой любимый ковёр. Это катастрофа. Ну, вроде бы… Вроде бы, он никак не оскорбил того человека… Боже, он обращался к нему на «ты». Это точно катастрофа. Может просто отправить сообщение? Нет, этого недостаточно… Он доставал незнакомого человека в три часа ночи и хочет отделаться одной коротенькой смсочкой. Бесстыдник. Окей. Останавливается посреди раскиданных по полу подушек. Чонгук взрослый и самостоятельный мужчина, ему 23 года, да, он всё ещё учиться в университете, но это никак не мешает ему быть мужчиной, поэтому он сможет позвонить и ответить за свой поступок. Если, конечно, найдёт телефон. Находит. На кухне около мусорки. Как и почему, неизвестно. Ну, по крайней мере, он ничем не пахнет, и, даже если Чонгук и хотел вчера попасть им в это ведро, то не попал. Слава всем богам. Парень вяло залезает на стул и крутит гаджет в руках. Шторы распахнуты, и солнечный свет спокойно попадает в комнату, играя на поверхности пола и чужих нервах. Взрослый и самостоятельный. Именно так. Он почти полностью помнит весь диалог. А ещё голос. Этот голос пропитан… наверное, странно чувствовать что-то подобное… но этот голос пропитан каким-то цветом. Оранжевый или коричневый. Что-то мягкое и тягучее. Может бежевый… Пальцы стучать по экрану. Они свободны и самостоятельны даже больше, чем он сам. Открывают историю звонков. Удивительно, но вчера он звонил только по одному. Как именно у него получилось набрать неизвестный номер и наткнуться на такого очаровательного человека, знает только пустая стеклянная бутылка. … Гудки. Где-то девять секунд, меньше, чем в тот раз, но сегодня у него тоже не то настроение, чтобы ждать. Пальцы боятся, они дрожат и уже готовы сбросить… — Ало. Не бежевый. Что-то более цитрусовое. — Мне невероятно сильно стыдно перед вами. Ну что за хам, даже не поздоровался. А по ту сторону… Смех? Глубокий, немного яркий. Не коричневый. — Что вы, не стоит. Это было увлекательно. Не обматерили, не накричали, не сбросили трубку. — Увлекательно болтать с пьяным незнакомцем в три ночи? — Знаю, звучит странно… Но было весело. Чонгук не находит тут ничего весёлого, если честно. — Я вас вчера разбудил, да? — Боже, не обращайтесь ко мне на «вы». Теперь уже не нужно, мне непривычно. Так, это немного не тот разговор. Окей, будем плыть по течению. — Тогда и т-ты. — Что, простите? Ох уж эти его «чтопростие»… — Не обращайся ко мне так уважительно. — Разве вы меня не старше? Что, простите? Старше? Он? Чонгук скользит взглядом по глянцевой барной стойке и находит… Кружку? Блядь. Идиот, она тут всё это время стояла… — Ало? Ну не может этот оранжевый (больше всего похож именно на него), бархатный голос быть его младше. — Извини, сколько тебе лет? — 27. … Ну не такой уж большой разрыв. — Я могу называть тебя оппа? И снова там смеются. — Ой, избавь меня от этого пожалуйста. Значит ты младше? — Да, на четыре года. — Студеееееент. Чон отпивает немного воды из кружки. Холодная. — Хочешь сказать, что молодым нельзя так много пить? — Подожди-ка, а с каких пор это я перестал быть молодым? Ты за кого меня принимаешь?! Голос возмущается, Чонгук даже видит, как человек на той стороне хмурит брови и надувает щёки. Это его веселит. — Тебе скоро тридцатник. — Ах, ты ж мелкий! Сыпешь мне соль на рану, бессердечный… Ты вроде извиняться собирался? — Точно… Как тебя зовут? — Техён. Ким Техён. — Ким Техён, мне очень жаль, что я разбудил тебя, наговорил всякой чуши и, возможно, чем-то обидел. Врёт, как дышит. Ему уже ни капельки не стыдно. Его захватывает азарт. — Это звучало неубедительно, но я тебя прощаю… Ладно, ко мне пришла пицца. Удачи тебе, Чон Чонгук. Он слышит улыбку. — И тебе. Он дарит улыбку. Так, что мы имеем. За это утро он получил один инсульт и два озарения. Первое: не бежевый, не коричневый, не оранжевый, а охра. Второе: надо найти его в соцсетях.