Солдат, поэт, королева

Цири резко вскочила: перед глазами всё ещё стояло пламя горящей Цинтры, в ушах звенели крики цинтрийских беженцев и хлёсткие удары нильфгаардских мечей. Она сделала глубокий вдох и выдох, прямо как учил Геральт, а потом снова вдох и выдох, и так вновь и вновь до тех пор, пока в воздухе ей не перестал мерещиться запах гари. Пахло лесом, елью и сырой травой, а вместо горящего города перед глазами был лишь маленький костерок. Цири плотнее укуталась в свой плащ, что обычно служил ей одеялом, зажмурилась и принялась судорожно тереть лицо руками, пытаясь — безуспешно — стереть дорожки слёз, которые всё никак не хотели прекращаться. — Цири? — произнёс голос по другую сторону костра. Только сейчас она заметила тихую трель лютни. — Я в порядке, — буркнула она, а потом попыталась улыбнуться взволнованному Лютику, который почти неосознанно продолжал играть спокойную мелодию. Он не выглядел убеждённым, но и делать ничего не стал. В конце концов, когда в прошлый раз Лютик попытался разбудить её во время кошмара, он ещё пару дней потом почти ничего не слышал. Её крики были опасными. Геральт говорил, что в её голосе бушует хаос. Лютик говорил, что она — наследница силы своей матери. Йеннифер — в ту их единственную короткую встречу — ничего не сказала, лишь осторожно приобняла её за плечи. От неё тогда пахло кровью, пеплом и дорожной пылью, и она обещала снова встретить их в Каэр Морхене после наступления зимы. Цири с нетерпением ждала этого. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Лютик. — Не особо. Она бы могла поговорить с Геральтом (потому что ей нравился Лютик, но он почти не умел слушать, а Цири едва ли хотелось слушать наивное «всё будет хорошо»). Вот только Геральт снова отправился выполнять заказ, чтобы у них появилось хотя бы немного денег на провизию и одежду. Зима была близко. Цири скучала по горячей еде и крыше над головой, но в отличие от Лютика держала свои капризы при себе. Нильфгаард всюду имел шпионов, и Цири была готова всю оставшуюся жизнь питаться только сушёным мясом, если это означало, что ей не придётся больше никогда видеться с чёрным рыцарем в пернатом шлеме. И что никто из её близких больше не погибнет. — Хэй, принцесса, — позвал Лютик, увидев, что она снова погрязла в мрачных мыслях. — Я не могу быть принцессой, если у меня нет королевства, — сказала она. Лютик взмахнул рукой в жесте, явно намекающем, что её аргумент не принят. — Это всего лишь формальность, — сказал он. — Однажды Нильфгаард проиграет и ты сможешь вернуться в Цинтру. Стать королевой. И до тех самых пор ты — принцесса, никто не может отнять у тебя это. — Нильфгаард убил всех жителей, разрушил города, растоптал поля и посевы. В Цинтре больше ничего нет. — Уверен, многие цинтрийцы лишь разбежались по соседним королевствам, они вернутся, если, будет куда возвращаться, и непременно приведут с собой новых людей, — уверенно сказал Лютик, всё ещё потрынькивая на лютне. — Города можно отстроить, а поля снова буду пригодны для посевов через пару лет. Покуда есть история, наследие, королевство можно отстроить заново. — У тебя всё звучит так просто, — сказала Цири, но всё же совсем немного улыбнулась. — Люди вообще склонны всё усложнять! — высказал Лютик. Цири рассмеялась. Это было нелепо, да и что вообще мог знать бродячий менестрель о королевствах! Но ей стало немного легче. — По-твоему меня одной достаточно, чтобы поднять с колен целое королевство? — тем не менее спросила она. Лютик глупо распахнул рот, будто смертельно оскорбился, да так, что Цири коротко усмехнулась, а потом воскликнул: — Кто сказал, что ты будешь одна? Цири вопросительно наклонила голову набок. — Во-первых, — начал он, — в твоём распоряжении самый сильный солдат, какого только можно отыскать на всём Континенте, который своими мечами прорубит дорогу куда угодно. — И кто это? — хихикнула Цири. — Геральт из Ривии! — торжественно провозгласил Лютик. — Он сам, думаю, с тобой не согласится в этом определении. — Ну, думаю, это его проблемы, — отмахнулся он. — Кто ещё? — спросила Цири, придвинувшись ближе к костру. — Величайший творец слова, разумеется! Мастер Лютик, слова которого могут ранить похлеще любого оружия, к вашим услугам! Цири рассмеялась в полный голос. — И что же, ты готов будешь променять приключения на возможность обосноваться в холодном каменном замке? Лютик нахмурился, словно до этого и не думал об этом: — Пожалуй, иногда я буду брать отпуск, потому что поэта нельзя лишать вдохновения, но всё остальное время — к вашим услугам! Цири улыбнулась и уселась теперь вплотную к нему: — А кто ещё? — Ну как же, — театрально вздохнул. — В твоём распоряжении будет самая мудрая и могущественная женщина, равной которых не сыскать нигде вообще! — Йеннифер? — спросила она. Лютик поморщился, а потом щелкнул её по носу: — Нет, глупышка, это ты сама. Цири широко улыбнулась. Она и хотела было поспорить, но Лютик всегда был плох в том, чтобы принимать контраргументы всерьёз. — Но Йеннифер там тоже будет? — вместо этого спросила она. — Полагаю, тебе всё равно нужен будет придворный маг… Так что да, ладно. Йеннифер тоже там будет. Цири вновь улыбнулась: — Солдат, поэт, королева и чародейка. Думаешь этого будет достаточно? — Непременно! А ещё тут явно лежит какая-то песня. Цири громко зевнула, а потом вновь устроилась на своём спальнике: — Тогда оставлю тебя за сочинительством, спокойной ночи. Он не ответил, потому что, конечно же, был слишком занят тем, что записывал что-то в блокнот. Цири закатила глаза и легла поудобнее. Тихо трещал костёр, далеко в лесу завыл одинокий волк, а Лютик тихо подбирал аккорды для новой песни, вполголоса напевая мелодию. Пахло лесом, свежестью и землёй. Ближе к рассвету вернётся Геральт. Он всегда возвращался. Цири закрыла глаза и уснула.