Второй Шанс

— Как это возможно?.. — ахнул Джон, задыхаясь от шока. Силуэт на горе передёрнуло от «ласкового» имени. Рана от кинжала затянулась в шрам, но горела так, словно некто повторил смертельный предательский удар. Фигура спрыгнула со скалы и без проблем приземлилась на ноги в пятидесяти метрах от Сноу. Теперь Джон отчётливо лицезрел то, чего страшился всякий раз во снах — Дейенерис восстала из мёртвых и пришла за его жизнью. — Дени… это вправду ты? — под толщей одеяния и плотного чёрного плаща юноша всё равно дрожал. Джон пошатнулся на месте, не веря собственным глазам. Лазурно-сапфировые оттенки глаз сверкали смятением, нежели яростью, а уста, хранившие живой оттенок, чуть распахнулись, подрагивая. Если бы не память о собственной гибели, Дейенерис, возможно, поддалась бы самым светлым чувствам и бросилась к Джону сломя голову, чтобы заключить в страстные объятия. Однако драконье стекло стойко сдерживало её человеческие порывы, а память нестерпимой болью отзывалась в израненной душе. — Это сон?.. — едва слышно шепнул Джон, но ветер, гуляющий между Таргариенами, легко донёс сомнения до ушей Дейенерис. Девушка двинулась к Сноу навстречу — размеренно, медленно. Дени внимательно наблюдала за игрой его лица — напуган Джон или разочарован, страх сверкает в карих глазах или же сожаление и мольба о прощении. Она чувствовала каждой клеточкой тела под тонким белым мехом его дыхание — постоянно обрывалось, временами тихо затаившись в груди; краем глаза следила за движением рук, а весь взор был сосредоточен на его глазах — Матерь Драконов пробирало чёрное любопытство: ей хотелось одним лишь взглядом помучить своего убийцу. Своей «неестественно» ровной осанкой и таким же ровным шагом, холодным и в то же время испепеляющим взором голубых глаз, избегая желания лишний раз моргнуть, Дейенерис безмолвно намекала Джону, давала только лишь представить, кем она стала, чтобы вернуться к жизни и, в конце концов, прийти за ним. Каждый её шаг поднимал в карих глазах чувство страха до небывалых высот. За девушкой с горы спустились клубы белёсого облака, таившего в себе свистящий смертью беспощадный буран. Дейенерис остановилась в десяти шагах от Сноу. Неземная синева пугала и завораживала его. Ветер уже знакомой ему Зимы исходил от Бурерождённой — колючей, сухой, обжигающей. Джон цепенел во взгляде, но нисколько не бледнел. Он чувствовал, что рано или поздно настанет день справедливого суда Старых Богов, и предчувствовал, что приговор исполнит любимая женщина. Осознавая всю тяжесть ситуации, юноша разжал пальцы. Меч невольно плюхнулся на землю, — Дени на мгновение ухмыльнулась. Она упрямо верила: стоит выдержать минуту молчания и обласкать Сноу леденящим взглядом, как он, поджав хвост, убежит. Однако девушка явно недооценила Джона. Вместо этого, случилось то, чего ни Дейенерис, ни Тормунд с одичалыми, вовремя подоспевшими к другу, не предвидели. Охотники стояли в метрах двадцати от бывших величеств. Некоторые устремились к Джону, часть рванула на Королеву Ночи, но Великанья Смерть удержал их. Джон шагнул навстречу Дейенерис, попутно вынул из кожаных ножен на поясе кинжал. Но взялся не за рукоять. Ледяной взор пал на презренное оружие. — Возьми, — сказал он негромко, протягивая Бурерождённой кинжал. Дени натянула улыбку непонимания, подняв глаза на Сноу. — Что это? Юноша был слишком подавлен, чтобы обратить внимание на важную деталь. — Кинжал. — Зачем он мне? — заинтригованно бросила взгляд на него Королева Ночи. — Тебя вырвали из рук Смерти. Не знаю, кто и зачем это сделал, но понимаю прекрасно, почему ты здесь, — Джон придавал как можно больше уверенности собственному голосу, борясь с дрожью. Один стыд едва не породил детину — Сноу трясло от совершённого им предательства, но попутно Дени могла заметить, что юноша просто-напросто боялся её, как огня. Напряжение между Таргариенами мгновенно нарастало. — Джон! — хрипло крикнул Тормунд, вырывая парня из когтей страхов и стыда. — Тормунд, стойте на месте! Не подходите! — обернулся к ним Джон, удивившись. Дейенерис и головы не повернула. Однако вдруг ощутила, как жар, исходивший от юноши, облачил его собой, разбудив от ужасов и вселив силу и решительность. Брови его опустились, глаза, как у лютоволка, сощурились. Призрак не трогался с места, но красные глаза угрожающе сверлили повелительницу Зимы. Рычание и фырканье периодически сменялись друг за другом. — Возьми кинжал, Дейенерис Таргариен! Заколи им меня, я безоружен и не буду сопротивляться. Но их не трогай! — указал он дёргано на лютоволка и одичалых, — Никого из них! Вольный народ не повинен в твоей смерти. Девушку несколько обескуражила невиданная смелость. Она чуть приблизилась, отчего волк потоптался передними лапами, готовясь напасть. Волчьи зубы уже предвкушали схватку. — Не надо, Призрак, — глянул тревожно на белошёрстного друга, стоявшего подле хозяина. Волк вопросительно моргнул веками, смотря на Джона, после чего прекратил рычать и лишь молчаливо взирал на происходящее. Дейенерис смотрела исключительно на Сноу. Парень собирался принести себя в жертву ради Вольного народа ещё раз. Вряд ли Джона пугала смерть от руки Таргариенки. Он уже умер однажды, знал, как и Дейенерис, что скрывается по ту сторону бытия. Страха больше не было в карих глазах — её это восхищало, но никак не отразила питаемое уважение на лице. Дейенерис приняла из его рук кинжал. — Ты заслуживаешь право на месть, — добавил Джон, готовясь встретить гибель грудью вперёд, задрав голову. Девичьи губы задёргались в поднимающейся из груди злости. Брови опустились и изобразили галку раздражения. — Думаешь, твоя смерть станет тебе прощением? — процедила она сквозь обнажившиеся зубы, — Так ты захотел очистить совесть передо мной, Джон Сноу? — голубые глаза прожгли бы дыру в лице предателя, если бы могли. — Это не ради прощения, не ради моей совести!.. — выпаливал он, чувствуя, как кровь забурлила по венам и ударила в висках. Джон ощутил не меньшее раздражение: «Дейенерис медлит. Почему она медлит? Кинжал у неё, пусть нанесёт удар и дело с концом!» — Мне никогда не искупить вину за то, что я сделал… — понизил голос, в котором слышался гнев, смешанный с чувством вины. — Только не вымещай на них злость. Прошу тебя… Дейенерис превратилась в слух, и каждой клеточкой тела чувствовала правду, срывающуюся с его губ. Джон, несмотря на совершённую подлость, оставался честен. Взгляд её переменился. Суровость зимы, читаемая в голубых глазах, превратилась в удивление и некоторое восхищение. Джон не старался выглядеть героем — он просто был им, без притворства и обмана. В его взгляде читались гордость и вызов, но Дейенерис узрела ещё кое-что… безмерную тоску, одиночество, скорбь. Всё это побудило Мать Драконов задать ключевой вопрос, которым задавалась изо дня в день с того самого мгновения, как окунулась во Тьму Преисподней. Она выпустила кинжал из рук, швырнув в сторону одичалых. — Посмотри мне в глаза, Джон Сноу! Он виновато удерживал их в стороне от Дени. Пока она настойчиво не взяла его подбородок, обросший лёгкой чёрной щетиной, и не ощупала лицо, привлекая на себя всё внимание мрачных глаз. — Ты хотел моей смерти? Ты! Не Тирион, не Санса, не кто-то ещё, будь они все прокляты! — тон набирал мощь и злость, хотел выплеснуться в буран, который поглотил бы Джона разом. Но Дейенерис придержала ярость, задав вопрос со спокойствием Смерти, — Ты сам — желал мне смерти? — Нет, — мгновенно признался Сноу… отчего ещё сильнее в глазах проступило безмолвное раскаяние. Дени чувствовала, как его лицо охватило напряжение, отчего каждая скула еле заметно подрагивала. Джон смотрел только в её глаза… Прикосновения Дейенерис смутили его. Они оба желали друг другу что-то сказать, в чём-то признаться, но не решались… Сноу поддался самому безрассудному из всех желаний в эти секунды — снял меховые перчатки с себя, чуть отвёл руки Дени и стянул перчатки с её рук. Затем сжал девичьи пальцы в своих, облепил ими своё лицо. Веки его широко задрались, в глазах блеснуло изумление, словами непередаваемое. Дейенерис, не в силах противиться ему, позабыла обо всём вокруг. Она стояла, раскрыв рот от изумления, не в силах шевельнуться. Смотрела только на Джона… Жар исходил от него будь здоров, но Дени наслаждалась им. Пламя души разгоралось в юноше, и Бурерождённая чувствовала, как оно затягивает в себя, и сил противиться уже нет. Напротив, хочется поддаться, чтобы этот жар растопил её ледяную половину и принёс долгожданный покой. Джон и Дейенерис чувствовали, как взаимное притяжение нарастает… их глаза плавно смыкались. Страсть и чувство ещё не остывшей любви ещё плотнее друг к другу приблизила ребят. Дейенерис ощущала, как тепло его дыхания приятно ласкало лицо. Аналогичные ощущения испытывал и Джон. Это и заставило его очнуться от сна, планомерно превращавшегося из кошмара в сладость. — У тебя голубые глаза… но горячие ладони… Почему ты не изменилась целиком? — смотрел на неё Джон, видя живой румянец на щеках и про себя наслаждаясь теплом её прикосновений. — Я не знаю… — девушка сглотнула ком, поднявшийся из груди и застрявший в горле — понимала, что следующие слова дадутся ей гораздо сложнее, чем представлялось в голове, — Ты должен понимать, — её ладони скользнули вниз, но Джон не спешил расставаться с ними. В голубых глазах блеснул укор, — Я вернулась такой из-за тебя. Я ненавижу тебя, хочу сжечь, хочу заморозить смертоносными ветрами! — губы изобразили лютую злость, — Я тебе доверяла, любила, а ты предал меня! — Сноу ощущал через сжатые ладони, как холод ярости и боли разносился по жилам возлюбленной Таргариен. — То, что ты сделал со мной… — Я понимаю… — согласно кивнул он, задыхаясь от переизбытка эмоций. Джон, вопреки всем инстинктам, вновь прочувствовал, как кровь разгорячилась в венах, а в душе возникло странное ощущение покоя. Невзирая на возможный выплеск злости в ответ, он сжал плечи Дени, закрывая глаза и заключая её в свои объятия. Девушка оторопела — она продолжала злиться, раздражаться, но ощутила, как почти целиком окунается в объятия пламени — ласкового, трепетного… любимого. Сноу легонько ткнулся носом в серебряные волосы и девушка чувствовала, как его дыхание нежно согревает её, а сильные руки обхватили её спину. Дени невольно сомкнула очи, припав к груди возлюбленного, чувствуя, как разбитое сердце наполняется любовью, склеиваясь воедино из тысячи осколков. Она ткнулась носом в волчий мех и на этом кусочке Джон ощутил приятный жар. — Мне не нужно твоё прощение — я не хочу его, Джон Сноу. У меня было время, чтобы всё взвесить и обдумать. — Клянусь, — Джон сдерживал слёзы, и Дени прочувствовала в его груди всю скорбь, что он хранил до сих пор, — Если б был иной выход… — Город не стоил гибели Серсеи, а ты защищал семью, — чуть отпрянула и пронзительно взглянула в его открытые глаза, — Ты поступил благородно, Джон Сноу. Но твои родные… как же они отплатили тебе за мою смерть — отправили за Стену, чтобы ты им не мешал? — прозвучала горькая насмешка. — Безупречные схватили меня и собирались казнить. Мои сёстры, сир Давос и Сэм пытались вытащить меня, но Серый Червь отказывался решать дело миром. Семь Королевств устали воевать. В Драконьей Яме собрались самые влиятельные лорды и леди королевств. Поскольку ты была мертва, на собрании решили, что нужен другой король, поскольку только он мог избрать мою участь. — Кто же им стал — новым королём Семи Королевств? — хмуро бросила Дени. — Шести Королевств — Север под руководством Сансы отделился. Остальные присягнули на верность моему брату, Брану. — Санса… — шикнула, словно змея, Королева Ночи. Вот уж кого бы точно сейчас не пощадила, — Мальчик-калека занял Железный Трон? — нахмурилась Бурерождённая ещё сильнее. — А мои воины? — Серый Червь отправился на Наат вместе с другими безупречными. Дотракийцы в Вестеросе не остались — насколько я знаю, они предпочли Вейес Дотрак, — затем до Джона дошло, для чего её вернули. Он чуть отпрянул от неё, едва сдерживая горькую улыбку, — Теперь понимаю, зачем вернули тебя. Теперь ты — бич мира? Поднимешь мёртвых на новую войну? — угрюмо бросил Джон, — Если так, у тебя все шансы одержать победу, даже без Дрогона. Ты ведь новая Королева Ночи… Однако… — руки его нежно провели по разгорячённой щеке Дени и мягко опустились, вбирая в себя не менее жаркие ладони, — У тебя голубые глаза, но лицо твоё не украшено ледяными складками и ты не бледна, как покойница… В тебе сохранилось человеческое тепло, хотя ты управляешь зимними ветрами… Кем же ты стала? — Не могу сказать, — расстроено опустились голубые глаза, стекленело смотря куда-то на равнины, — Я — Белый Ходок, но почему не преобразилась окончательно — не знаю. Но одно совершенно ясно — простым кинжаликом ты теперь от меня не отделаешься, — Дени широко улыбнулась, её нежный голос обратился в милый смешок, а её брови взлетели вверх от нескрываемой радости. Джон сдержал смех, повторяя широту улыбки любимой. Но затем парень не на шутку забеспокоился. — Ты планируешь вернуть Семь Королевств в свои руки? Какую великую цель преследуешь теперь? Таргариен устало выдохнула, а улыбка испарилась. — Красная жрица, которая использовала Драконье Стекло, чтобы вернуть меня, говорила об этой чепухе. Сломать Колесо Власти… Моё предназначение… — фыркнула Дени, не скрывая презрения к прошлым стремлениям, — Я устала от этого бремени. Оно завело меня в никуда. В итоге, всех, кем дорожила, безвозвратно потеряла. Меня воскресили ради предназначения, но только сейчас я осознала, что свою судьбу мы вольны выбирать сами. Джон в полной мере сопереживал Дейенерис. Он знал, что никак не может исправить прошлое, но больше не давал себе слабину, ставшую роковой для возлюбленной и тысяч невинных горожан в Королевской Гавани. Синева глаз сменила контраст, и парень прочёл в них, что Дени искренне сожалеет за прежние грехи. — Какую судьбу ты избрал для себя? — спросила она. Парень с трудом оторвал взгляд от любимой и осмотрелся. — Взгляни, — Дени воззрела на раскинувшиеся земли, куда смотрел и Джон, — Эта страна — всё, что видишь к северу от Стены, — наконец пробуждается. Зима отступает и скоро наступит лето. Эти земли обширны… здесь нет королей и королев. На неё никто не претендует из Великих Домов, до неё нет никому дела, кроме Вольного Народа. Тирион как-то сказал мне, что особенным предназначением прикрываются тираны, разрушая всё на своём пути — оно же их затем сводит в могилу. Тебя вернули к жизни, чтобы ты исполнила задумку богов. Но в твоих глазах я вижу перемены. Ты не хочешь идти по заготовленной дорожке. Сейчас я вижу, что ты стремишься начать жизнь с чистого листа. Стараешься порвать с прошлым. И я хочу, как никто на свете. — Ты… считаешь, я… — скромно замялась Дени, осматривая обширные плоскогорья, равнины и холмы, реки и озёра… всё приходило в движение, всё оживало после тысячелетней зимы. — Мне не заслужить их доверия. И твоего… Я больше не гожусь в правители, не хочу снова становиться королевой. Мне омерзительна эта роль, я хочу просто жить. — Ты права, — девушка несколько удивлённо посмотрела на Джона. Кроткая полуулыбка взыграла на лице Сноу. — Права в том, что люди вольны сами избирать свой путь. А ещё люди могут избирать того, кто поведёт их за собой, станет их защитником. Я верю, что боги, неважно какие, даровали тебе силы управлять зимой не просто так. Взгляни на моих товарищей, — указал он на одичалых, стоявших внизу, — У них есть старейшины, но их слишком мало, чтобы защитить друг друга. Им нужен не просто король или королева, им нужен защитник, который убережёт их от посягательства правителей с юга. — Джон… — покраснела Дени, помотав головой, сомкнув очи, — Я больше не хочу стремиться к чему-то возвышенному. Почему сам не станешь им защитником? Они тебя любят, боготворят. — Ты спасла их, не я, — абсолютно серьёзно говорил Сноу, — Если бы ты не пришла в Винтерфелл в час великой нужды, никто бы из них сейчас не стоял здесь… — одичалые, заслышав аргументы Джона, охотно кивнули. — И я тоже. Ты освободила их от смерти, помогла им выжить. Я мало что знаю о правлении, но мне кажется, никто не заслуживает почитания и уважения больше, чем ты. Дейенерис не ожидала услышать от него слова, перевернувшие собственные мысли. — Я вновь избираю тебя своей королевой, Дейенерис Таргариен, — Джон отстранился от неё и преклонил колено. — Я клянусь, Дейенерис Бурерождённая, служить тебе, биться за тебя, защищать тебя, умереть за тебя. Ты — моя королева. После этих слов, зимняя пурга растворилась, словно её и не было. Сердце чуть не вырвалось из груди — у Дейенерис перехватило дыхание. — Дени, что с тобой? — переживал за любимую Джон, немедленно встав и крепко сжав её плечи на случай, если у девушки нечаянно подкосятся ноги. Дейенерис не ответила. Щёки налились томатными оттенками, слова безмерно тронули её, глаза сверкнули слезинками радости, и за ними Джон завидел, как зрачки, подобно временам года, сменились с холодных голубых на знойные фиалковые. Из них хлынули слёзы уходящей зимы. Джон услыхал, как мощно забилось сердце Дени, и изумлённо взглянул на неё. Тепло, исходившее от юноши, смешалось с нежными прохладными ветрами весны. Они ласкали её разгорячённую кожу, и Бурерождённая, сомкнув глаза, счастливо вдохнула ароматы влаги, витавшие повсеместно. Грудь, невзирая на присутствие драконьего стекла, вздымалась вперёд-назад, вбирая-выдыхая ароматы истинного Севера. Девушка неохотно отстранилась от Джона, который не сводил с неё глаз. Лютоволк перестал рычать, лишь молчаливо наблюдал за гостьей, как и Тормунд с группой охотников. Дейенерис смотрела на талые воды, деревья, стряхнувшие с себя вековые снега, солнце, достигшее зенита, что припекало голову и приятно слепило взор… смотрела на всё, словно впервые… Ни разу не задумывалась, как же это здорово! — просто жить!; слушала крики пролетавших мимо птиц, стаями возвращавшихся в родной давно забытый край, и эти крики пронизывали насквозь безмерным счастьем. Она взглянула на одну из этих стай… две взрослых птицы, а позади расправили крылья поменьше… Они ни о чём не думали — ни о какой власти, ни о несметных сокровищах… Они просто возвращались домой… — Дом… — дрогнул шепотком её голосок, и в голове неожиданно взыграла одна фраза: «Я дома»... Мечта найти собственное пристанище и произнести вполголоса или крикнуть на весь Вестерос ещё до того, как Визерис продал девушку кхалу Дрого — осуществлялась! Дейенерис будто поразило молнией и пара слезинок хлынула из фиалковых очей… Вот она… — судьба! Именно Судьба с большой буквы привела Бурерождённую сюда, истинная, никем не навязанная, та, что сердцем ощущала с самого детства, но забыла в погоне за Железным Троном… Сколько пришлось ей пережить горя и разочарования, а затем умереть, чтобы, поднятой из мёртвых, осознать давно утраченное памятью… — все её прошлые стремления были ошибочными. Найти дом, найти родину, которую полюбит, которой возможно будет править, но такую страну станет беречь всей душой и никому и никогда в целом свете не уступит! — вот, в чём Дейенерис Таргариен действительно нуждалась! И ни один фанатик-жрец, одержимый жаждой власти и беспечными пророчествами, не открыл бы ей это знание. — Как же я была слепа… — перехватило дыхание у Дени. Она обернулась к Джону, наблюдавшему за ней с неподдельным интересом, и по взгляду разделявшему столь знакомые ей чувства. — Мы оба искали одно и то же, Дейенерис, — увидел он иную стаю в небе — три птицы, двое родителей и только оперившаяся малютка радостно возвещали о возвращении домой… — Наша родина нашла нас. — Да, — улыбалась до слёз Бурерождённая. Переполняемая эмоциями, она кинулась к Сноу и обняла его, прижимаясь к нему, словно ребёнок, а он обхватывал её чувственно и крепко… — Это наш дом. И никто не отнимет его у нас с тобой! — подчеркнул последнее слово особенно Джон Сноу, — Клянусь тебе, моя королева! — Хватит с тебя клятв, Джон Сноу, — говорила она, не желая прекращать объятия, всхлипнув от счастья, — Просто скажи, что любишь… Эмоции переполнили ребят, сплелись воедино и выплеснулись в самый желанный, самый трепетный, неостановимый и бурный поцелуй, на который были способны только Таргариены. Их сердца забились в сладостный унисон, глаза счастливо сомкнулись. Джон не прерывал поцелуй очень и очень долго и в течение него девичья душа, ощутив небывалый прилив сил, окончательно разрушила ледяную Стену, стоящую между ней и телом. Если бы дыхание не спиралось так быстро, Дейенерис ни за что бы не прервала любвеобильный поцелуй. Джон мял её щёку большим пальцем, нежно водя им от виска до подбородка. — Я люблю тебя… — молвил Сноу, в чьих глазах светлым огнём жизни сияла любовь. Этих слов было достаточно, чтобы страстный поцелуй разгорелся снова. Тормунд лукаво ухмыльнулся, довольно покачав головой. Но спустя пять секунд Джон внезапно прервал наслаждение. — Почему ты остановился? Не говори, что не хочешь, — Дени пламенно чмокнула его нижнюю губу, куснула её, и Джон едва устоял от блаженного забвения. — Я не могу отделаться от одной мысли… — Какой же? — она вновь чмокнула его губу, подразнивая. — Ты же мертва… Драконье стекло изменило тебя… Ты — Иная. Разве Иные могут… иметь детей? Страсть как рукой сняло, сменившись неумолимой печалью… Девушка побледнела от страха — не ведала ответа, потому испугалась, что Джон из-за этого бросит её… Порой, по пути в Вестерос, она часто размышляла о детях. Ужас, что вот-вот душа ослабеет, убежит в пятки от отсутствия надежды, едва не обратил её сиреневые глаза обратно в голубые, преисполненные отчаяния. Как вдруг к ним выступил рыжий бородач. — Извиняюсь, детки, что невольно подслушал вас. Хотел бы внести ясность, — начал аккуратно Тормунд. — Есть предположения? — с надеждой спросил Сноу. Дени тревожно смотрела на одичалого, страшась услышать приговор. — Уверен, оставшиеся племена не станут возражать против девушки, обладающей властью Короля Ночи, — ради нашей защиты от южан за Стеной. Джон видит в Вас королеву, он знает Вас и любит, и можете быть уверены, — страдания и раскаяние ежеминутно терзали его с тех пор, как мы отъехали от Стены. Уж кто-кто, но этот человек, — указал он ладонью на Сноу, — Ни за что Вас не бросит теперь. Тормунд как в воду глядел — Дейенерис это также беспокоило. — Не брошу. Ты — моя навеки, — молвил Джон, и Дейенерис, умилённую этим, вновь пробрало на слёзы. — Единственное, о чём мы просим Вас — защищать нас, ни при каких обстоятельствах не сжигать. Северяне к югу от Стены много чего нам понарассказывали, — серьёзно, но без ультимативного тона, говорил Тормунд. — Мы не поверили. В отличие от них, мы помним вашу жертву, и никогда не забудем. Мой народ часто говорил о вас, когда Джон со мной отправлялся на охоту. Вы согласны на нашу просьбу? — Даю вам… — не успела пообещать Дейенерис, захлёбываясь эмоциями, как Джон оборвал её. — Тормунд, если она провинится, — вы убьёте меня. Я поклялся её защищать, и я исполню клятву, чего бы мне это ни стоило, — решительно заявил Сноу. — Джон… — покачала она головой, мол, «не надо». Словно видение озарило её, где она, не справившись с собственной природой Ходока, погубит ненароком кого-то из одичалых, и те непременно потребуют её смерти, а Джон — благородный дурак, сложит голову ради неё. Попытка Сноу защитить её рождало лишь новую волну отчаяния и страха. Тормунд обернулся, глядя на товарищей. Они были удивлены и одновременно восхищены благородному порыву «сына» Неда Старка. Одичалые растерянно покачали головой. — Согласен, парень. Но очень надеюсь, что до этого не дойдёт, — молвил Тормунд, хмыкнув. — А ты, взамен, пообещаешь никому из них не мстить за меня, — столь же требовательно заявил Джон, глядя на Дени. — Хорошо, — согласилась она, вытирая слёзы. — Во-вторых, ваше высочество, позвольте рассказать кое-что про Белых Ходоков. — Да? — кивнула Дени. — Возможно, никто не обратил внимание, но все Белые Ходоки, включая Короля Ночи, были мужчинами… — издалека начал Великанья Смерть. — Среди них никогда не было женщин? — допустила Матерь Драконов. — Была одна, очень-очень давно. Есть старая легенда Вольного Народа. Она очень длинная, при более удобном случае я вам поведаю её целиком. Суть в том, что эта женщина была Белым Ходоком, а один Ночной Дозорный влюбился в неё. Их любовь произвела на свет… детей, если можно так выразиться. — Белых Ходоков? — уточнил Джон, на что Дейенерис окончательно пала духом. — Да. Однако между Вами есть несколько существенных различий, — продолжал Великанья Смерть, — Да, вы повелеваете зимними ветрами, глаза ваши становятся голубыми, но также я вижу живой румянец на ваших щеках, от вас веет человеческим теплом, а не лютым холодом, к тому же Вы общаетесь, как человек, а не Ходоки. — Тормунд прав, — поддержал Джон, взяв любимую за руки, привлекая на себя всё внимание, — Среди Ходоков никогда не было Таргариенов. Первыми Ходоками были Первые Люди. Таргариены перебрались через Узкое Море и осели в Вестеросе гораздо позже. — И в их крови не было ничего, что бы сдерживало магию Холода, — приблизился к важной мысли Великанья Смерть. — Да. В твоих жилах течёт кровь дракона — возможно, она и не даёт тебе превратиться в Белого Ходока? Дракон — это огонь, а огонь — это жизнь. В тебе воедино сплелись жизнь и смерть, лёд и пламя! Неожиданно от беседы их отвлёк один из одичалых с бешенными глазами и бледной от страха кожей. — Тормунд! На поляне… Христина… Медведь… — указывал он куда-то в сторону, и рыжий мужчина обернулся. Вдалеке разглядел силуэт старшей дочери, неподвижно лежавший почти на горизонте. — Христина! — бросился к дочери Тормунд. — Как это случилось, ходоки вас забери?! — бранился одичалый на прочих охотников. — Девочка моя… Джон с Дени взволнованно переглянулись и побежали вслед за Великаньей Смертью.

***

Рана была смертельная. На правом боку зияла жуткая кровавая вмятина, левая щека разодрана медвежьими когтями… Девушка лежала, отчаянно хватаясь за карликовые охапки древней травы, изнывая от боли и уже отходила… Некоторые одичалые, что охотились с Христиной, заметив Дейенерис, живую, встретили такими же поражёнными взглядами, как Джона в Чёрном Замке после «гибели» от рук предателей в Ночном Дозоре. Часть охотников расступилась, пропуская к девочке Великанью Смерть, Джона и Дейенерис. — Папа… — единственное протянула Христина, при виде раскрывшего рот от страха Тормунда. Отца колотило до чёртиков. — Солнышко, я здесь… — взял её за руку, задыхаясь от слёз. Перевёл он столь тяжёлый взор на Дейенерис, что ей захотелось провалиться под землю, — Можешь помочь? Она опустила глаза — стыд не позволял ей признаться. Покачала головой, поджала губы, чтобы никто не увидел их дрожь и сожаление… Инстинкты Королевы Ночи непроизвольно включились сами собой. Девушка ощутила, как от окружения из одичалых, включая Великанью Смерть, исходили потоки колючего человеческого тепла. Однако в присутствии Джона Матерь Драконов уверенно держалась, чувствовала буквально всё, что чувствует обыкновенный человек — жалость к невинному подростку. Юная одичалая умерла у Тормунда на руках, сомкнув глаза. — Христина… девочка моя… — едва дышал рыжий, прощально проведя большим пальцем по лбу любимой дочери. — Теперь могу помочь, — неожиданно отозвалась Дейенерис, холодно и угрюмо. — Что это значит? — зло процедил Великанья Смерть, поднимая глаза на неё, исполненные отцовского горя. Дейенерис выдержала бушующую бурю в его глазах, — Ты превратишь её в нежить с голубыми глазами?! — резко переменился в лице добродушный мужчина. Голос срывался, и он еле сдерживался, чтобы не накинуться на неё. — Тормунд, дай ей попытаться, — попросил за неё Джон, встав между возлюбленной и лучшим другом, — Пожалуйста. — Зачем?! — заорал на всю долину скорбный отец, чьи глаза преисполнились отчаяния, — Чтобы я потом убил её?! — указал он на собственную дочь, — Если она станет… Я не смогу этого сделать… — повёл головой подавленный отец. — Ты уже кого-то воскрешала по пути сюда? — Однажды, — Таргариен понимающе воззрела на Тормунда, склонившись над одичалой. — А если это была случайность?! — срывался рыжий. — Надеюсь, нет, — Дени перевела взор на Великанью Смерть, безмолвно прося разрешения… Тормунд, невзирая на пелену хаоса в голове, туманившего разум, кивнул. Чувства Тормунда заставили Дейенерис поверить в себя, отбросить мысль, что она — Королева Ночи — наследница горя и безмолвного ужаса… Девушка тяжело выдохнула: «Хватит примерять на себя чужие роли и судьбы! Я — Дейенерис… Просто Дейенерис… И я совершу невозможное!..» — мысленно сказала себе. — Отойдите немного, — попросила Дени, сосредоточившись целиком на Христине. Одичалые взглянули вопросительно на Джона, но тот доверительно кивнул. Женщины и мужчины, включая Тормунда, отошли на пять шагов от Таргариенов. — Джон, ты тоже. — А если кто-то вздумает напасть на тебя?.. — беспокойно спросил Сноу. — Значит, я не заслуживаю второго шанса, — с прежним холодом бросила девушка, скрыв за маской безразличия глубокую печаль. Джон присоединился к Тормунду, на случай, если всё пойдёт прахом, и лучший друг в порыве отцовского гнева вознамерится убить её. Дейенерис приблизилась к одичалой. Сапоги королевы окунулись в кровь, которая вытекала из юной девушки. Мать драконов цепко взяла Христину за руку. Затворила глаза, взывая к своему новому дару. Она воззрела на мёртвую глазами Королевы Ночи. Ледяная синева пронзала тело. На мгновение Дейенерис ощутила себя тем самым клубящимся сгустком чёрно-лазурного облака, что когда-то вытащило её из недр Тьмы. Время утекало быстро, но Таргариен мгновенно распознала среди тысяч отчаявшихся душ, спрятанных от человеческих глаз, ту самую Христину. По тяжёлому медвежьему меху, в которое была облачена, по рыжим вьющимся локонам, спадавшим до плеч. Христина ещё не покорилась мраку, отчаянно зовя на помощь. Густое облако подплыло в невесомой Тьме совсем близко, и юная одичалая ощутила дрожь. — Идём со мной, я вытащу тебя из мрака, — Дени протянула к ней руку из лёгких, как пёрышко, клубов дыма. Словно околдованная, Христина доверилась незнакомому голосу, и протянула руку в ответ. Клубы дыма окрепли в прикосновении и вобрали в себя целиком душу одичалой, устремляясь наружу… Голубые глаза через мёртвую хватку безмолвно заставляли тело погибшей слегка подрагивать — процесс пошёл. — Старые Боги, она превращает девчонку в мертвяка! — кто-то ткнул пальцем в Дени и вытащил из-за пояса самодельный кинжал. Джон только сейчас вспомнил про брошенный на холме Длинный Коготь, и без слов обругал себя за это. Вместо меча на помощь пришёл верный лютоволк. Сноу вынул из ножен Тормунда самодельный короткий клинок и перегородил перепуганному охотнику дорогу. Ещё несколько одичалых поддались панике и наставили пики на Джона и волка. — Не подходите, я не хочу проливать чью-либо кровь! — решительно заявил Сноу. Призрак поднял уродливую череду игольчатых зубов перед охотниками. Лютоволк вёл себя сдержанно, но, как и хозяин, не давал приблизиться к Дейенерис. Прочие одичалые обменивались взглядами друг с другом, преисполненные сомнений. «Как можно было убить тех, кто вернулся из мёртвых?» — думали они. Для них Джон выглядел богом, какой теперь отчасти представала и Дейенерис. Однако судороги мёртвой девочки заставляли иначе смотреть на вещи. К счастью, прежде чем охотники решили, как действовать, всё кончилось. — Вставай, — Дени шепнула еле слышно, и девочка моментально отворила глаза. Грудь одичалой резко вздыбилась, впуская внутрь громадную массу воздуха. Все, включая Джона, аккуратно потянулись, оставаясь на местах, чтобы взглянуть на Христину… Лицезрев, большая половина до смерти побелела — опасения подтвердились. — Назад! Назад! У неё голубые глаза! — кто-то провопил из охотников и все, как один, обнажили мечи, кинжалы, топоры и крепче сжали копья. Тормунд хранил выдержку, словно ожидая чего-то ещё. — Да они всегда такие были! — выпалила Христина, быстро вскочила на ноги, прижавшись к папе. — Всё хорошо, — и благодарно посмотрела на девушку с серебристыми волосами, также приподнявшуюся, — Она спасла меня. — Скажи, дорогая, у тебя… нет желания никому… порвать глотку? — с ухмылкой спросил Тормунд. — Пап, я — не мертвяк! Успокойся! Она помогла мне… вытащила из мрака, — Христина улыбнулась Дени, и Королева Ночи в ответ чуток кивнула. — А твои раны? Народ выпучил глаза, устремляя их то на ожившую после смерти Христину, то на Бурерождённую. Дени стало не по себе из-за этого. — Джон, что они так смотрят на меня? — Они думают, ты — богиня, — улыбнулся Сноу, вспоминая их реакцию на собственное возвращение. — Это… хорошо? — уточнила Дени. — Не то слово, — ухмыльнулся юноша. Тормунд достал тряпицу из кармана своей шубы, и протёр место, где медведь разодрал её. — Не верю глазам… даже шрама нет, — опешил Великанья Смерть, раззинув рот от изумления. — На лице, кстати, тоже — радостно подметил Сноу, возвращая оружие Тормунду. Волк двинулся к Дейенерис, боднул её ласково, давая себя взять за шёрстку. Девушка заботливо провела ладонью, и Призрак что-то по-волчьи пробурчал… или промурлыкал… — Это Призрак, — молвил Джон своей королеве, — Ты ему нравишься. — Как тебе удалось? — застыл затем Великанья Смерть в немом шоке. — Я — Дейенерис Таргариен… просто Дейенерис, — поправилась она, отказываясь от многочисленных титулов. Все они остались в прошлом.

***

Старейшины выживших кланов собрались в лагере Тормунда на открытом воздухе. Присутствовали одичалые, и стар, и млад, Джон Сноу, Призрак и неподалёку, чтобы не перепугать людей, наблюдал за процессией Дрогон. После недолгих споров и рассказов очевидцев-охотников, старейшины предложили Дейенерис выступить перед людьми. — Я здесь не ради завоеваний, а ради защиты. Я не прошу вас присягать мне… Я не хочу никем править. Хочу только заслужить ваше одобрение, остаться с вами. Ибо оно будет означать для меня второй, лучший шанс построить небольшой мир, здесь, за Стеной, где не будет больше слёз и смертей. Если кто непрошенный посмеет пройти за Стену, чтобы причинить вам вред… Что ж, они встретятся со мной и моим драконом. Такую речь толкала перед выжившими племенами Дейенерис Таргариен. Её за руку держал Джон Сноу, герой войны и защитник одичалых. Многие сочли поведение Сноу и его лютоволка, стоявшего подле Бурерождённой, добрым знаком. — Зима уходит, приближается весна. В скором времени эти земли покроет высокая трава, деревья расцветут зеленью, живность вернётся сюда! Наши с вами земли обязательно привлекут внимание Великих Домов с Юга. Может, не сейчас, не завтра и не через год, а лет через десять… Но один факт остаётся фактом — нас мало, а их всё равно много. Позвольте доказать ей преданность нам, дайте ей шанс, какой однажды дали мне. Вы её почти не знаете, это правда… но я знаю. И я говорю вам открыто, с чистым сердцем, — и взглянул счастливо на Дени, — Она — наша королева. Не за Стеной — хватит с Вольного Народа этого глупого прозвища! Я предлагаю в королевы Дейенерис из Дома Таргариен, и назвать земли в честь неё, ибо никто не стоял бы сейчас здесь, не спаси она нас в решающий час! Наши земли — отныне Ночные Земли. Пусть все это знают! Многие согласно покивали, поддержав мнение Джона Сноу. Такой поддержкой одарил возлюбленную Джон. Дени раскраснелась, лишённая дара речи. Она смотрела на Джона, решительного, доброго и честного. И не смогла найти ни словечка, чтобы поблагодарить — ибо Сноу поразил её душу… — Тормунд, а ты? Ручаешься за неё? — спросил один из толпы. — Вот, что я вам скажу, друзья: «Нас оберегают необычные люди. Джон принял кинжал в сердце, чтобы мы прошли за Стену и дали жаркий бой мертвякам и их повелителю! Но она, — указал Тормунд на Матерь драконов, — спасла всех! Если бы не её благородное решение отложить войну за Трон, никто из нас не стоял бы тут! Никто из нас не вернулся бы домой! Каждый стоял бы ожившим трупом в войске Короля Ночи!» — А слухи от северян? Она сожгла целый город? — обеспокоенно спросил другой из толпы. — Люди к югу от Стены — не такие, как мы. Они живут, бьются за новые титулы и власть, им безразлична наша судьба! Ей — нет! — вновь указал Великанья Смерть на Дейенерис, — Эта девушка уже поплатилась за содеянное, насколько мы знаем! Умерла в Королевской Гавани. Она поплатилась за пламя и кровь, и теперь учится жить заново. Думаю, каждый согласится: «Если бы боги хотели для неё мучений, они бы не позволили ей сейчас стоять среди нас и надеяться на искупление добрыми делами. Дейенерис говорит, что хочет быть нашей защитницей. Да, она — южанка. Но она такая же южанка, как он, — показал на Сноу, — Дейенерис Таргариен — южанка необычная. Она воскресла из мёртвых, как Джон, стоит рядом с нами, но в ней мощь истинного Севера! Боги сделали её такими не просто так. Мы нужны ей! А она нужна нам! Подумайте сами — впервые в жизни, Королева Ночи будет отстаивать наши пределы, защищать наш народ. Она не похожа на своего предшественника. Король Ночи нёс в себе лишь смерть — она же несёт в себе жизнь. Эта девушка подарила моей дочери великое благо — второй шанс на жизнь! — он обратил душетрепещущий взор на Бурерождённую, — И мне ни за что не уплатить этот долг. Дейенерис чувствовала волну радости, смешанную с каплей горькой мысли, что без неё он навеки бы расстался с дочкой. Слёзы блеснули и понеслись по щекам с уголков глаз. — Она решила спасти мою дочь, даже когда мы готовы были вонзить ей нож в сердце. Жизнь Христины — лучшее доказательство, что она — не её предшественник! Я ей верю. И я ручаюсь за неё, так же, как Джон Сноу, — завершил выступление Тормунд, прослезившись. Дейенерис пробрало на слёзы. Смахнув слезинки, Дени увидела, как многие одобрительно закивали в поддержку слов Великаньей Смерти. В его лице Таргариен увидела нового друга. — Все согласны? — спросил Джон прочих старейшин и одичалых. Те охотно кивнули, кто-то крикнул «Да». Джон вынул Длинный Коготь из ножен, встал на одно колено, и, опираясь на меч, произнёс: «Да здравствует Дейенерис Таргариен, Королева Ночных Земель, защитница Вольного Народа!» — Да здравствует Дейенерис Таргариен! Да здравствует Королева Ночных Земель! — приветствовал её Тормунд вместе с другими старейшинами, подняв кулаки вверх за неё. — Встань Джон Сноу, — повелительно сказала Бурерождённая. Затем, поддавшись самым потаённым чувствам, девушка заключила его в объятия. Джон, не думая, прижал её к себе. Счастье, испытываемое Дени, сменилось удивлением… Джон впился в её нежные губы, покрывая их бесконечной чередой поцелуев. Таргариены целовались с драконьей страстью, и всё вокруг померкло на мгновения. Дело едва не дошло до раздеваний. Тормунд поспешил слегка отрезвить ребят: «Ребята, давайте только не здесь. На вас дети смотрят». Таргариены неохотно оторвались друг от дружки, улыбнувшись, обнажив череду зубов. — Продолжим в пещере? — ухмыльнулась Дени, взглянув на отверстие в подножье скалы. — С удовольствием, — охотно кивнул Джон. И они, держась за руки, рванули в пещеру, огибая расходившуюся толпу, пока Тормунд не остановил их. — Ребят! Подождите! — рыжий спешно догнал их, и шепнул, — Вон там, — показал им совсем в другую сторону, — Пещера с горячим источником, — подмигнул Джону, хлопнул его по плечу и тактично удалился. — Меня тоже кое-кто ждёт! — Удачи тебе в Королевской Гавани! — пожелал Тормунду напоследок Джон, которого утаскивала за собой спешно Дейенерис. — Она будет моей, — решительно заявил Великанья Смерть, ухмыльнувшись при мысли о Бриенне Тарт.

***

Дейенерис наконец обрела вместе с Джоном свой дом, своё новое королевство. Девушка ликовала всей душой. Впервые она почувствовала, что просто живёт, для себя, сына и любимого. Большего ей не хотелось. На следующий день, вместе с возлюбленным и Дрогоном, отправилась исследовать Ночные Земли. Захватили мешок еды и питья, и, верхом на драконе, облетали страну, всюду просыпающуюся от вечных снегов. Дейенерис уже не ощущала вокруг себя потоки нестерпимого людского тепла — она чувствовала, как во время полёта ветерок ласково врезался в лицо, а тело слегка подрагивает под белой шубой от повсеместного холода. «Как же хорошо, что по пути залетела на Драконий Камень!» — вспомнила она. Джон сидел позади наездницы, рукой держась за драконий гребень, а другой прижимая к себе любимую. Никогда ещё Дейенерис Таргариен не летала на драконе с таким наслаждением! Как и Джон Сноу. А Тормунд… отправился за большой бабой в Королевскую Гавань, не теряя надежды произвести на неё впечатление!