Две спасенные жизни

Вики сидела на подоконнике, окно было открыто настежь. Писала стихи. Да, стихи. В них получается передать всё, что Уокер не могла выразить просто словами. Она так хотела, чтобы он её понял. Услышал наконец-таки. Не уходил. Не прятался за статусом учителя. Хотела любить его. Взаимно любить. Знала, что это возможно. Не бывает ничего невозможного. Хотела ощущать тепло его тела. Нежность рук. Сладость губ. И вот она оторвалась от тетради и погрузилась в мечты. От того, что это лишь желания, становилось больно. И слезы вновь текли бесконечным потоком по щекам, останавливаясь на словах в ее тетради: «Ваша любовь не может быть чёрной». Как всё символично. На улице темно. Вечер. Поздний вечер. Над тем, чтобы лечь спать, она даже не задумывалась. Не могла. Физически, эмоционально… Никак не могла. Да и не настолько поздно было ещё. Просто весна, и темнеет ещё рано. А слёзы текли по её щекам. Сегодня Вики назвала его любимым. Сказала так Мими, но какой-то след в душе остался. Ощущение того, что он её и не её одновременно. И неважно, в каком контексте это было. Это просто было… Теперь в голову закрадывались воспоминания. Их поцелуй. Первый поцелуй с любимым. И пусть он длился совсем мало, и пусть это было лишь во сне, но Уокер помнила вкус его губ. Помнила цвет его глаз… Тетрадь отложена. Лицо в ладонях. Плачет. Страдает. Не понимает… Какая-то сила заставляет поднять голову. Смотрит в окно. Ужас. Страх. Он шёл в лабиринт, полностью погруженный в свои мысли. «Сам разберусь!» Ага, как же. Она не понимает, что он не хотел огласки отношений. Никак не понимает, что не может он, учитель, пример, идти против закона Равновесия, в то время как она, Уокер, простая непризнанная срывает башню. А что делать? — Попробуй поговорить с ней. — Ага, не хочет она. Хотя нет, она ж сама просила разговора. Недавно, в большом зале. Ну, вот и всё. Выжил из ума. Сам с собой советуюсь. Это клиника, друзья. Ведь я сам уже не могу. Без нее не могу. До поцелуя, что был лишь во сне, но казался таким реальным, было легче, а сейчас? Боже, сам себе напомнил. Ну не идиот ли… Её губы. Мягкие, податливые, сладкие… Он помнил их вкус. Он помнил цвет ее глаз… Шагает, не смотрит куда. Совсем не думает, что может что-то произойти. Она и воспоминания заполнили его голову. Опасно. Из-за угла вырывается субантра, ослепляет свечением глаз, и мчится по на него. От лабиринта, куда этим тварям не проникнуть, его отделяют пара шагов. Оглушающий крик из окна: — Геральд, нет!!! Это заставляет его остановиться. Вынырнуть из океана своих мыслей. Видит, что этот крик спас его, и взмывает ввысь на сильных крыльях, отрываясь от земли. Поворачивает голову туда, откуда доносился звук. Он, конечно, узнал голос любимой, но ещё не до конца осознал правдивость своих мыслей. Смотрит в открытое настежь окно. Но не находит в нем ее. Как? Где? Что? Геральд не понимает. Знает, что это она его звала. Знает, что это не глюк. Но не понимает, где она. Окно нараспашку. Сразу приходят в голову страшные мысли, но… Опускает голову и видит ее перед собой. В одной тонкой ночнушке. Со слезами на глазах. Геральд обхватывает её талию и через миг они уже спрятаны в терниях Лабиринта. — Что же ты делаешь? Ты вообще смотришь, куда идешь? Я чуть с ума не сошла!!! Вики кричит, размахивает руками, толкает Геральда руками в грудь, плачет… Эмоции через край… Внутри него что-то перевернулось. Он понял, что незачем страдать. Она все поймёт. Это же его Уокер. — Вики, спасибо… — тихо проговаривает он. Она не расслышала. — Что? — уже немного спокойнее. — Спасибо, говорю, любимая… — отчетливо проговаривает мужчина. Подхватывает ее за талию и кружит. Она обвивает его шею руками. Ставит девушку на землю. Берет лицо в руки, вытирая дорожки слез. — Спасибо за мою спасенную жизнь! Ты только что наградила меня ею. Вики, я люблю тебя. Безумно люблю. Прости меня. Только не плачь. Накрывает ее губы поцелуем.Таким, как во сне. Нет, лучше. Он длится долго. Практически вечность. И он реальный. Отрываются друг от друга. Глаза в глаза. — А тебе спасибо за мою. Без тебя я не жила, я существовала. Прости… Люблю тебя… И только попробуй заикнуться про учителя — ученицу… — она улыбнулась сквозь слезы и легко стукнула его ладонью по груди. — Больше никогда, родная, никогда…