грустные танцы

Не то что похер, а просто хоть бы кого, Чтобы не хотелось сдохнуть Тело к телу — душа на вылет

если бы кто-то спросил Кирилла «что же такое настоящие чувства», он бы без промедления ответил «пятичасовая ебля под спидами». и если кто-то воспринял этот ответ в воображаемом интервью как шутку, то Гречкин ему искренне завидует. прикольно, наверное, чтоб как в кино и книгах, чтоб люди красивые и любят друг друга искренне. прикольно, но, на взгляд юноши, слишком утопично. не может же быть так, что он, вкусивший в жизни всё, что можно, за свои двадцать с небольшим лет, ни разу не дорвался до влюблённости? а раз он не испытывал такого, значит врут все остальные, всё просто.

Надо улыбаться, строить беззаботных дэнсеров Песенки про джинсики в дырочках А тебя как будто пилочкой Гладят по кровавым мозолям

девочка активно работает ртом уже достаточно долго, наверное ей дико неудобно — челюсти ноют, а коленки стёрлись об плитку. Кирилл отпихивает её в сторону, морщась на пошлый звук, с коим его хер выскальзывает из её глотки. один чёрт он сейчас не кончит — слишком много снюхал, а влажная возня на взбухшем органе уже перестала приносить хоть какое-то удовольствие. не утруждая себя словами благодарности (да он даже имени её не знает, так нафига), Кирилл заправляет себя в брюки и опускает полы свободной майки, нормально, и так сойдёт, и шагает вон из пропахшей шмалью ванной комнаты.

Подышать на балкончике На душе скребутся кошечки Улицы Питера Ты из тех, кто шлёт только грустные стикеры Кто-то просит сиги им стрельнуть Чо ты такой грустный? Го тусить, эй Вот тебе косяк, винишко Тебя ведут туда, и ты фальшиво веселишься

за время, пока девчонка над ним трудилась, туса переросла в натуральную вакханалию: кто-то блюёт у стены, через отрубившихся приходится переступать, ещё трое решили, что для приватной вечеринки приватность не так уж и нужна, в общем, всё по классике. Гречкин берёт початую бутылку бакарди и, перешагивая через менее стойких выпивох, протискивается на лоджию. найти номер избившего его неделю назад майора было делом нескольких минут, поэтому сейчас Кирилл просто бездумно жамкает на кнопку контакта и вслушивается в гудки.

Где-то за бортом ебучий город-милионник Миллион проблем да миллион дураков Только ты наедине с потолком Музыка говно, люди ещё то Топчут пол — ну и что?

— Гром. слушаю, — владелец сонного голоса на том конце вызова явно не матерится только благодаря специфике работы. — приветствую, майор! у нас тут, возможно, труп, — Кириллу хотелось бы пошутить, но шутка выходит под стать настроению. — чё?! в смысле, кто вы? где вы? и что произошло? — судя по звукам, там, в своей квартире, Гром резво вскочил со спального места. — воу, спокойствие, — Гречкин жадно отхлёбывает прямо из горла, — я ещё за руль не сел… да и окно тут хер знает как открыть, — немного подумав, добавляет он, — эти оконные ручки пиздец жизнь усложняют… или наоборот… жизнь облегчают, а вот смерть усложняют очень— — так. стоп, — Игорь обрывает пьяные размышления недосуицидника, — Гречкин? откуда у тебя мой номер? Кирилл очень занят тем, чтоб достать и поджечь сигарету, не выпуская из рук ни бутылки, ни телефона, поэтому на ответ у его пьяного мозга не хватает энергозатратности. — ладно. давай по другому. где ты? — у майора видимо закончилось терпение. — тут уже, если честно, не очень весело, — удивлённо выдыхает Кирилл, но адрес всё-таки называет. — жди там. не высовывайся никуда, понял меня? это не просьба, — железным тоном выдаёт Гром, прежде чем бросить трубку, дождавшись ответного угуканья.

Ты танцуешь, будто под ногами битое стекло, а не лава Господи, как же погано

Кириллу хочется поплакать и выпить ещё, и если со вторым всё в порядке — бутылка пуста лишь на четверть, то с первым проблемки. мало ли кто на балкон сунется, да и командорский голос отца в мыслях обзывает его тряпкой. поэтому парень просто присасывается к бутылке, время от времени отрываясь, чтоб поморщиться от крепости напитка и затянуться сигаретой. кто-то совершенно неожиданно выдёргивает его из муторного транса, когда бутылка уже почти пуста, а в пачке остаётся только последняя сигарета. — живой? подняться можешь? — майор перед глазами расплывается так, что приходится щуриться. Кирилл что-то неразборчиво мычит и мотает головой. — пиздец ты, — только и говорит Игорь, закидывая безвольную руку пацана себе на плечо. кое-как добравшись до полицейской машины, Кирилл съёживается на переднем сидении, словно это не он изображал бескостную желеобразную массу весь путь с лоджии. — ну. чего ты? — Гром усаживается за руль и глядит на того испытующим взглядом. парню просто хочется исчезнуть, словно та дыра из скуки, что постоянно тлеет в его солнечном сплетении, вдруг преобразовалась в чёрную и стала его жрать. — хэй, Гречкин? — Игорь кладёт руку на подрагивающее плечо, — чего ты? всё хорошо. от этих простых слов у Кирилла словно барьер ломается, первые слёзы вырываются вместе со скулежом, почти криком, будто его режут. Игорю бы самому себя спросить, почему вдруг у него сердце кровью с этой сцены обливается, ведь перед ним сидит чудовище, человека погубившее и ни капли не раскаявшееся, но заниматься самокопанием не хочется. потому что Гром вдруг понимает, никакой не монстр перед ним, просто ребёнок. просто очень одинокий ребёнок с кучей денег, вместо близких людей. парнишка оказывается в неудобных из-за бардачка обьятиях удивительно правильно, словно вот так и должно быть, что человек, у которого, как кажется, есть всё, плачет Грому в кожанку так, словно потерял всё разом, а Игорь — единственное, что осталось. — ну… ну чего ты? всё хорошо, ты не один, — слова даются майору с трудом, как-то не привык он речами людей утешать. после этой фразы Кирилл лишь сильнее вцепляется в кожанку, словно боится, как бы Гром не решил в один момент исчезнуть из своей же машины. — не оставляй меня, — в задушенном голосе столько искренней мольбы, что Игорю становится почти физически больно. — куда ж я тебя оставлю? — мужчина бездумно перебирает его мокрые от пота волосы, мягко поглаживая по голове, — домой поехали? — а ты потом не станешь игнорировать? не сбежишь? — Гречкин, кажется, затаил дыхание так, словно от ответа вся его жизнь зависит. — сбежишь от тебя, конечно, ты ж херни один опять натворишь, а мне разгребай, — бормочет он, — нет, говорю, не сбегу, — добавляет уже громче. Кириллу кажется, что со слезами он выплакал остатки своей души, таким лёгким и апатичным он себя ощущает. — правда? — смотрит он на майора глазами ни то пятилетки, ни то побитой собаки. — правда, — Игорь ерошит блондинистые волосы, борясь с неуместным желанием запечатлеть на дурной макушке поцелуй. парню хочется расплакаться вновь, только уже не из-за всепожирающей пустоты, а из-за яркого обжигающе-горячего всполоха какого-то совершенно незнакомого чувства на месте привычной чёрной дыры в груди.