Dancing in the rain.

Закатное небо было просто восхитительно. Пока жёлто-малиновую яркость не начали постепенно укрывать кучные, тёмные грозовые облака. Они медленно, но верно захватывали несуществующую территорию в небе, ведя за собой последствия в виде, как казалось всем прохожим, лишь отсутствия греющего солнышка в столь хороший летний день. Одним из первых исчезновение светила с поля зрения заметил Хизаши Ямада — второкурсник геройского курса академии UA. Он сложил губы в трубочку, оттопыря один краюшек, после чего поправил свои очки-треугольники апельсинового цвета. Прищурился. Солнца не видно из-за надвигающейся тучи. Она ему напомнила идущего рядом с ним человека-угрюмца под именем Айзава Шота. Это его одноклассник, товарищ, друг, и уже давно как его предмет обожаний. Он шёл, скрючившись: спина его была сгорблена, руки в карманах, а волнистые смоляные волосы падали ему прямо на глаза. Чем не идеал для его полной противоположности? — Шота-кун, тучи заходят, — Всё так же щурясь и глядя в небо говорил парень. Он думает, как бы не разрушить своим словом идеальную прогулку на закате. Его приятель лишь меланхолично пожал плечами. Ему-то какое дело до туч? Этому непоколебимому человеку вообще всё равно, какая на улице погода. Он просто хочет прогуляться в непривычной для этой компашки тишине, на которую Ямада, впрочем, сам согласился. Айзава глядит в полупустой бумажный стаканчик с кофе и разглядывает невиданные узоры из образовавшейся молочной пены. После выдержанной паузы, он, наконец, говорит. — Всё равно, — Фыркающим тоном он произнёс короткую фразу, после чего смачно сглотнул ещё, как минимум, половину содержимого своего стакана с напитком. Единственный луч солнца, который просто физически не сможет покинуть его на данный момент (даже несмотря на погоду) — его друг. Ведь он буквально светится. Даже слишком ярко для него. Хизаши артистично поднял одну бровь и открыл на треть пустую бутылку с искристым имбирным лимонадом. Раз погода на него никак не сможет повлиять, то это уже как минимум хорошо, ведь он не уйдёт домой под предлогом «холодно» или «дождливо». Да и вообще: он столько всего сделал, чтобы вытащить его на улицу. Одни его сборы только чего стоят. Сейчас он чертовски привлекателен, но дома, два часа назад, он был буквально в истерике. Бегал по дому, ошарашенно оглядываясь по комнате в поисках наилучшего образа, пока его «гнездо» на голове высохнет, чтобы можно было завить их и сделать укладку. Да на одну банальную укладку он сегодня потратил полбанки геля для волос. Потом он умывался различными косметическими средствами, наносил маски, крема, и всё прочее, что попадалось ему. Многие из его класса иногда поддразнивают его за то, что он следит за собой «как девчонка», но сам же он считает, что ухаживать за собой должны все, а решать как — уже их дело. Вспоминая шуструю (но такую долгую, вопреки всему) подготовку к импровизированному свиданию, Ямада тихо кашлянул и отпил холодный напиток. Диалог их вновь никак не продвигается. Он лихорадочно соображал, что бы такого остроумного и смешного сказать. Или, может, показать ему недавние фотографии Суши, их с компанией прелестного кота? Ширакумо, вроде бы, скидывал их пару часов назад. Он сейчас тусит у Немури дома. Было бы, конечно, неплохо разузнать, как у него идут дела, но сейчас не время. Он спросит у него как-нибудь потом. Внезапно, его монолог прервала капля. Увесистая и холодная, она упала мальчику прямо на нос. Он вздрогнул от неожиданности. Дождь? О, нет. Нет, нет, нет, нет. Это случилось в самый неподходящий момент. Поскольку кафе или торговых центров поблизости не было, так как шли эти двое по набережной близ местной реки, то они не могли свернуть куда-то. Так что единственный путь — путь домой. Но, как говорил сам Хизаши, не стоит отчаиваться! Ведь, казалось, даже самая на твой взгляд безвыходная ситуация имеет наилучший исход. Надо только вовремя повернуть в другое русло. Это он и начал делать, пока дождь продолжал медленно крапать. Тем временем, наш угрюмец уж давно как допил свой кофе и выкинул бумажный стаканчик в урну. А, заприметив первые капли, накинул капюшон и раскрыл чёрный зонт. Откуда он у него? Ответ этому находится в самом загадочном (даже для него) месте — рюкзаке. Он, конечно, немного преувеличивает, но если без шуток, то в его сумке очень много всего. И все принадлежности из арсенала когда-нибудь пригождались. Черноволосый посмотрел на свой собственный луч солнца. У веснушчатого глаза вновь загорелись. Видимо, какая-то очередная идея, которая его уже не отпустит, появилась в голове, чему он очень рад. Вдруг, Ямада посмотрел на приятеля. Он, слегка растерявшись, немедля устремил взгляд в пол. Надо же, какая интересная плитка… — Шота-кун! — Окликнул его парень, внезапно схватив его за запястье. — А? — Опешив, растянул гласную Шота. — Потанцуем? — В своей обычной, но такой самоуверенно-неуклюжей манере спросил Ямада. На его очках чётко виднелись крупные и мелкие дождевые капли, стекающие с линз и отражающие мелкие лучики солнца. Его собеседник молчит ещё секунд 10. — Ты сумасшедший, — Буркнул Шота. Сердце брюнета, кажется, пропустило удар. Или два. Или три. Потому что сейчас он, кажется, потеряет сознание. Красивый парень, который ему нравится, приглашает его потанцевать под дождём. Вечно он вгоняет Айзаву в краску, этот глупый Хизаши. Знаете, мне кажется, это единственное, что может застать этого безэмоционального и достаточно угрюмого человека врасплох. Ведь в любой другой ситуации он бы не стоял, как вкопанный, густо краснея. Но, как только он чуть-чуть пришёл в себя, парень сразу опустил голову и протянул ему руку. Зонт соскользнул со второй ладони, а капюшон спал с его макушки, укрытой копной чёрных волос.

***

Волосы обоих уже промокли до ниточки, одежда прилипала к телам, а по их лицам стекали дождевые капли. Но они, наверное, этого даже и не заметили. Блондин заливисто хохотал и действительно получал удовольствие от того, что сейчас происходит. Такое же можно было сказать и об Айзаве: щёки его всё так же были залиты румянцем, а губы его расплылись в робкой, маленькой, но такой искренней улыбке. Дуэт кружил под серыми облаками, мимо них проходили серые люди в серых одеяниях и с серыми лицами. Всё на миг стало неимоверно серым. И только от них исходило яркое тепло, к которому, увы, нельзя прикоснуться. Их тихая прогулка обернулась энергичными танцами под дождём, радостным топтанием в лужах и мокрыми головами, и они об этом ни капли не жалеют.