Темные аллеи

-Ненавижу тебя!!! -Взаимно, детка… Хлопок двери, со стены срывается фоторамка и счастливые лица в ней бьются так же быстро, как тонкое стекло.Остатки прошлого увядшими букетами стоят в вазе, а воспоминания пылятся на полке сотнями книг. «Беги туда, где он тебя не найдет» Шепчет голос в голове надсадным и глухим пульсом, отбивая ритм в ватной и бестолковой голове, пока мокрые кеды цвета не менее мокрого асфальта, рассекают тысячи луж под подошвой, искажая отражение мира.Серость покрыла город свинцовыми тучами Января, Боль корежит сердце и душу под обломками ребер увитых пламенем цветов скорби и печали Дома сменяются один за другим с завидной быстротой, да так, что в глазах рябит, сквозь туман и смог осеннего дождя она выцепляет из этой бездонной пустоши лишь один-родной дом и шаг прибавляется, срываясь на бег усталыми ногами.Пролет, еще пролет и еще, скрежет ключей в замке и пространство однушки, которая, чуть ли не до потолка завалена книгами. Она плачtт, давая волю эмоциям, которые, будто ополоумевшие звери, рвутся наружу, заставляя ее сползать по стене вниз, закрывая лицо руками.Где то во дворах остался тот, с котомкой прошлого счастья, которого она так любила.И она клянется, сквозь судороги рыданий, никогда и никого больше не любить. * * * --Можно к вам присоединиться? -Нет, нельзя.Я занята. -Кем же? -Похуизмом. Всюду тихий шум, листание книг, запах кофе, чая и страниц.Страниц непрочитанных и неизведанных доселе миров и понятий.Она среди этой суматохи, лишь божество неправильности и откровенности, пообещавшее себе никогда не любить.Единственный, оставшийся с ней-Кот по имени Чарли, которого она переименовала в Чара. Этот уголок-единственное пристанище, среди рутинной работы, серости окружающего мира.Если бы здесь было меньше людей, которые пришли сюда явно не просто для того, чтобы почитать книги, было бы замечательно. Признаться честно, она обожает книги и ценит их, как никто другой.Часами она может подклеивать и облагораживать свои книги, скупать на блошином рынке чужие и укрывшись среди коллон книг, читать их, наслаждаясь историями. Она ненавидит, когда кто то ест, читая книгу, пьет, говорит или слушает музыку, для чего тогда книга? Она выходит из этого чудного, но излишне шумного места за полночь, когда темнота, густой вуалью накрывает городок и деревья, будто Стражники Тьмы, из книг предстают по обе стороны аллеи.Тогда то она ступает тихим шагом по дорожке, осматриваясь кругом и никуда не спеша, заворачивает за угол и идет прямо, что бы выйти из этого тихого и сонного уголка и погрузится вновь в какофонию машин и многоэтажек. * * * -Ты как? -Мне не лучше и не хуже. Мне — никак. Серость комнаты слишком давит холодными стенами, отопления, столь долгожданного так и не дали и по сему, приходилось кутаться в сотни свитеров, курток и спать под двумя одеялами.Но ее это не спасло от болезни, которая дурной теткой поит ее жуткой температурой, жаром и невозможностью двигаться. Напротив сидит «кто-то»очевидно, знакомый, человек ли? Весьма занимательный вопрос для неспособного действовать, мозга.Всюду в комнате удушающий и раздражающий флер лекарств и болезни.Четкие грани мироздания размываются, заевшей пластинкой звенит в ушах: «ты как, ты как, ты как» Она, наплевав на болезнь, поднимается с кровати, выходя на балкон и смотря на скучный пейзаж домов, который унылыми глазницами окон смотрит на нее с грустью и печалью.Она глубоко, но с болью в легких вдыхает запах вечного дождя и тумана не надеясь на скорое выздоровление. Человек сзади что то вещает тихо, будто забытое радио, которое до этого было отключено, а теперь вдруг заработало. -Я видела его… -А я не хочу… Она снова возвращается, человек, подле ее кровати скорбит, кажется, хочет еще что то сказать и, так и не решившись, уходит, оставляя после себя глупость сказанных слов. * * * -Ты хоть из дома выходишь? По ту сторону проводов, с треском по линии доносится скрипуче-знакомый голос, от которого коробит все тело.А от него ли или ей это кажется? -В всей вселенной смысла меньше чем в книгах… Она бросает трубку плашмя и она маятником отсчитывает бесполезное время, часы, минуты, дни в этой круговерти вечности задушенным эхом там на периферии до нее доносится глупый и забытый уже голос.Чара играется с весящей трубкой, пока голос по ту сторону не прекращает говорить и не отключается, поняв бесполезность поступка. За окном решетом дырявя небо, зажигаются звезды и на городок падают сумерки, оставляя гореть лишь небольшой островок света от торшера, освещающего многоэтажные стопки книг, кресло, девушку и кота. Она никуда и никогда не выйдет из своего укромного царства, где царит книжный беспорядок и пахнет немного затхлостью и пылью.Она будет вечно сидеть в укромном уголке своей квартиры и читать сотую, а то и тысячную книгу. * * * -Может встретимся? -Ты собрался снова удивить меня своей тупостью? Ну попробуй. Холодный кафель.Густая пена раннего и пока тучного утра, которое так и стремится развеять свою скучность и однообразность, залетая в глазницы домов и проходясь по их внутренностям-захудалым квартиркам, своими холодными руками. Терпкий запах кофе и черная кашеца на дне кружки унылым пятном и разводами на стенках.Теплый свитер, джинсы и кроссы, зонт в руки и очки, как странно, на глаза.Может для того, что бы не видеть грусть разбитых поребриков мостовой или грязь, пропитавшую каждый клочек улиц, домов и проспектов.Транспорт и кусочек «счастья», которому она усмехается, комкая в руках глупый билетик, станция Вокзальная и дуновение промозглого ветра, красный нос, спрятанный в воротник пальто. Странный человек, стоящий поодаль от остановки и смотрящий в даль, на холодную и серую гладь реки за черными перилами, которые своею сталью обжигают и заставляют вжаться «горячими»руками еще больше.Странный человек подходит ближе, смотря на нее и усмехаясь, протягивает руку в перчатке и смотрит совершенно чужим льдистым взором блудного щенка, который потерял мамку под колесами ревущего грузовика. А дальше бессмысленная прогулка по венам городка, называемых улицами, разглядывание глупых подобий воспевания великих.Ее, из всего этого безумия, заинтересовала лишь библиотека.Огромнейшая библиотека.единственная, в их захудалом городишке.Странный человек с неохотой поплелся было за ней, открывая тяжелые двери в Будуар Книг, но она го остановила, глядя сталью глаза в глаза. -Ты туда не зайдешь.Да и в мою жизнь, тоже… Она с легкостью скрывается за массивными и тяжелыми дверями ее собственного успокоения, оставляя странного человека стоять за его пределами, на грязных ступеньках, без допуска к большему, будто бомж, просящий милостыню у прохожих.Жалко… * * * -Прекрати пить вино, ты же сопьешься! -Я уже спилась, но только грязью из внешнего мира, а вино помогает мне расслабится. Она уже которую неделю после встречи со странным человеком, не выходила из дому, заказывая все с доставки.Теперь она лежит в измятой и не застеленной кровати, попивая не первую бутылку заказанного ей же вина, и поглаживает тепло урчащего под боком Кару, который от ее прикосновений и ласки, потягивается и жмурит, по кошачьи заискивающе, глаза, позволяя ей делать с собой все. Она предполагала, что та встреча будет ошибкой, но она на столько много сломала граблей о свою глупую голову, что уже разучилась адекватно мыслить и воспринимать мир через призму идеалов, а не ее любимых серых реалий.Тот человек, чуть ли не каждый час, а то и минуту, звонил, распространяя по квартире визгливый звонок, сокрушая идеалистическую тишину и приводя ее в неистовую какофонию. Ради веселья, она, все-таки, брала трубку, ставя на громкую связь, слушала, как на том конце провода, ломаными нотами звучит не голос и не человека, тени в сумраке, призрака, глупости, ее ошибки.Она развлекалась так, пья вино и гладя кота, читая сотню раз прочитанные книги. * * * -Я не пойму, ты месяц из дома не выходила? -Ошибаешься… Год. Этот человек сумраком тени вливается в ее квартиру и им пахнет уже все на свете, а ей от этого ни тепло ни холодно, ей все равно.Она погрязает в книгах и в своей квартирке в холодных стен и среди промозглого утра, переростающего в тягуче и мучительно-глупое утро, обволакивающее своим смогом, промозглостью и глупостью с оцепенением. Этот человек шуршит чем то на кухне и по комнате распространяется сладковатый запах зеленого чая, сопровождаемого, вскоре, теплотой печки.Она его не звала и она его не гонит, надеясь, что весьма глупо, на то что он уйдет сам, как ушел когда то.Или это она ушла, болея им и зачеркивая дни до своей смерти от него. Кошмарной какофонией свистит чайник и он наливает в заварник кипяток, бьющий клубами пара ему в лицо.Он вздыхает и ставит его на поднос к чашкам, унося его в одну единственную комнату с огромным креслом по середине, по пути лавируя между стопками книг и стараясь не наступить то на цветок, то на пустую бутылку из-под вина. Она замершей статуей сидит в том самом кресле читая книгу и поглаживая урчащего на коленях кота, которому, все равно на окружающий мир, но он все равно поднимает свою голову и уши, глядя с каким то презрением на него, пока он ставит на столик рядом, поднос, аккуратно одной рукой собирая с него книги и откладывая в сторону, она так и не удосужилась на него взглянуть, да даже Чара уложил свою голову обратно, зарывшись в свой собственный мех, носом. -Чай… -Tea time? Она поднимает голову, разглядывая «странного человека» перед ней.Он смазанным пятном сереет на фоне ее квартиры, погруженный в сумерки вечера и темноту комнаты, где она восседает на острове света в кресле с книгой.Она молча наливает в кружку чай и осторожно пьет, следя, зачем то, за бесполезными метаниями тени «странного человека»в ее квартире. Она и в жизни не признается, что наконец стала его воспринимать не как пустое пятно, дырку от бублика, глупость, ошибку, фейк, а как человека, вполне разумного (возможно?). «Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра.» * * * Невыносимым светом в квартиру заливается солнечная река, обогревая, как может, все на своем пути.Странный человек опять чем то шумит на кухне, вырывая ее из дурмана сна и заставляя встать с кресла потягиваясь и садясь обратно, но лишь для того, что бы смотреть как фигура в переднике чем то усердно гремит, создавая шум, который она, вообще то, не любит в своем личном пространстве книг, мечт и одиночества. Она встает и идет пытаться смыть с себя остатки сна и задумчивости в то время как Кара мирно спит среди простыней и одеяла в кровати.Которую «странный человек»и не думал заправлять.В какой то момент, она ловит себя на мысли, что стоит уже пару минут на одном месте, смотря на развороченную кровать и улыбается едва поломавшей истресканые холодом, губы. А потом они сидят за одним столом и не смотрят друг на друга.Он смотрит в книгу, а она в окно, на двор, ярким пятном полыхающий среди таких же одинаковых дворов городишка.Она думает «о чем то», совершенно непонятном, странном и, в общем то сказать, ни о чем.Но она говорит, отвлекая его от чтения. -Знаешь, я бы могла замутить роман с девушкой или с кем еще, но…почему то, я возвращаюсь к тебе. И этими словами рассыпаются в дребезги напряженные изъяснения, заменяя их на нечто странное, невесомое, но приятное и греющее.Понятности тут и не нужно.Он аккуратно кладет свою руку, на ее, холодную, как тысячи льдин среди айсбергов.Он не говорит ничего, она не любит глупых слов, она не любит много глупых слов.И он это понимает.По этому, просто остается с ней навсегда.