Список Дубина

— Я провела расследование и составила «Список Дубина», — без каких-либо предисловий заявляет Пчелкина и плюхается на стул напротив Димы, вальяжно откинувшись на его спинку. Тот едва ли не выплевывает кофе обратно в чашку Игоря, потому что давится воздухом — то ли из-за неожиданного появления подруги, то ли из-за закравшихся в душу подозрений насчет истинного значения ее фразы. Юля выглядит донельзя довольной — взгляд ее хитрых карих глаз скучающе проходит по полупустующему отделу полиции и все же задерживается на лице Дубина, а губы расплываются в ехидно-зловещей улыбке. Она задумала что-то нехорошее — Диме даже не нужно применять свои дедуктивные способности, чтобы это понять, поэтому он, собравшись с силами, отставляет чашку подальше от края рабочего стола и деловито кашляет: — Что за Список Шиндлера такой? Надеюсь, твое расследование заключалось в изучении моих интересов, чтобы потом составить перечень фильмов, которые мне нужно посмотреть? Юля улыбается еще шире, но более кисло, ясно давая понять, что шутка не вышла особо удачной. Пальцы с аккуратным маникюром поправляют ярко-красные волосы, откинув их за воротник черного пальто, а потом резво бегают по экрану телефона. — Почти угадал. Изучить твои интересы мне понадобилось, чтобы понять — ты у нас вовсе не по девочкам. А расследование заключалось в подборе кандидатов на твою руку и сердце. Дима моргает несколько раз — вернее, глуповато хлопает ресницами в надежде, что ему это послышалось. Юля никогда не казалась ему… как это лучше сказать? Сплетницей? Вот кто угодно, но не эта боевая девица будет рассуждать о парнях и пытаться найти своим друзьям выгодную «партию». Почему? Дима не знает. Наверное, Пчелкина просто не подходит под описание стереотипных гламурных девушек, сконцентрированных на парнях и отношениях. Осознавая, что он сам сейчас начинает мыслить этими самыми стереотипами, Дубин чуть краснеет и отводит взгляд в сторону. Так внезапно начавшийся очень странный разговор ему уже не нравится. — Тебе нечего делать? — Упс, слишком грубо. Дима виновато жмет плечами, пока щеки покрываются румянцем еще больше. Пчелкина, наверное, видит его извиняющийся взгляд, брошенный из-под овальных стекол очков, поэтому слегка отмахивается — мол, все в порядке. — Я привыкла заботиться о своих друзьях. Я тебе не Игорь все-таки. Кстати, речь о нем тоже зайдет, но чуть позже. — Она резво подмигивает и цокает, явно ожидая, что ее действия заинтригуют смущенного Дубина. Пчелкина является журналисткой — вот и все объяснение, которое Дима находит такому необычному поведению. Ей просто скучно, потому что нет никаких интересных находок, а всех коррумпированных политиков она уже рассекретила. Или же она просто любит расследования. Или же ей просто скучно, поэтому она принимается за это расследование. Или же… — В нашей стране все еще много гомофобов, поэтому я решила изучить все твое окружение, дабы увериться, что никто не входит в их число. Ну заодно и выяснила, кто больше всего тебе подходит. Тебе же нужен кто-то любящий приключения, резвый, активный, но не слишком сильно, и желательно добрый. — Юля на полном серьезе открывает заметки в своем новом айфоне и принимается их листать. — Можешь не благодарить меня, я по доброй воле это делаю. Да и как вообще она узнала, что Дима гей? Он никому это не говорил… ладно, говорил одному человеку, с которым предстоит очень серьезный разговор. Пчелкина, конечно, может разговорить кого угодно, но быть болтливым для майора-полицейского — совсем не комильфо… — Я честно не являюсь сводницей, мне было интересно понаблюдать за твоим поведением и вкусами с точки зрения психологии, ну знаешь, мне полезно общаться с разными типами людей, потому что расследование… Кресло Игоря, на котором Дубин сейчас сидит, вдруг кажется жестким и неудобным, когда в голове появляется мысль: а не прокололся ли он где-то? Пусть в рабочем коллективе любые виды дискриминации не поощряются, Дима точно знает, что поползут слухи, в спину будут лететь смешки и обсуждения за глаза… — Ау! — Пальцы Юли щелкают перед его очками несколько раз так резко, что Дубин чуть ли не подпрыгивает на этом самом кресле, выходя из раздумий. — Я кому тут изъясняюсь? — Прости! — Дима кашляет и пытается улыбнуться. — Я помню, ты говорила о расследовании. — Так вот, я составила список, — убедившись, что Дубин теперь слушает ее более внимательно, Пчелкина возвращается взглядом к телефону, — раньше он был длиннее и включал человек двадцать, но лучше же, чтобы кандидаты, пусть их всего шесть, были удалыми, а? — Конечно. — Дима проговаривает это чуть обреченно, все никак не втолковывая, почему они сейчас вообще занимаются подобными вещами. Врожденная скромность просто не позволяет перебить подругу, да и в груди начинает просыпаться странное любопытство, с интересом спрашивающее, что же Пчелкина все-таки может ему рассказать. — Слушай, а ты сама себе не хочешь никого найти? — Последний вопрос, как попытка отвлечь Юлю и намекнуть на то, что сама журналистка не любит вмешательство в личную жизнь, звучит довольно жалобно и неубедительно, поэтому та закатывает глаза. — Мне и одной хорошо. А вот тебе нет, судя по статусу в Вместе "слабые носятся стаями, сильные ходят в одиночку" и по тому, как иронично грустно каждые выходные ты гуляешь по набережной в одиночестве. — А вот это было уже точным попаданием прямо в цель. Почти в цель. Дубину тут же хочется задать миллион вопросов о том, как давно Юля наблюдает за его одиночеством и попытками справиться с ним, потому что кое-что она явно не заметила. — Так вот, вернемся к списку. Шесть кандидатов. Первый — Гречкин. — Чего?! — Дима надеялся уйти в себя и слушать рассуждения Пчелкиной краем уха, но уже первая фраза буквально выбивает почву из-под ног. Судя по лицу Юли, она не шутит. Вообще. — Гречкин? — Он на шестом месте, — довольно флегматично протягивает она, — не беспокойся так. Я вообще его не советую, откровенно говоря. У него ветер в голове. И он по девушкам слишком часто ходит, пусть и парнями не брезгует. Неверный, в общем, но богатый. К копам у него особое отношение. — Пчелкина листает дальше, почесав шею. — Потом идет Цветков. Дима аж оборачивается назад, очень надеясь, что коллега-полицейский, тоже работающий допоздна, сейчас не слышит их разговор, находясь в другом конце участка. Тот действительно продолжает что-то бурно обсуждать с Зайцевой, вновь халтуря на работе, но все-таки и не отвлекаясь на Дубина с Пчелкиной. — Да, он перманентно занят Зайцевой, как ты уже это понял, — по-своему истолковывает его реакцию беззаботная Пчелкина, — да и я бы не хотела вверять тебя ему. Странный тип. Негативный. Как Игорь мне поведал, он любит тебя задирать — латентный, наверное. — Она слегка хихикает. — А с такими придется повозиться. Оставим его на крайний случай. Третий кандидат — Птица. Нет, это уже какой-то сюр. Дима откровенно качает головой и потирает затылок, опасаясь, что сейчас непременно нащупает под светлыми волосами огромную шишку — а как объяснить происходящее, если не тем, что он ударился головой или заснул, устав трудиться над бесконечными отчетами? Может, Юля мерещится ему точно так же, как Разумовскому мерещился его друг? — Ладно, это я пошутила, — Пчелкина похлопывает ошарашенного Дубина по тыльной стороне ладони, — ты бы видел свое лицо. — Дима не знает, как он выглядит со стороны, но вполне себе может представить свое офигевшее от происходящего выражение. — Сережка от него избавился, насколько я знаю… Но с другой стороны, этот Птица, или как его там, личность довольно интересная. Умен, коварен, силен, только уж больно свободолюбив и радикален. — То, как Юля сейчас реально начинает об этом рассуждать, уже вызывает нервный смех. — А мы тебе подбираем кого-то доброго, верно? — Угу? — только и может пробормотать Дима. Наверное, ему пора начать капитулировать, сдаваться и покоряться напору своей подруги. Вот честное слово, когда Пчелкина нашла свой портрет в блокноте Дубина и любезно сказала «вау, ты всех своих друзей так красиво рисуешь?», он по-другому представлял их дружбу. Может, совместные расследования. Товарищеское «Дим, выручи меня, достань дело о том самом журналисте». Что-то в этом роде. — Собственно, поэтому я внесла в список Волкова. — В помещении, кажется, становится холодно только от одного упоминания Олега, поэтому Дубин зябко ежится и заворачивается в кожанку Игоря. — Ты не думай о нем плохо, он только на первый взгляд замкнутый и закрытый, а на деле — как кот. Стоит приручить, приласкать, он все для тебя сделает. — Дима, начинающий забавляться от происходящего, даже не хочет думать, откуда Пчелкина знает такие подробности. — И из психушки освободит, и пулю за тебя поймает. Верный очень. Да и сам Сережа неплох, только пьет много. — Юля, отсалютовав воображаемым бокалом, качает головой. — И вроде как они заняты друг другом. Но ты имей в виду, что, чуть что, оба кандидата весьма неплохи. Дима рассеянно смеется, чувствуя себя холостяком из одноименного телешоу. Причем в то время, когда он им не является. — Последним оказался Леша Макаров. — Юля убирает телефон в маленькую сумочку и скрещивает руки на груди. — Ну а что? Парень прекрасный, благородный, в меру бунтарь, но и книги читает, науку любит. — Дубин вспоминает их знакомство и не может не улыбнуться — Лешка, как он с теплотой его называет, действительно является замечательным парнем. — Я не была уверена по поводу твоих предпочтений в возрасте мужчин, поэтому и его решила включить. — Ему пятнадцать, — чуть отстраненно напоминает Дима. — Он еще совсем ребенок. — Подрастет! — Юля хохочет, не скрывая то, что и ее смешит этот диалог. — Ты только дождись! А если перейти прямо к делу, — голос становится вкрадчивее, когда она складывает руки в замок, на который ставит свой подбородок, — после всех этих расследований я пришла к выводу, что лучшим вариантом для тебя является Игорь. Дима вздрагивает, бросив взгляд на дверь кабинета Прокопеныча, где сейчас зависает Гром, которого он все никак не может дождаться. — Не буду лукавить, у нашего дорогого майора недостатков выше крыши, но я давно наблюдаю за ним, чтобы понять — в душе он заботливый, добрый, любящий. За своих людей горой встанет. Помнишь, сколько раз он за тебя набивал лица бандитам? А перед Прокопенко сколько раз брал всю вину за нелегальные расследования на себя? — Юля чуть подается вперед; ее карие глаза блестят искренностью. — Я бы на твоем месте такую красавицу, спортсменку и комсомолку не отпускала бы. Дубина почему-то пробирает смех, поэтому он прикрывает рот ладонью и маскирует его под кашель. Но это смешно. Это действительно смешно. — Ты серьезно… — Серьезней некуда! — Пчелкина деловито кивает, так ничего и не понимая. — К тому же, вы и так хорошо общаетесь, а с противоположным полом у него особо ничего не клеится… — Это она о ком? Хрипловатый голос и тяжелая ладонь на плече неожиданно заставляют Диму наконец-то облегченно выдохнуть. Ему даже не нужно поднять голову, чтобы узнать Игоря и даже почувствовать его искреннее любопытство в усталом голосе — он никогда не отлынивает от работы, тогда как сам Дубин уже распрощался с надеждой закончить заполнение отчетов, заболтавшись с Пчелкиной. — О Леньке, — быстро изворачивается Юля, ослепительно улыбнувшись майору. Врет без зазрения совести — Дима бы очень хотел иметь такую способность, потому что его самого вечно выдает румянец. — Тот, который обычно сидит за три стола от вас. — Понятно. — Игорь, кажется, не особо удовлетворен ответом, но понимает, что большего дождаться нельзя. Его ладонь хлопает по руке Дубина несколько раз, ободряюще сжав плотную ткань коричневой куртки. — Что ж, я закончил, Прокопеныч от меня отвязался. Можем идти, а, дубик? — Пойдем, солнышко, — просто протягивает Дима, спокойно поднимаясь с места. Игорь чуть выгибает брови, зато лицо Юли передает гораздо более глубокое потрясение от только что услышанной фразы. Дубин не может не улыбнуться, когда отдает кожанку обратно Грому и, махнув всем на прощание, выходит из участка, оставляя Пчелкину ошеломленно сидеть на том же самом месте. Пусть на улице дышится легче, Дима все-таки не жалеет, что этот максимально странный и нелепый разговор о «Списке Дубина» вообще состоялся — наблюдать за детективом-Пчелкиной, которая провела самое настоящее расследование, но уже два месяца не видит очевидное, было довольно уморительно. Наверное, это можно назвать пиком комедии. Пусть Дима и считает, что смеяться над друзьями — грубо. — Она что-то от тебя хотела? — Гром приобнимает Дубина, когда они вместе идут вниз по улице, и Дима чуть прижимается к нему, поправив очки. Игорь редко проявляет подобную теплоту при коллегах, пусть все еще и заботится о напарнике, отношения с которым давно вышли за рамки профессиональных. — С чего Юлька вдруг до тебя допытывается, м? — Да так, — Дима смеется, подставив лоб для легкого поцелуя, мазнувшего еще и по коротким светлым волосам, — рекомендовала мне фильмы к просмотру. Он искренне надеется, что к тому списку ни он сам, ни Пчелкина, осознавшая свои промахи, больше не вернутся. Нужды в этом никакой нет, потому что Дубин одиноким никогда не был.