Принцесса клана Хьюга

За открытой дверью — потрясающий вид на природу. Хината почти не видела темную громаду леса за домиком, сосредоточенная на силуэте, стремительно приближающемся к ней; каждый гулкий шаг по деревянному настилу отбивался ударной волной в ее тело, заменяя сердцебиение. В радиусе километра не было ни одного человека, кроме них двоих. Он остановился перед ней. Взъерошенный, тяжело дышащий, в криво натянутой поверх влажного тела майке — от взгляда пронзительно-синих глаз у нее запылало лицо. Привычка теряться в его присутствии никуда не делась; она вздрогнула, сильнее стиснув ледяные пальцы на ручке двери, не понимая, какие сигналы шлет ее бьющийся в истерике мозг в онемевшую конечность. На его лице — ни намека на широкую улыбку, от которой обычно подкашивались ноги. Шаг — и ее застывшие пальцы накрыла широкая горячая ладонь, отрывая руку от ручки. Она не могла заставить себя поднять глаза, глядя прямо перед собой, на цепочку на его шее, сбегающую под майку, на крепкую грудь под тонкой тканью, на мелкие капли воды во впадинах ключиц. Химэ была решительнее Хинаты. Уверенней, наглей, неотразимей — и она осталась там, в телефоне, брошенном на кровати. А перед Наруто стояла Хината. И она понятия не имела, что теперь со всем этим делать. Шаг — и ей пришлось отступить, пропуская его внутрь, вздрогнув от оглушительного щелчка закрывшейся за ним двери. Воздуха не хватало — она приоткрыла рот, ощущая языком вкус его запаха. Секунды казались бесконечными, растягиваясь на годы; не веря в собственную смелость, она посмотрела в его лицо, — воровато, с украдкой, — тут же пожалев об этом. — Ты так же краснела, — шершавая горячая ладонь легла ей на щеку, не давая отвернуться, — когда делала фото в доме моих родителей?.. На лице Наруто — злое, хищное выражение, от которого не то, что ноги подкашивались — ее парализовало. Она не двигалась, пока другой рукой он провел по ее плечу вбок, через ключицу, к собачке на ее мастерке, вызывая пожар под своими пальцами даже через ткань; задумчиво потянул за нее на себя, словно сомневаясь, нужно ли расстегивать. — Что-то случилось, Принцесса? — шепотом передразнил он у самого уха, касаясь губами хряща, — боишься, что я тебя обижу? — с нескрываемой издевкой. Пальцы, сжимающие собачку молнии, сильно дрожали. Это как будто вывело из оцепенения. Своей рукой плотнее сжав его руку, она повела ее вниз, чувствуя, как расходится молния; не отводя взгляда, видя, как дрогнули его ресницы, как приоткрылся рот, как судорожно скакнул кадык вверх-вниз: — Надеюсь, что обидишь, — скромно уточнила она. Пока он пытался осознать то, что она сказала, она, не веря, что вообще делает что-то подобное, ощутимо ткнула пальцем в его твердый живот, примерно туда, где на его нюдсе видела ту самую вену, по которой обещала — и, видимо, собиралась, — пройтись языком. — И лучше — не один раз. Наруто закусил губу, словно борясь с собой. Проиграл он себе или выиграл — судить явно не ей. Он с силой дернул ее на себя, отрывая от пола — она сразу сцепила ноги за его спиной, сжимая бедрами талию, пока его рот впивался ей в шею, скорее всего, оставляя следы; ей было всё равно. Шаг, другой — она шумно выдохнула, оказавшись распластанной под ним на кровати, с изумительного ракурса наблюдая, как он тянет со спины прилипшую к влажному телу майку; с его еще мокрых волос упало несколько капель воды на ее живот. Распахнутая мастерка сковывала движения рук, и ей пришлось привстать, чтобы стянуть ее с себя — грудь мягко качнулась, притягивая его взгляд к небольшой татуировке, теперь отлично видимой. А собственный взгляд приклеился к его гладкой груди с маленькими тёмно-коричневыми сосками, к напряженному животу, к выгоревшей до светлого пуха дорожке от пупка к… Стыд в отношении Наруто никогда не позволял додумать. Все было слишком по-настоящему: его язык был горячим и влажным, сам Наруто — тяжелым и тяжело дышащим, а она действительно терялась, пытаясь понять границы дозволенного и не выглядеть при этом смешно и робко. Получалось робко. Оторвавшись от ее рта, он навис над ней, глядя в глаза. — Что тебе нравится? — спросил он. — Ты, — не задумываясь, выпалила она; он тихо засмеялся, отвернув лицо — у него покраснели уши. Хватило пары секунд на осознание, что он спрашивал про другое. Как назло — в голове ни единой мысли, ни единой картинки из порно, ни единого воспоминания о нечастых актах самоудовлетворения; интимных потребностей у нее не то, чтобы не было, просто она редко нуждалась в их реализации. Наруто казался недосягаемым — и вот он, перед ней, над ней, а у нее нелепо растеклась грудь по ребрам и вообще — она далека от всех тех сексуальных образов, которые видела в кино. Даже белье на ней не такое. Простые хлопковые трусы, ни единой рюши, ни сантиметра кружев. Лучше бы оставалась в купальнике. — Хината, — отсмеявшись, он прибил ее взглядом к кровати, — ты просто пиздец. Услышать своё имя той же интонацией, которой Наруто заигрывал с Химэ, оказалось слишком сложно для ее бьющегося в истерике мозга. Переключатель между Химэ и Хинатой, судорожно щелкающий туда-сюда в глубинах сознания, заискрил и сломался, стирая границу между виртуальным и реальным, смешивая две грани ее личности в одно целое. Наруто снова поцеловал ее, плотнее притираясь бедрами между ее ног; подмял под себя, навалившись, заставляя ее задыхаться не только от поцелуя; словно боясь, что она попытается вырваться, перехватил одной рукой её запястья, другой проведя от талии к бедру — шершавой ладонью по нежной коже, — и назад, на мгновение замерев, прежде чем попытаться обхватить грудь. У него сбилось дыхание. Она каждым сантиметром кожи ощущала его пальцы, скользящие по груди к соску — от нового чувства вздрогнула всем телом, резко выгибаясь под его ладонь, шире открывая рот, впуская его язык глубже, пытаясь быть ближе. От ее жадности он ослабил хватку на запястьях, и она сразу вцепилась в его плечи, провела по спине и шее, царапая затылок, заелозив под ним, помогая стянуть с себя штаны. Его глаза хищно блестели, когда он сел, прервав поцелуй; она приподнялась на локтях, с робким интересом присматриваясь к его оттянутым эрекцией штанам, но стоило его рукам лечь на резинку пояса в очевидном намерении, зажмурилась и отвернулась; нет, она еще не готова была это увидеть. Это же Наруто. Протянула руку, упираясь ладонью в его живот, горячий и твердый, и нерешительно провела ниже — почему-то штаны еще были на нем. Он замер от ее прикосновения, перестав дышать, когда она еще немного сдвинула руку вниз, через ткань трогая подрагивающую от возбуждения плоть — и это оказалось даже интересно. Уже смелее провела по контуру вздыбленной ткани — он коротко выдохнул, а под прижатой к штанам ладонью сильно дернулось, как будто пытаясь лечь ей в руку. Тоже села, задрав к нему лицо — он гулко сглотнул, когда она усилила нажим, осмелев настолько, что сама стянула штаны с его бедер, оставляя совсем тонкую преграду его трусов между своей ладонью и его членом, поглаживая и наблюдая за реакцией. Было что-то волнующее в том, как Наруто хмурился, несильно подаваясь бедрами навстречу ее руке, почти вымогая трогать еще. Как закусывает покрасневшие от их поцелуев губы, сдерживая звуки. Продолжая смотреть ему в глаза, она медленно поддела большим пальцем резинку трусов, оттягивая ее на себя и вниз, все еще не решаясь опустить взгляд и увидеть. Больше терпеть он не смог. Он сам избавил их от оставшейся одежды, и ощущение его голого тела вплотную к ее голому телу оказалось настолько приятным и правильным, что возбуждение волнами вымыло из ее головы все остальные мысли — больше она не думала, что выглядит как-то не так, и что стоило бы выключить свет, и что может быть больно, и что она пока не хочет беременеть, — про последнее она вообще вспомнила только потому, что увидела в его руках блистер с презервативом. Между ног резко стало жарко, когда он вошел в нее; она зажмурилась, вслушиваясь в его дыхание у своего уха, тяжелое и ровное, в отличие от ее рваных вздохов, и подалась бедрами навстречу, чтобы впустить его как можно глубже — ей было мало. Каждый раз, когда он входил, как будто закладывало уши, глуша любые звуки, и через эту пелену, распластанная под ним, она услышала его тихий шепот, не разбирая, что он говорит. Приоткрыв глаза, она посмотрела в потолок, не понимая, что чувствует. Он вышел из нее; видимо, это был конец — и комок, подступивший к горлу, душил ее смесью разочарования и обиды на саму себя. Да, она никогда не представляла себе, что там, после строк: «И жили они долго и счастливо», — но совершенно точно не так она видела свою будущую интимную жизнь. Это же Наруто. Как будто извиняясь, он прижался к ее губам, улегшись поудобнее и оперевшись на локоть, чтобы не так сильно давить на нее своим весом. Пытаясь скрыть, что ей не по себе, она слабо ответила на поцелуй и отвернула голову, чтобы он не увидел, как у нее закипают слезы. Так не бывает. Так не должно быть. Это их первый раз, и ей совсем не хотелось обижать или унижать его, но… Кажется, он понял, что она не удовлетворена, и полез рукой между их телами; опять почувствовав жар, она почти обреченно начала искать любую причину, чтобы остановить его, но ощущение было сильно другое — она вдохнула, невольно опустив взгляд, и в этот же момент ее растянуло так, что она подавилась воздухом, бессильно распахнув рот. Направляя себя, он втискивался в нее, осторожно и не спеша, крепко придерживая ее за плечо — она застонала; вся кровь в ее теле хлынула к промежности, расходясь по телу импульсами болезненного удовольствия. Он несколько раз качнул бедрами — нет, теперь она чувствовала, что это ощущение невозможно ни с чем спутать, — входя в нее глубже с каждым толчком. Она пыталась свести ноги вместе, пыталась выползти из-под него, пыталась остановить — теперь совсем не из-за того, что разочаровалась и не хотела повторения. Она не знала, куда себя деть. Войдя до конца, он выпрямил руки, нависнув над ней и отбросив кулоны на цепочке за спину, чтобы не болтались перед ее лицом; она встретилась с ним взглядом, и он закусил губу, подавшись назад, чтобы снова толчком вогнать в нее член, шумно выдохнув. Он двигался неторопливо, с оттяжкой, явно смакуя каждый момент; Хината вцепилась ногтями в его предплечье, другой рукой придерживая свою скачущую грудь, теряясь в ощущениях — ей было и больно, и много, и приятно. Воздуха не хватало, она вообще не контролировала ни звуки из своего рта, ни мимику, ни собственное тело. Смотреть на него было невыносимо — то, как откровенно он наслаждался, казалось непристойным: прищуренный взгляд прямо ей в лицо, прикушенная губа, вся его поза — осознание, что это она делает его таким, прошило так же сильно, как и неожиданный оргазм, к которому Наруто подвел ее так незаметно, что он стал для нее настоящим потрясением, когда внутри всё запульсировало, туже затягиваясь вокруг распирающей её плоти. Ему нужно было ещё, но едва он понял, что она расслабилась, как размеренно-неторопливые толчки стали быстрее и короче; он перехватил её ноги под коленями, разводя их шире, а от его тихих стонов она едва не кончила второй раз, уже поймав его ритм и привыкнув к объемам, вскидывая бедра навстречу его движениям. Хотелось запомнить его во время оргазма. Успев прийти в себя после своего пика, она не отрывала взгляда от его лица, пока он рывками заканчивал, зажмурившись, оставляя отметины от пальцев на её бедрах. Это смущало еще сильнее, чем факт того, что он полностью голый, чем то, что они занимались сексом; слишком откровенно. Бесстыже. По-настоящему. Он осторожно опустился на нее; прислушиваясь к его спокойному дыханию, она гладила его по влажной от пота спине, пытаясь унять дрожь в руках. Всё закончилось, и ее снова начали одолевать вопросы, которым не было места в процессе, но теперь они с удвоенной силой терзали и мучали, а Наруто, единственный, кто мог дать хоть какие-то ответы, молчал. Мыться она не собиралась. Не сразу. Ей хотелось еще немного сохранить на себе его запах и следы их близости, и плевать, что это грязно и неправильно — возможно, утром у нее останется только это и воспоминания об этой ночи. Не хотелось после пережитого думать о плохом, но не получалось. Он молча встал, стянул презерватив — теперь было не так смущающе смотреть на него голого, — выкинул его в ведро, собрал свои и ее вещи с пола… И бросил их на стул. А потом вернулся в кровать, загребая ее поближе к себе.

***

Ночью они сделали это еще раз; утром Хината еле заставила себя встать, настолько всё болело между ног. Но саднящая боль в промежности была не единственным напоминанием о случившемся — стоя после душа перед зеркалом, она со стыдом рассматривала синюшные пятна с багровыми вкраплениями на своей шее, слишком хорошо и детально помня обстоятельства их появления. А дальше — как? Как ей теперь общаться с ним? Как правильно? Она видела пример общения своих родителей, и точно знала, что минимум дважды секс у них был — она и Ханаби тому живое подтверждение, — но разве сможет она вести себя так, как будто ничего особенного не случилось? Неджи с Тен-Тен вместе со школы, и тоже ведут себя, как будто всё в порядке, а за столько лет они не могли ни разу не заняться любовью. Не могли же? Попытки представить, как пройдет ее первая встреча с Наруто после совместно проведенной ночи, успехом не увенчались — в голове было так тихо, что не хватало только шума моря и крика чаек для полного дзена. Сбежать? А куда? И как — вызвать такси, угнать его машину, пойти лесом?.. Стук в дверь заставил подскочить на месте и сильнее вцепиться в полотенце. — Принцесса, ты скоро? Завтрак остывает, — в голосе Наруто слышалась улыбка. — Д-да? Да, я-я… Судорожно оглядела ванную, ища угол, куда можно забиться, но тут же одернула себя — лицемерием попахивает. Сама позвала его к себе, вела себя бесстыже, а теперь прятаться? Поздновато спохватилась. Наруто, кажется, решил себя вести так, будто ничего не случилось, и ей следует поступить так же. Собрать всю волю в кулак, пережить этот день и дома уже предаться самокопанию и, возможно, поплакать. Ведь теперь она потеряла его и как Химэ, и как Хината тоже — разве можно просто дружить после того, что случилось? Или они теперь… Вместе?.. Она закрыла лицо руками, провизжав что-то нечленораздельное на ультразвуке; на мгновение показалось, что она услышала тихий смешок за дверью, но тут же задвинула эту мысль подальше, чтобы не упасть в обморок — пол кафельный, можно сильно удариться. Еще минут двадцать не решалась выйти на улицу, перебирая то ничтожно малое количество вещей, что взяла с собой — купальник, спортивный костюм, полотенце, пижама. Ничего из этого не подходило, чтобы в достаточной мере скрыть следы на шее и при этом не выглядеть глупо — на улице жара, и весь день просидеть в спортивном костюме будет странно. Пижама — крайне своевременно, учитывая, что спала она вообще без трусов. Методом исключения оставался купальник и полотенце, но засосы будет видно… Сглотнув нарастающую панику, она глубоко вздохнула. Они — взрослые люди. Взрослые люди должны вести себя по-взрослому, она же сама лично вбивала это в голову Ханаби — теперь пришло время ответить за свои слова. А продолжать прятаться в домике, страдая от голода и нехватки кофе в организме — ну, такое. Как бы поступила Химэ? Через пару минут, игнорируя полыхающий жар в щеках, она вышла из домика, пройдя к беседке, стараясь не встречаться взглядом с Наруто, лучезарно ей улыбавшимся — настолько, что глаза слепило. Он сразу пододвинул ей чашку, сказав: — Я не пью кофе, поэтому не знаю, какой он должен быть на вкус, но я взял у отца какой-то молотый колумбийский, его и варить не нужно, понятное дело, что это не зерновой, как ты любишь, и молока нет, но я взял маленькую упаковку сливок, если надо, в холодильнике… Хинате всё-таки пришлось посмотреть на него, чтобы убедиться, что ей не мерещится — Наруто, нервно потирая затылок, тараторил без умолку, то ли оправдываясь, то ли смущаясь. Наруто. Смущался. Перед ней. Она чуть не подавилась кофе, оказавшимся, кстати, весьма сносным. Даже средним. Да кого она обманывает — ей его Наруто приготовил, и если бы это была просто грязная вода из лужи, она бы ее выпила, причмокивая на итальянский манер. — Вкусно, — она мягко улыбнулась, и он тут же замолчал, внимательно ее рассматривая. Было что-то нелепо-смешное в том, чтобы вот так смущаться друг перед другом в таких обстоятельствах. Кажется, он тоже об этом подумал; выражение лица изменилось, и взгляд стал более прямым, пристальным: — Выспалась? — С тобой выспишься, — хмыкнула она, тут же ошарашенно приложившись к чашке, едва губы себе не разбив; она что, вслух это сказала? То ли взгляд его так менял, то ли ее восприятие — он с легким самодовольством откинулся на спинку скамьи, прищурившись: — Придется научиться. Когда мы начнем жить вместе, твой недосып может стать проблемой. Истощенный истерикой разум даже отрефлексировать это заявление не смог.

***

Джашин: «Я погорячился» Химэ: «Рада за тебя.» Джашин: «Не врубай девочку а? Ты все поняла» Химэ: «Нихера я не поняла. Есть че сказать? Валяй.» Хидан несколько раз начинал печатать, и несколько раз переставал. Киба перегнулся через спинку дивана, глядя на чат, и пробормотал: — Да ну нет, не напишет. — Напишет, как миленький, — безжалостно отрезала Хината. — Без его извинений я в клан не вернусь. — У него в лексиконе нет слова «извини». — Значит, появится. Джашин: «Сказал хуйню. Ты не шлюха и вообще нормальная баба» Джашин: «Прости» Химэ: «В дискорде.» Джашин: «Да ну нахуй» — Шино, дискорд, — попросила она; Киба едва не завыл: — Хина, у меня нет столько денег! — Заработаешь, — она пожала плечами, запуская дискорд с телефона. Джашин появился в голосовом чате через пять минут. Давясь словами и матами, со второй попытки ему удалось издать подряд несколько звуков, которые сложились в извинение. Телефон Хинаты несколько раз пиликнул входящими сообщениями о поступивших переводах на карту. Киба с подозрением прищурился: — Ты что, со всем кланом поспорила?! — Почти, — улыбнувшись, Хината встала с дивана, блаженно потянувшись, незаметно поправив лямки на ребрах. — Но никто не перебил твою ставку. — Да я же просто так сумму брякнул! Хина-а-а-а… Под жалобный вой Кибы она вернулась к себе, с нежностью посмотрев на два букета, стоящих посреди гостиной — Конан обещала завтра принести подходящие вазы, чтобы такие красивые цветы не стояли в ведрах. Один был от Неджи. Записка, написанная его вытянутым мелким почерком, гласила: «Я не знаю, кем был в прошлой жизни, чтобы в этой заслужить такую сестру, как ты. Спасибо! Люблю тебя.» Второй был без записки. Но она была не нужна, ведь ей он был вручен вчера лично. Телефон ожил, высвечивая на дисплее: «Наруто». — Я подъехал. Ты скоро? — Уже спускаюсь, — она внимательно оглядела себя в зеркале, поправив волосы и приглядевшись, нет ли проблем с мейком. — Быстро учишься, — в его голосе сквозила улыбка; Хината, усмехнувшись, сказала: — Наверстываю упущенное. — Взяв сумку, она замерла перед дверью, не решаясь ее открыть. — Слушай, а если серьезно… Ты точно уверен? — Это просто ужин, принцесса. Ты сто раз ужинала с моими родителями. — Это другое. — Я сейчас поднимусь за тобой, и ужин придется отменить. Опять. Угроза была более, чем реальна. За те пять дней, что прошли с их совместных выходных за городом, он трижды порывался представить ее своим родителям в новом статусе. Как Наруто потом выразился, они всё проебали. Никогда еще эта фраза так исчерпывающе не описывала обстоятельства. Придирчиво осмотрев себя и улыбнувшись напоследок своему отражению, она вышла из дома, по привычке смутившись, когда встретилась взглядом с ожидающим ее у машины Наруто; каждый раз, видя его, ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что ей не снится и это всё — на самом деле. По-настоящему. Она приблизилась, позволяя заключить себя в кольцо его рук; дыхание моментально сбилось, стоило ему наклониться к ней, невесомо касаясь губами губ: — Когда ты согласишься выйти за меня замуж? — спросил он. — Мы встречаемся пять дней, — напомнила она. — Именно. Так когда? — она тихо засмеялась, но он без улыбки добавил: — Ты сама сказала, что мне проще дать, чем объяснить, почему нет. — Я же тебе уже дала, — в лицо ударила предательская краска; его губы медленно растянулись в улыбке: — Ладно, проехали. Еще один стояк при родителях я не переживу. — Разве? И под его ошарашенным взглядом она прошла к пассажирской двери, невзначай поправив ворот на водолазке. Поняв намек, он в голос расхохотался, садясь за руль. — Принцесса, ты пиздец, — с восхищением сказал он. Машина тронулась.